Археологические исследования на берегах Оки

Археологические исследования на берегах Оки

(Очерк публикован в «Правительственном Вестнике» № 15 и 16 от 20 и 21 января 1900 года)

Редакция: Андрей Меньщиков


В 1898 году произведены археологические исследования в пяти пунктах, расположенных по берегам реки Оки, в пределах Рязанской губернии: в селе Ловецких Выселках Зарайского уезда, селе Городце и деревне Ужалье Спасского уезда и, наконец, в селах Алекановом и Дубровичах Рязанского уезда. Исследованные памятники относились к неолитической и бронзовой эпохам, а также и к железному веку. При выборе пунктов исследования археолог г. Городцов руководствовался результатами предшествующих экскурсий, в особенности результатами экскурсии 1895 года, совершенной им на средства Императорского московского археологического общества. В очерке, помещенном в «Археологических Известиях и Заметках», сделан сжатый обзор результатов раскопок, приводимый ниже в извлечении.

Предметом исследования в Ловецких Выселках послужил небольшой дюнный холм, известный под названием «Городка». Впервые удалось изучить холм в 1895 году, когда в его размытых и выветренных боках были открыты остатки неолитической стоянки, сопровождавшейся обширными отложениями кухонных отбросов, состоявших почти исключительно из полуразрушенных двустворчатых раковин. Обнажения их покрывали площадь около 150 шагов длины и 30 шагов ширины. Подобные обширные скопления можно видеть только на побережьях Балтийского моря. Среди россыпей раковин повсюду встречались кости животных, обильные осколки кремня и глиняной посуды, покрытой пестрыми сплошными узорами, характерными для окской неолитической культуры. К сожалению, в том году нельзя было произвести исследований холма. Между тем, в продолжение трех минувших лет разрушение его сильно подвинулось вперед; от него остался кусок в виде сегмента, в 25 аршин длины и 15 аршин ширины, на котором и были сосредоточены описываемые раскопки, выяснившие, что дюнная поверхность холма, благодаря продолжительной жизни на нем доисторического человека, покрылась тучным слоем золисто-углистого чернозема, достигавшего до 2.5 аршин в толщину и изобиловавшего разного рода отбросами домашнего обихода; все это, несомненно, указывает, что местность являлась очень удобною для стоянок и жилищ древнего человека.

Ловецкий Городок, в своем первоначальном виде, имел форму несколько растянутого эллипсиса, охваченного с востока и севера озером Лучанским, а с запада и юга небольшим протоком, в настоящее время засыпанным песком и наполняющимся водою только во время весенних разливов. Таким образом, городок некогда представлял остров, закрытый со всех сторон водою.

В слое, содержащем раковины, найдено большое количество обломков глиняной посуды, осколков кремня, реже кремневых орудий, но никаких следов металлических вещей не оказывалось. Обломки посуды постоянно являлись сплошь покрытыми разнообразными узорами, характерными для конца окской неолитической культуры, форма сосудов строго выдержана круглодонною. Среди кремневых орудий найдены наконечники стрел, наконечники копий, скребки, ножи и один полированный клин или топор, лучше других предметов характеризующий эпоху остатков. Большое количество кремневых осколков, несомненно, указывает на обширное производство здесь кремневых орудий. Наряду со всеми этими остатками нередко встречались кости диких животных, птиц и рыб, но их количество казалось незначительным в сравнении с массой костей, наполнявших более поздние отложения культурного слоя.

Непосредственно на пепелисто-темный слой неолитической эпохи налегали пестрые культурные слои более позднего времени. Их общая мощность в траншеях раскопок достигала двух аршин; поднимаясь от подошвы Городка к его средине, они, в противоположность неолитическому слою, заметно становились тоньше. Окраска их была в общем темная, но местами она принимала совершенно черный цвет, что и придавало его разрезам очень пестрый вид.

Вся свита пестрых слоев выполнялась чрезвычайно обильными обломками костей животных, обломками глиняных изделий, реже изделия из кости и камня и еще реже — из металлов. Кости принадлежали главным образом домашним животным: лошади, корове, овце и, весьма вероятно, уже прирученной свинье. Из костей диких животных здесь найдены кости медведя, бобра, лисицы и мелких грызунов; кости рыб встречались больше в нижних слоях, тогда как в верхних они совсем отсутствовали, все они принадлежали исключительно мелким речным или озерным видам. Кости птиц являлись в виде чрезвычайно редких исключений.

