Девочка и старик

В парке, на лавочке, средь бела дня, сидела девочка лет 13 в одежде цветов откровенно ярких, с огромными несуразными бусами на шее и такой же прической на голове - словом, типичный представитель зумеров иль альфов, пес их разберет, и читала книжку. Бумажную. Лев Толстой «Война и мир», том третий.

Вокруг беззаботно резвилась жизнь будничными летними красками: на соседних лавках щебетала молодежь, не обремененная студенческой нагрузкой, прохаживались люди с животными, преимущественно собаками, дети помладше поглощали мороженое и кучками, словно воробьи на проводе, выжимали из летних каникул все, что могли - молча рубились в игры на телефонах. Ничего из этого девочку не волновало, она сосредоточенно и, даже может, быть увлеченно читала книгу. Глаза ее были открыты, осмысленны и бодро скакали по верхушкам букв со строки на строку, слева направо.

И, надо же было такому случиться, мимо проходил Виктор Петрович – потасканный жизнью старик неопределенного возраста, лет этак 70-90. В сущности, это был довольно славный, безобидный дед, на пенсии, редко пьющий, в меру общительный представитель своей эпохи. Он давно махнул рукой на стремительно несущийся в тартарары 21 век, на его сумасбродные ценности и смиренно ожидал неизбежного, не распыляясь на амбиции. Сегодня же, от переизбытка свободного времени и отсутствия внятных дел он ненадолго вышел проветрить увядающий организм, вкусить еще хоть немного этой, собственно, уже чуждой и даже ненужной ему жизни, да и просто отвлечься от обрыдших домашних стен со спорными обоями.

Петрович индифферентно прошел мимо девочки с книгой и только потом, когда она осталась чуть позади, явственно обнаружил в привычном своем понимании этого мира когнитивный диссонанс. Разумеется, таких слов он не знал, поэтому просто почуял – что-то не то. Он даже остановился. Прислушался. Сердце жиденько, но все же бьется, птички вокруг вроде поют, светло, тепло, располагается вертикально – вроде все как всегда, без вопиющих изменений, но все равно что-то не то. Старик повнимательнее осмотрелся, и взгляд его испуганно замер на девочке с бусами – точнее, на книге. Виктор Петрович даже немного вспотнул. Он еще раз оглянулся с робкой надеждой, но поблизости никого не было, и разделить происходящее было решительно не с кем. Тогда старик шумно выдохнул и подошел:

- Здравствуйте, - произнес Виктор Петрович, пробуя разговор на вкус.
Девочка на мгновение отвлеклась от книги, бегло скользнула по старику и, не найдя веских причин на какие-то особенные почести, вернулась к содержимому.
- Бонжорно, - беззаботно все же произнесла.
- Вы извините, что докучаю, но тут, видите ли, выходит форменная оказия…
Девочка еще раз посмотрела, на этот раз чуть повнимательнее, но затем снова вернулась к книге, мягко подталкивая деда к развитию мысли. Тот вызов принял.
- Я говорю – нестыковочка у нас тут выходит…
Книгу пришлось опустить. Девичий взгляд перешел из режима потребления в режим созидания:
- Вам чего, дедуля?
- Всего один вопрос.
- На опохмел денег нет.
Виктор Петрович хотел немедленно оскорбиться, но тут же взял себя в руки. Он здесь не за этим.
- А мне и не надо. Я, если хошь, сам могу дать тебя не опохмел.
- Мне тоже не надо.
- Ну и все.
- Все? – Книга угрожающе медленно поползла вверх, приглашая к завершению увлекательного разговора.
- Да погоди ты, - Виктор Петрович чуть придержал фолиант. – Вы тут что, пранк снимаете? – подмигнул он заговорщически.
- Пранк?
- Пранк-пранк. Ты не смотри, что я такой. Я хоть может и старый, но не дурной – интернетом пользоваться умею. По-вашему, это пранк, а по-нашему - розыгрыш.

