Тёткино наследство

- Добрый день, Ольга Петровна! Вы меня не знаете. Меня зовут Валентина. Я соседка вашей тети.
Ольга, затеявшая генеральную уборку перед приездом дочери и внука, машинально ответив на звонок, не сразу поняла, чего от нее хотят.
- Тёти?
- Да. Анастасии Сергеевны. Вы же ее племянница? Я не ошиблась?
- Нет, - Ольга напряглась.
- Вашей тети больше нет. Я ухаживала за ней последние два года. Она оставила распоряжения. И взяла с меня обещание, что я позвоню вам, когда ее не станет.
- Ничего не понимаю, - Ольга швырнула тряпку, которой протирала пыль, на столик в гостиной. – Мы с тётей не общались. Не поддерживали никаких отношений. Она не могла оставить никаких распоряжений в мой адрес.
- Тем не менее, она это сделала. Если не трудно, приезжайте, и мы поговорим. Помимо прочего, там есть еще и устная составляющая. И я должна ее вам передать.
- А мне это нужно? – осторожно поинтересовалась Ольга. – Я в этом совсем не уверена.
- Не знаю, - просто ответила Валентина, почему-то тяжело вздохнув. – Вы не могли бы просто выслушать меня и потом уже решить, как поступить? Я многим обязана вашей тёте. И обещала ей, что выполню её волю.
Ольга задумалась.
С тёткой она действительно не общалась столько, сколько себя помнила. Анастасия была сестрой Олиной матери. Что случилось между родными людьми и почему случился разрыв в отношениях, Ольга долгие годы не знала. Пока была ребенком, ей никто и ничего не рассказывал. Мама, замкнутая, неразговорчивая и всегда почему-то грустная, редко улыбалась, да то только в тех случаях, когда смотрела на Олю. Упоминать в доме родню матери было запрещено.
Даже после того, как у Оли появился отчим в пятилетнем возрасте, девочка знала, что у нее есть только одна бабушка. Мать отчима, Любовь Михайловна. Она была женщиной доброй. Ольгу с матерью приняла в семью спокойно, по-хорошему, и сразу позволила новоявленной внучке называть себя бабушкой. С появлением ее в своей жизни Оля впервые поняла, что такое теплые объятия по выходным на пороге бабушкиного дома, пирожки с пылу с жару испеченные специально к ее приходу, и бесконечные сказки по вечерам, когда по дому на цыпочках ходит тишина, а голос рассказчицы убаюкивает, обещая самые сладкие сны полные чудес и приключений.
С отчимом у Оли тоже сложились хорошие отношения. Он был старше Олиной матери почти на десять лет. Тихо, уверенно, спокойно он стал настоящей опорой для маленькой семьи.
Оля называла отчима папой, ведь другого она не знала, и училась рядом с ним смеяться, ведь делать этого она почти не умела. Так же, как и мама улыбалась, но от души хохотать, как это делали другие дети, почему-то не могла.
Причины стали ей понятны куда позже. Любовь Михайловна как-то вскользь заметила, что Оля очень похожа на маму.
- Копия! Такая же красивая и грустная, как царевна Несмеяна. Что же с мамой твоей случилось, Оленька? Почему она так грустит?
Оля, которой на тот момент было всего десять, не знала. Мама на ее вопросы отвечать отказывалась.
- Не надо, Олюшка. Не спрашивай! Ни к чему тебе эти подробности.
Лишь много лет спустя, перед самым уходом мамы, Ольга добилась от нее правды.
- Мам, я уже не маленькая девочка. Скоро бабушкой стану. Может быть я имею право знать, что такого случилось в твоей… или, скорее, нашей жизни, что ты превратилась в царевну Несмеяну?
- Сама придумала? Всегда сказки обожала… – слабо улыбнулась в ответ мать Оли.
- Бабушка подсказала.
- Мама Люба была очень хорошим человеком. Жалела меня. А тебя очень любила!