Металлических вещей найдено две: один медный или бронзовый браслет и один ржавый железный предмет, представляющий, по-видимому, остатки миниатюрного ножа. Подводя итог всему сказанному, исследователь приходит к заключению, что Ловецкий Городок был излюбленным местом стоянок неолитического человека, при котором дюнная поверхность холма была столь сильно загромождена всевозможными отбросами домашнего обихода, а в особенности кухни, что рельеф всей местности изменился, ставши значительно выше.

Городецкое городище находится в 1.5 версте к востоку от села Городца. Оно расположено на трехугольном береговом мысе, с одной стороны ограниченном оврагом, а с другой — обрывом, спускающимся к реке Кишне. С напольной стороны городище замыкалось земляным валом и наружным рвом. Мысовой угол его в настоящее время окончательно разрушен весенними окскими разливами, и при таком виде наибольшая длина городища равняется 115, а наибольшая ширина 100 аршинам.

Весь двор городища покрыт культурным слоем, мощность которого местами достигает до пяти аршин. Вал, четырехъаршинной высоты, зарос в нем настолько, что о его существовании до раскопок нельзя было предполагать. Средняя мощность культурного слоя не превышает, однако, аршина. Увеличение ее идет заметно от мыса по направлению вала, и максимум совпадает с местами ям древних землянок.

В верхнем слое городища повсюду были найдены обильные кости домашних животных, большое количество глиняных изделий, довольно примитивные изделия из кости и камня, остатки обработки металлов и металлические изделия; но наиболее любопытны найденные здесь остатки домашних жилищ доисторического обитателя городища, в которых, главным образом, и сосредоточивались разнообразные памятники его домашнего обихода. Таких жилищ прослежено семь. Все они, по-видимому, имели вид четырехугольных обширных ям, из которых только одна приходилась в средине двора, прочие же располагались по окраинам так, что ими замыкалось городище со всех сторон и представляло вид, до некоторой степени напоминающий краали кафров и улусов южной Африки; причем свободная средина двора и промежутки между землянками, вероятнее всего, предназначались служить для загона домашнего скота.

В общем, памятники городища в итоге представляют картину из жизни древнейшего человека, который заботливо выбирал наиболее неприступные места для своих жилищ, усиливал их искусственными насыпями и рвами; затем, сооружал обширные землянки, в которых и проводил зиму; его время было занято скотоводством, в особенности коневодством, затем рыболовством, охотою, земледелием, изготовлением костяных, каменных и металлических изделий, а также приготовлением разнообразных тканей и плетений. При всем том есть признаки, указывающие, что образ жизни обитателя городища не был совершенно оседлым и представляется весьма вероятным, что летнее время он предпочитал жить в других, более удобных для него жилищах.

Совокупность культурных остатков позволяет отнести время существования Городецкого городища к глубокой древности и именно к той древности, когда каменные орудия еще не вышли из употребления, когда главную роль играли орудия из кости и только-только появлялись орудия из железа. Вероятнее всего Городецкое городище относится к началу железного века в центральной России.

Целью исследования Ужальской дюны, расположенной вдоль берега поемной окской долины, служили предметы древности, по своему характеру казавшиеся современными подобным же предметам Алекановой стоянки бронзовой эпохи. Эти предметы наблюдались в 1895 году, западнее деревни, на поверхности обширной площади обнажения темного культурного слоя. Но, при осмотре, пришлось убедиться в том, что не только остатки древности, виденные в 1895 г., но и самый культурный слой перестал существовать, будучи уничтожен движением легких дюнных песков. По необходимости пришлось вести рекогносцировочные раскопки на новых местах.

Прежде всего поиски были произведены на южной окраине деревни, как раз против западного конца озера Малого. По показанию жителей, в этом месте, несколько лет тому назад, обнажились весенними водами человеческие черепа и кости. Три небольших траншеи, проведенные здесь, выяснили, что с самой поверхности открывался пепелисто-темный культурный слой, уходивший вглубь почвы вершков на восемь, а ниже его залегали красноватые дюнные пески. В культурном слое были найдены в большом количестве обломки глиняной посуды по типу очень близкой к посуде Алекановой стоянки бронзовой эпохи, реже попадались осколки кремня, указывавшие на местную выделку кремневых орудий, среди которых были найдены в нескольких экземплярах и самые орудия, но в сломанном виде; здесь же были встречены кости животных, из которых легко определялись зубы лошади, коровы и обломок рога лося.