Девочка уже с интересом посмотрела на нового знакомого старой закалки.
- Нет, никаких пранков мы тут не снимаем.
- Рекламу?
- Нет.
- Рельс?
- Рилс? Тоже нет.
Старик беспомощно оглянулся по сторонам:
- Тогда что, черт возьми, здесь происходит? – взбрыкнулся он.
Девочка тоже с любопытством оглянулась, бодро хмыкнула, закрыла книгу, положила на колени, накрыв сверху ладонями:
- А что здесь происходит, дедушка? – вкрадчиво произнесла она. - Вы кого-то видите, слышите? Кого-то кроме нас? Хотите, я могу вызвать скорую. Вам помогут… в крайнем случае, нет.

Теперь уже можно было совершенно справедливо возмутиться:
- Ты из меня дурака не делай! Все я вижу и слышу.
- Тогда в чем дело, че вы до меня докопались? Если не скорую, я могу полицию позвать. Только попробуй спустить здесь свои штанишки, у меня вообще-то баллончик есть.
- Фу ты, ну ты! – Виктор Петрович начал нервничать по-настоящему. – Да я про книгу! Сидишь тут, понимаешь, читаешь. Да еще и Толстого.
- Эммм… и что? – осеклась девочка. – Это запрещено?
- Пока еще нет. Читай на здоровье.
- Спасибо, что разрешили.
Старика вдруг проняла спасительная мысль:
-  А, вам в школе задали?
- Мы такое еще не проходили…
Ну, нет, это уже ни в какие ворота не лезло! Виктор Петрович снова стал распыляться, как масло на сковороде, про которое забыли навсегда.
- А раз не проходили, тогда что же ты, милочка, не в социальных сетях? Все эти видосики про котов и прочая ерунда.
- Не хочу. Я люблю читать.
- Читать она любит… ты дурака из меня не делай!

Девочка вдруг как-то интуитивно поняла, что спокойно почитать пока вряд ли получится:
- Да что Вам нужно, я Вам мешаю? Шли куда-то по своим важным делам, так шагайте.
- Да потому что не люблю когда врут.
- Кто тут врет?
- Ты! Сидит она тут, Толстого читает. Ты бы еще Достоевского открыла, пигалица!
- Я уже читала, скучновато.
- Уже читала? Читала Достоевского, - раздувался как индюк некогда вполне приличный старичок. - И не краснеет же! Вот дети пошли, ничего святого! Вырастили вас на свою голову. Достоевского уже читала…
Виктор Петрович ни на шутку разволновался, сам себя невольно подбадривая на каждый новый виток возмущения. Он нетерпеливо ходил как лев в клетке, вконец утомленный избыточным вниманием со стороны праздной публики зоопарка. Девочка с беспокойством следила за его передвижениями.
- Ну хорошо, допустим. – наконец остановился он и попробовал выйти на мировую. – А почему книга бумажная? А? Где эти ваши пендосовские гаджеты? Попалась?
- Зачем мне гаджеты, если я люблю чувствовать бумагу, - тоже начала заводиться девочка, вконец уязвленная сердобольным, но на редкость склочным стариканом.
- Черта с два! – уже почти переходил на крик Виктор Петрович, - Врешь! Ну ведь врешь же! А вот это… пальчиком смахивать вверх-вниз, вы же по-другому не умеете.
- А я вот люблю перелистывать. Брать страницу и переворачивать!!! – прочно стояла на своем девочка.
- Перелистывать она любит, нет, вы только посмотрите на нее. И как такую родители воспитали, бессовестную… - не унимался старик.