- Я знаю. Не знаю другого. Почему у меня была всего одна бабушка, да и та не родная по крови? А твои родители, мам? А родители моего биологического отца? И вообще, куда он делся? Почему никогда не интересовался тем, как мы живем, как я расту? Ему было неинтересно?
- Не знаю, Оль. Он очень виноват был передо мной. Простить я не смогла. Но с тобой ему общаться никогда не запрещала. Повода не было. Он не просил этого общения. Как и его родители. Да, девочка моя, были у тебя еще бабушка с дедушкой. Да и моя мама тоже жива была, когда ты на свет появилась. Вот только… Приняли они сторону отца твоего. Не нашу. Поэтому так все сложилось.
- Ничего не понимаю! Мам, расскажи ты уже мне все по порядку! Это же и моя жизнь тоже!
- Не отстанешь ведь… Хорошо. Слушай! Но обещай мне, что не примешь все это близко к сердцу! Не нужна вся эта грязь тебе! Я и молчала бы, да боюсь, что ты не успокоишься и все-таки свяжешься с теми, перед кем я в свое время закрыла двери навсегда. Если так случится, я хочу, чтобы ты знала правду.
- Правду?
- Да, дочь. Обычно их бывает две. Две стороны – две правды. Но не в моем случае. Почему? Сама поймешь, когда все узнаешь.
Ольга поправила подушку матери и приготовилась слушать. Однако, пауза затянулась так надолго, что Оля даже решила было, что мама передумала.
- Тяжело все это вспоминать, - наконец, заговорила та. – Столько лет я гнала от себя воспоминания, а снова все всколыхнуло.
- Прости, мам…
- Нет, Оленька! Ты права. Ты имеешь право знать. Пусть это наши, взрослые дела, но тебя это тоже коснулось. Я ведь помню, как ты жалела меня, когда была маленькой. Плакала вместе со мной и смотрела на этот мир огромными глазами, но отказывалась улыбаться ему. А я ничего не могла с собой поделать. Болела душа так, что я едва находила в себе силы, чтобы встать утром, отвести тебя в детский сад, и дойти до работы. Так было, пока в моей жизни твой отчим не появился.
- Папа.
- Да, Оля. Папа. Он стал тебе настоящим отцом. Любил тебя, берег… Жаль, что ушел он так рано! Я не волновалась бы сейчас за тебя, будь он рядом. Да, ты замужем, у тебя семья, но родителей никто не заменит. Пока мы рядом со своими детьми, мы стоим между ними и небом. Запомни это и береги себя! Пусть у твоей дочери будет опора так долго, как только это возможно. Ведь только лишившись ее понимаешь, насколько это страшно – остаться одной!
- Так случилось с тобой?
- Да. Меня этой опоры лишили. Мама приняла не мою сторону. Сестру пожалела. Младшенькая, долгожданная, любимая – Насте было позволено все или почти все. Я говорю сейчас это не потому, что ревновала или была обижена. Нет! Когда Настёна появилась на свет, мне было уже двенадцать. Живая кукла, которую доверили мне и позволили стать ей старшей сестрой. Я была так горда этим доверием! Готова была нянчиться с нею дни и ночи напролет.
- Ты любила ее…
- Очень! Она не была моим ребенком, но именно тогда я начала понимать, что такое быть мамой. Слушать дыхание, обмирая от счастья, считать пальчики, и замечать каждую мелочь – как пошла, как заговорила, как засмеялась впервые. Она стала, если можно так сказать, моим первым опытом на ниве материнства. Возможно, благодаря ей, я потом и смогла побороть в себе боль и снова поднять голову после всего, что случилось. Ради тебя, Олюшка… Не получилось бы у меня, и жизнь наша пошла бы совсем по-другому. Так что, отчасти, я даже благодарна ей. Но не за все!
- А за что ты не стала бы ее благодарить?
- За то, что она сломала мне эту самую жизнь…
- Мам! Только не плачь! – всполошилась Ольга, заметив, как затуманился взгляд матери.