Вследствие невозможности продолжать раскопки на этой местности, частью застроенной крестьянскими домами, частью размытой весенними ручьями, сбегавшими с окрестных полей в озеро Малое, исследования были перенесены на восточную окраину деревни, где среди общего разрушения дюны случайно уцелел небольшой участок древнего культурного слоя, окрашенного в углисто-темный цвет. По снятии этого слоя, обнаружена яма, обозначавшаяся на фоне светлых, слегка красноватых песков темным овальным пятном длиною в три, а шириною в один аршин и двенадцать вершков. Почва, наполнявшая яму, оказалась черною; в ней найдены угли, большое число овальных голышей величиною в кулак и менее, подвергавшихся сильному прокаливанию и вследствие этого часто растрескавшихся и распавшихся на куски; обильные кости и чешуйки рыб, из числа которых оказались кости судака, леща, щуки и окуня; кости животных: лошади, лося и бобра; одно кремневое орудие и несколько обломков глиняной посуды, совершенно схожих с обломками посуды вышеописанных первых траншей. Дальнейшие поиски на дюне не привели ни к каким результатам, так как весь ее береговой скат, отличавшийся особенным изобилием археологических памятников, оказался совершенно уничтоженным движением песков.

В 1897 году на дюне Могилках открыты остатки стоянки бронзовой эпохи. Так как исследование её тогда не было доведено до конца, то г. Городцов решился докончить его, в 1898 году. Результатом работы явились факты, подтверждающие верность определения эпохи стоянки, а также факты, значительно увеличивающие знакомство с некоторыми чертами быта человека рассматриваемой эпохи.

Центром всех бытовых остатков стоянки служил очаг, открытый в 1897 году. По сторонам его вновь найдены такие же булыжники, из каких слагался и самый очаг. В расстоянии двух аршин к северу от последнего вырыты два глиняных горшка, стоявших рядом. Оба они оказались раздавленными на мелкие куски. Из них один имел дно круглое, а другой плоское; последний удалось реставрировать. Шейки обоих сосудов украшались довольно красивым орнаментом из линий мелкого прямоугольчатого чекана и точечных вдавлений, но боковые стенки оставались без всякого орнамента.

К югу от очага, также недалеко от него было добыто несколько кремневых орудий, среди которых особенно интересен по своей тщательной отделке и форме небольшой серповидно-изогнутый кремневый нож, и кроме того, здесь же найдена бронзовая булавка с линейным орнаментом, формою напоминающая некоторые из датских булавок бронзовой эпохи, и кусочек свинца. В том же направлении, но в расстоянии шагов десяти, были открыты две ямы, имевшие в диаметре от двух до трех аршин; на дне их найдены осколки кремня, остатки костей животных и обломки посуды с ниточным орнаментом. Обе ямы располагались рядом, вдоль берега озера Казарского и, вероятнее всего, представляли остатки одной и той же стоянки, к которой принадлежит очаг, сложенный из камней.

По окончании исследования стоянки, раскопки были перенесены на площадь древнего поселка, относившегося приблизительно к X–XI веку. Всего проведено было две траншеи и в них, между прочим, удалось найти два обломка глиняной посуды с начерченными знаками, схожими с теми, которые оказались на погребальном сосуде, вырытом на той же площади, в 1897 году. Эти обломки, прежде всего, подтверждают мысль об одновременности встреченных на дюне, в 1897 году, погребения с поселком, а потом указывают и на значительное употребление этих знаков среди обитателей поселка. Кроме того, в тех же траншеях найдены железный нож, наконечник железной стрелы, бусина разноцветной пасты, обломок известкового жернова и много обломков посуды.

Холм «Черепков» исследовался ранее; он представлял сравнительно небольшую плотину, сложенную из известкового камня, на поверхности намывного песчаного острова одной из древних стариц реки Оки. Цель сооружения заключалась в том, чтобы искусственным повышением поверхности избранной местности сделать ее удобною для жилищ, защищенных со всех сторон водою и в то же время недоступных для высоких и не всегда покойных весенних разливов р. Оки.

Этот замечательный памятник, еще при первом его исследовании, был найден в большом разорении, произведенном эксплуатациею известкового щебня, так что не оставалось надежды на открытие сколько-нибудь цельных картин древнего быта. В последние годы разорение увеличилось и вероятность интересных открытий уменьшилась. Тем не менее, несмотря на такое положение вещей, результаты исследования 1898 года превзошли все ожидания. Особенного внимания заслуживают следующие две открытые землянки, давшие обильный материал для изучения культуры их первобытных обитателей.

Первая землянка была открыта в северо-западном сегменте эллипсиса плотины. Яма ее обозначалась на глубине 7-ми вершков от поверхности почвы более темным углистым пятном, имевшим в диаметре 7 аршин. При очистке ямы, были найдены в большом количестве обломки глиняной посуды неолитического типа, множество осколков кремня и костей животных. Особенно много бытовых остатков оказалось в черном, жирном слое, отложившемся непосредственно на дне ямы.