- Не буду, Олюшка, не буду! Столько лет прошло… Я так старалась все это забыть, что какие-то подробности действительно стерлись из памяти. Я не помню, как получилось так, что Настя переехала ко мне на время. Мама ли ее отправила, или же она сама напросилась – не помню. Я только-только вышла замуж и перебралась в другой город. А Настёне нужно было поступать в институт. Вот она и приехала. Мы с мужем жили тогда в двухкомнатной отдельной квартире, которую предоставили нам его родители. Забрали к себе бабушку, а нам выделили эту жилплощадь. Свекровь моя меня не жаловала. Ее смущала разница в возрасте, ведь муж был моложе меня на три года. Говорила, что я перестарок, что не смогу родить, и прочее. А я действительно поздно вышла замуж. Так получилось.
- Почему?
- Папа болел. Я ухаживала за ним и не могла оставить маму. Не до личной жизни было. А потом папы не стало и мама настояла на том, чтобы я сменила работу. Ей казалось, что все дело в том, что коллектив, в котором я тогда работала, преимущественно женский. В чем-то она оказалась права. На новом месте я познакомилась с твоим отцом. Мы встречались почти год, прежде, чем расписаться. А потом уехали в его родной город, чтобы начать там новую жизнь. Откуда нам было знать, что она окончится, даже не успев толком начаться?
- Что случилось, мам? Что такого произошло, что вы с отцом расстались?
- Настя случилась, - просто ответила Оле мать. – Я вернулась как-то с работы чуть раньше, а она в моей спальне… С моим мужем…
Мама Оли отвернулась, пряча слезы, и на какое-то время в комнате воцарилась тишина. Нередкая гостья в этом доме, она по-хозяйски прошлась на цыпочках до окна и обратно, тронула за плечо, успокаивая, мать Ольги, и та нашла в себе силы продолжить свою исповедь.
- Я не помню, как вышла тогда из дома, как бежала на вокзал, как покупала билет и садилась в поезд. Я вообще ни о чем старалась не думать, кроме как об одном.
- О чем, мам?
- О тебе. Я уже знала, что беременна. Мужу не успела сказать.
Оля, взяв руку мамы, поцеловала ладонь, успокаивая.
- Куда ты поехала?
- А куда могла? К маме, конечно. Спрятаться, переждать бурю, собраться с мыслями. Где еще можно это сделать так, чтобы тебя пожалели и поняли?
- Правда… Я к тебе всегда приходила со своими печалями.
- Или к папе. Мне казалось, что у тебя с ним лучше договориться получается.
- Тебе казалось, мам, - мягко улыбнулась Ольга. – Папе я рассказывала, конечно, о своих проблемах, но далеко не все. Ближе тебя у меня никогда и никого не было.
- Вот и у меня не было. Я думала, что мама поймет меня, подскажет что-то…
- А она?
- Она, узнав о том, что случилось, посоветовала мне не делать глупостей и дать сестре дорогу. У них, мол, любовь, а ей мешать нельзя… Вот так…
Ольга даже дар речи потеряла на какое-то время. Так и сидела, открыв рот от изумления и не понимая, как реагировать на то, что услышала.
- Муха залетит, Оль! – пошутила мать Оли. – Успокойся! Все это давно быльем поросло. Иначе, не рассказывала бы я тебе об этом так спокойно.
- Что ты тогда сделала, мам? Куда пошла?
- Все правильно ты поняла. Не могла я оставаться в доме, где меня больше не любили. Я уехала. Куда? К подруге детства. Она перебралась с родителями на юг, в Краснодар, и много раз приглашала меня к себе погостить. Вот я и воспользовалась приглашением. У нас не было друг от друга секретов. Она была единственной, кому я рассказала все. И о тебе тоже. Ее мама работала акушеркой. Она не задавала вопросов. Просто присматривала за мной, пока я устраивалась на новом месте. Какое-то время я жила с ними, а потом сняла комнату. Устроилась на работу. Выручила профессия. Бухгалтеры нужны всегда и везде. А мне еще и повезло найти место, где согласились потерпеть меня, пока ты не подрастешь. Было сложно. Это сейчас я понимаю, что совершила глупость, когда не позволила твоему отцу помогать тебе. Но я просто не могла заставить себя принять помощь от него и его семьи. Они угрожали мне, что заберут тебя. Что ты будешь расти с ним и Настей. В полной семье, как они говорили. И это было очень странно, ведь твой биологический отец ни разу не появился на горизонте, чтобы попытаться договориться со мной или хотя бы увидеть тебя. Воевали за тебя только его родители. А я очень боялась, что тебя могут забрать у меня! Это стало тем страхом, с которым я так и не смогла совладать. Просыпалась по ночам, обходила дом, прислушиваясь к каждому шороху, и почти наработала себе таким образом паранойю, но как раз в этот момент рядом появился тот, кто смог успокоить меня и дать понять всем, что я больше не одна.
- Папа…
- Да. Он. Я долго сомневалась, прежде, чем решилась довериться ему. И не последнюю роль в сложившейся ситуации сыграла твоя бабушка Люба.
- Как это?
- Когда я решила, что все-таки дам согласие на новый брак, она собралась и куда-то уехала. Ни слова не сказала ни мне, ни сыну. Ты же знаешь, что бабушка Люба работала судьей?
- Да.
- Она умела донести свою точку зрения до тех, кто не всегда понимал простое человеческое слово. Ей было это дано. Я до сих пор не знаю, что и как она сказала моему бывшему мужу и его родственникам, но нас оставили в покое. И это стало новым началом. Той точкой, с которой мы с тобой пошли дальше.
- Почему ты так говоришь? Мы же все время были вместе.
- Потому, что до этого момента между нами была боль. Та боль, которую принесли в нашу жизнь, не дав нам толком порадоваться друг другу в начале. А после того, что сделали для меня твои папа и бабушка, эта боль стала отступать. И я снова училась смеяться и учила тебя. Ты не помнишь?
- Смутно. Я помню, что ты часто грустила, когда я была маленькой.
- Да, грустила. Но время лечит, как бы это ни банально звучало. Все проходит. Я была спокойна за тебя, и это спасло.
Этот разговор с мамой стал чуть ли ни последним, и Ольга помнила каждое слово, которое было сказано в тот день. Она снова и снова перебирала подробности этих откровений, пока ехала в тот город, где жила ее тётка в последние годы.
Решение отправиться туда далось Ольге непросто. С одной стороны, говорила обида за мать, а с другой –ей было любопытно узнать, что хотела передать ей тётка. Разве были такие слова, которые могли бы утишить всю ту боль, которую принесли с собой глупые и, как уверена была Ольга, продуманные поступки этой женщины?
Валентина встретила Ольгу на вокзале.
- Вы простите, что домой вас не приглашаю. Дел много. Вы же всего на денек вырвались, - торопливо говорила она, спеша к выходу. – А нам еще к нотариусу надо успеть!
- Зачем? – Ольга даже притормозила немного, не понимая, что происходит.
- А как же?! – всполошилась Валентина. – А завещание?!
- Какое еще завещание?! – остановилась посреди зала ожидания Ольга. – Никуда я не поеду, пока вы не объясните мне, что происходит! Вы сказали, что должны что-то передать мне.
- Да-да, именно так! – часто закивала в ответ Валентина и огляделась по сторонам. – Давайте присядем, а? У меня спина больная. Долго стоять на одном месте мне тяжело. Поговорим спокойно, а потом поедем. Вы правы. Я должна сначала все вам объяснить. И лучше будет, если я сделаю это не на ходу.
Кофе был отвратительным. Ольга отодвинула от себя стаканчик, слушая рассказ Валентины, и думала, что он похож на отвергнутый напиток – такой же горький, на вкус напоминающий то ли солому, то ли сено, давно слежавшееся и перепревшее.