Стенки землянки, начиная сверху, шли к средине довольно отлого по выгнутой линии. Дно ее было выложено известковыми камнями, величиною с куриное яйцо; в средине был устроен очаг в виде продолговатой ямы с боками и дном, также выложенными известковыми камнями. Одна половина очага оказалась наполненною золою и углем, а другая — массой расколотых костей. Этих костей вынуто из очага не менее трех кубических футов.

После внимательного осмотра извлеченных костей, было замечено, что все они составляли осколки нижних конечностей крупных животных, других же костей — ребер, позвонков, тазов, черепов — среди них совсем не оказалось, за исключением лишь двух, по-видимому, лосиных лопаток, лежавших сверху костяной груды. Такое явление как бы указывает на то, что кости предназначались для изделий и складывались у огня очага с особенною целью. Весьма возможно, что это делалось специально для просушки костей, чтобы придать им больше твердости и прочности, нужных в костяных изделиях, в особенности орудиях. В слое, непосредственно покрывавшем пол землянки, найдены кости рыб, птиц и мелких грызунов; из первых легко определялись кости щуки, осетра и леща; из костей животных узнаны кости медведя, лося (особенно часты), кабана, лисицы, барсука, ежа, бобра, зайца и многих мелких грызунов, постоянно сопровождающих подобного рода остатки.

Из вещей в яме землянки найдено: один костяной гарпун, распавшийся на три части, два костяных острия, два наконечника кремневых стрел, три наконечника кремневых копий, два полированных долота, из которых одно отличается миниатюрными размерами, — несколько обломков долотовидных оббитых орудий, несколько обломков пластинчатых кремневых ножей, более десятка кремневых скребков, два кремневых бурава или проколки, большое количество разнообразно испещренных обломков глиняной круглодонной посуды и не меньшее количество осколков кремня, свидетельствующих о выработке из этого материала орудий внутри самой землянки.

Вторая землянка была открыта почти на скате в восточном сегменте «Черепков». Поводом к ее открытию, одинаково как и первой, послужила старая яма, вырытая крестьянами для добывания известняка. Эта яма прошла как раз через вход в землянку, отличавшийся особенной чернотой выполнявшей его почвы.

При очистке ямы, в верхних, выполнивших ее, слоях найдены обломки глиняной посуды, осколки кремня, одна кремневая стрела небольших размеров и мелкие известковые камни. Ниже, начиная приблизительно с глубины 1 аршина, в яме стали пока заться мелкие известковые камни в большом количестве, затруднявшем работу. Между ними по-прежнему встречались бытовые остатки и кости животных, рыб и в особенности птиц. С этой же глубины обозначился и выход из ямы, сделанный с южной стороны. По обе стороны выхода, внутри землянки лежали груды мелкого известкового щебня, среди которого иногда попадались прослои чистого песка.

Стенки землянки спускались вниз круто, местами на них сохранилась каменная облицовка, но большею частью она опала. Пол был покрыт слоем черной жирной почвы, заключавшей много костей птиц и рыб, обломков посуды и других предметов. Средина пола была слегка углублена для очага, оказавшегося сложенным из трех плоских, сравнительно небольших известковых плит, покрытых золою и углем. Несколько в стороне от очага лежал один крупный известковый камень с естественною, но довольно гладкою поверхностью, удобный для сидения, а недалеко, в другую сторону, оставлен обломок песчаниковой плиты, служившей для полирования орудий. Общая глубина землянки равнялась двум аршинам. Формою своею, как и содержимым она очень напоминала очаг, открытый и исследованный в средней площади Черепков, в 1891 году, служивший, как при настоящих открытиях можно полагать, остатком сверху срытой землянки. Из бытовых предметов в яме землянки № 2-й найдено: большое количество обломков глиняной посуды неолитического типа, не меньшее количество осколков кремня, один обломок костяной подвахи, медвежий зуб с сверлиной, два цельных и три сломанных наконечника кремневых стрел, один полированный кремневый топор с отломанным лезвием, три кремневых проколки и несколько таких же скребков.

Помимо исследованных землянок, значительно расширивших знакомство археологов с жилищами окского человека конца неолитической эпохи, раскопки «Черепков» дали обильный материал по первобытной керамике, описание которого должно появиться в другой работе, касающейся специально гончарных изделий всех пунктов, исследованных в описанную экскурсию.