- Ваша тётя, Ольга, была сложным человеком. Для кого-то она был монстром во плоти, а для кого-то чуть ни ангелом, как для меня. Понимаете, я много лет ухаживала за своей лежачей мамой. Она тяжело болела, и я плохо справлялась с тем, что на меня навалилось. Анастасия, ваша тётя, помогала мне. Не только финансово. И руками, когда это было нужно. Не брезговала. Вот почему я взяла на себя заботу о ней, когда пришло время. Знала прекрасно, что она капризна и не потерпит над собой власти какой-то там болезни. Хотела помочь ей встать на ноги.
- Не получилось?
- Нет. Не все в нашей воле, особенно там, где дело касается человеческой жизни. Я очень старалась, но ваша тётя ушла. И перед уходом она поручила мне найти вас и передать кое-что.
- Что же? – Ольга старалась говорить спокойно, но голос ее все-таки выдал.
- Волнуетесь? Что ж, понимаю… Я ведь знаю всю вашу историю.
- Откуда?
- Анастасия рассказала.
- И что же? Жалела она о том, что сделала?
- Нет, - Валентина нахмурилась и покачала головой. – Не мне ее судить, но я так же, как и вы, считаю, что она была очень виновата перед вашей мамой и перед вами. Правда, сама Анастасия так не считала. Она говорила, что над всем в жизни властвует любовь и нужно слушать лишь ее. Больше никого и никогда.
- Интересная теория. Правда, вряд ли состоятельная, - усмехнулась невесело Ольга. – Что же это за любовь такая, которая только себя видит и не понимает, что причиняет столько боли другим людям?
- Соглашусь. Это что-то иное. Точно не любовь! – кивнула в ответ Валентина. – Вот почему, я просто передам вам слова тёти, а что делать с полученной информацией, решать вам.
- Я слушаю.
- Она просила передать, что просит у вас прощения. У вас и у вашей мамы. Не сожалея ни о чем и не надеясь на то, что вы ее поймете, она просто просила простить ее. И хотела, чтобы все, что осталось из ее имущества после трат на операцию и прочее, осталось вам.
- Имущество? – Ольга пожала плечами. – Да на что оно мне?
- Не скажите, Ольга. От таких денег не отказываются просто так. Ваша тётка была богатой женщиной. Она сама много работала. И трижды была замужем.
- Что?! – Ольга удивленно моргнула. – Трижды?!
- Да. С вашим отцом, Ольга, они прожили недолго. Что-то около семи лет. Потом его не стало, а Анастасия снова вышла замуж. Ее муж был полковником, умел хорошо считать и экономить. От него Анастасии достался дом и квартира. А третий муж ее был большим начальником. И тут даже говорить не приходится о том, что она получила, когда его не стало. Там и недвижимость, и две машины, и земельные участки где-то за городом. Я обо всем даже не знаю. Все перечислено в завещании.
- Ого! – Ольга пыталась переварить полученную информацию. – И что же, тётке больше некому было все это оставить?
- Ну почему же? – спокойно ответила Валентина, внимательно наблюдая за реакцией Ольги. – У Анастасии был сын. Единственный ребенок от второго мужа. Но они не общались.
- Почему?
- Павел ушел из дома, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Отслужил, поступил в университет, и жил отдельно, не желая иметь ничего общего со своей матерью.
- Не понимаю...
- Все просто, Ольга. Ваша тётушка была человеком, который не терпел возражений. Ее желания всегда должны исполняться сразу, как только озвучивались. А Павел влюбился. Его девушка была из очень простой семьи, училась в той же школе, что и он. Такая, знаете, подростковая любовь, которая может и перерасти во что-то большее, если дать ей набрать силу.
- Не дали?
- Нет. Когда Анастасия узнала о том, что сын хочет сделать такой, по ее мнению, неправильный выбор, она вмешалась. Грубо, жестко, надавив на родителей девочки всеми средствами, которые ей были доступны. Ломала, не понимая, что такое ее поведение может привести к трагедии. Отправила сына под благовидным предлогом подальше от города, чтобы он не смог ей помешать.
- Что случилось с этой девочкой? – похолодела Ольга.
- Мост, - ответила Валентина, опустив глаза. – В нашем городе есть очень высокий мост…
Женщина замолчала, пытаясь собраться с мыслями.
- Павел не простил мать. И был в своем праве. Ведь Анастасия твердила, что не хотела ничего дурного и даже не подумала хотя бы извиниться перед сыном. С тех пор они больше не общались. Она писала ему, пыталась наладить контакт, угрожала, что лишит его наследства. Все это было, когда она уже знала, что уходит. Но он ей не ответил…
Ольга задумчиво провела пальцем по краю стаканчика с кофе, а потом решительно встала.
- Поехали!
- Куда?
- К нотариусу. А потом к Павлу. Вы же знаете, где он живет?
- Знаю… Но я не понимаю, что вы хотите сделать.
- По ходу пьесы разберемся, - не стала объясняться Ольга. 
Разговор с нотариусом занял у нее не так уж много времени. Уладив кое-какие формальности, Ольга отправилась знакомиться с двоюродным братом.
Павел оказался именно таким, каким она себе его и представляла. Молодой человек, уже привыкший самостоятельно отвечать за свою жизнь, с очень грустными глазами.
Эта грусть была хорошо знакома Оле. Она столько раз видела ее в глазах мамы, что не могла ошибиться в выборе тех средств, с помощью которых можно изгнать эту непрошенную гостью.
- Ну, здравствуй, брат! – просто сказала она, и шагнув к Павлу, застывшему в дверях комнаты общежития, обняла его. – Я твоя сестра.
- У меня нет сестер… - растерянно произнес парень, невольно отвечая на объятие.
- Не было, - поправила его Ольга. – Двоюродная сестра – тоже сестра. Или ты будешь спорить? Нет? Ну и молодец! Собирайся! У нас много дел.
- Каких еще дел? – Павел немного пришел в себя и с опаской покосился на Ольгу.
- В наследство вступать будем, Паша.
- Какое еще наследство? – Павел нахмурился. – Мама оставила все какой-то своей родственнице.
- Ага. Мне. Но я считаю, что это неправильно. И хочу, чтобы ее воля, злая и, уж прости, глупая, была исполнена так, чтобы хотя бы какая-то справедливость восторжествовала.
- И как это сделать?
- Узнаешь! – Ольга кивнула Валентине, благодаря ее. – Дальше мы сами. Спасибо вам!
- А я в тебе не ошиблась, Оля! – улыбнулась в ответ Валентина. – Бывайте! И пусть все у вас сложится!
Пожелание Валентины сбылось. И семья Ольги действительно пополнилась. Павел вошел в нее полноправным родственником.
Получив львиную долю наследства матери по настоянию Ольги, он поразмыслил немного и перебрался в тот город, где жила сестра с семьей.
А Ольга, помогая ему устроиться на новом месте и памятуя о словах мамы, сказала своей дочери:
- Теперь я за тебя спокойна. Что бы ни случилось, одна ты точно не останешься.
- Мама, ну ты даешь! – рассмеялась в ответ та. – У меня ты, муж, дети, а теперь еще и Павел. Конечно, не останусь! О чем ты?!
- Мало ли, что в жизни бывает, девочка моя, - покачала головой в ответ Ольга. – Мало ли…
Ольга возьмет на руки внучку, кивнет брату и зятю, таскающим коробки, и спросит:
- Какую сказку сегодня хочешь?
- Про царевну Несмеяну! – обнимет Ольгу внучка.
- Нет уж! Выбирай другую! Эта сказка больше не наша. Не нравится мне она.
- А какая нравится?
- Такая, где в конце написано: «И жили они долго и счастливо!»
- Ба, так почти все сказки заканчиваются!
- Тогда, выбирай любую.
- Может быть такую, где все радуются?
- Да! Именно такая сказка нам теперь и нужна! – улыбнется Ольга, целуя внучку.