- Да отстаньте Вы от меня, - у девочки на глазах выступили слезы, - докопался. Я сейчас точно полицию вызову.
- Вызывай! Получишь административку за хулиганство, за издевательство над пожилыми людьми. Где твои друзья, почему ты громкую музыку с колонки не слушаешь?
- Я хотела просто почитать. В тишине, - уже с ненавистью произнесла девочка. – Ключевое слово «в тишине».
- Чтобы никто не раскрыл твою подленькую сущность, ясное дело. А где тогда твой телефон, хочешь сказать, что он сейчас все это не снимает, чтобы собрать побольше лайков и поржать над доверчивым пенсионером?
- Вот же… - хотела совсем уже нелитературно закончить фразу девочка, но осеклась, взглянув на укоризненно безмолвствовавшего Толстого. Затем она покопалась в рюкзаке и достала телефон: – Вот, смотри, как снимает! Качество HD.
На детской ладошке лежал кнопочный телефон.

- Ааааа, - торжествующе буквально заорал старик, тыча пальцем в бюджетный андроид. – Пранк! Пранк, пранк, пранк!!! Почему же он кнопочный? Отвечай! Ну?
- Чтобы ничто не отвлекало от чтения, дед!!! – так же перешла на срывающийся крик девочка, вскочив с лавочки. Они стояли друг напротив друга в угрожающих стойках, сжав кулаки и с ненавистью разглядывали друг друга.
- Прааанк… - злорадно цедил старик и вдруг ойкнул, споткнулся на полуслове, схватился за сердце. – Ах ты ж, как не вовремя…
- Что такое? – испугалась девочка. – Вам плохо, дедушка? Садитесь.
Скорчившись, Виктор Петрович недружелюбно покосился на девочку, но, поколебавшись, приглашение все же принял. Медленно опустился на лавочку, держась за сердце.

Перепуганная девочка оглянулась по сторонам, но рядом никого не было, нужно было действовать самой.
- Где у Вас валидол, - спросила она, с беспокойством разглядывая старика и хлопая его по карманам.
- Нет у меня никакого валидола… - сдавленно произнес Виктор Петрович.
- Дома забыли…
- Мне он не нужен, на сердце никогда не жаловался, вызови скорую… - старик цеплялся за жизнь как мог.
- В Вашем-то возрасте и без валидола? Серьезно?
- Да, черт возьми, что тут такого?
Девочка вдруг остановилась и недоверчиво посмотрела на старика.
Виктора Петровича кольнуло нехорошее предчувствие. А девочка еще раз, словно для протокола, по словам произнесла:
- Пожилой человек… без валидола…
Старик как мог еще сопротивлялся:
- Да зачем он мне, я ходьбой увлекаюсь, проблем не было. Набери 03, не стой ты столбом…

Но ситуация уже окончательно вышла из-под контроля. Девочка вдруг медленно приподнялась и вдруг… искренне рассмеялась, не обращая внимания на вконец перепуганный взгляд старика:
- О, Господи, и как я так вляпалась, надо же. А главное, все, как по-настоящему, - восхищалась она, озадаченно вороша волосы. – А где камера, куда смотреть? Вы какой-то социальный эксперимент снимаете? Слушайте, просто супер. Как у Вас это лихо получилось. Я повелась, как дурочка… - прыснула она, дружески хлопнув по плечу, застывшего от ужаса Виктора Петровича.
- Какой эксперимент… сердце, - пролепетал он.
- Да-да, конечно. Старик и без валидола и вдруг, надо же, так внезапно прихватило сердце, что же делать, помогите!, - смеялась девочка, раскинувшись на лавке. - Это надо же. Браво, дедушка, какая актерская игра и лицо такое – она присмотрелась - и правда как будто страдальческое… Жаль, телефон не снимает, сфоткались бы на память. А где потом можно будет посмотреть?

«В полицейской сводке», - обреченно подумал Виктор Петрович и вдруг отчетливо осознал, что дело близится к финалу, причем не столь оптимистичному как хотелось бы, не тихо-мирно во сне или героически на фронтах Третьей мировой… А вот здесь, в парке, на лавочке, у всех на виду, в компании со странной девочкой, которая читает Толстого и смеется сейчас как бы вообще ни к месту… и еще вдруг подумалось ему – а что если, ну мало ли, вдруг она и правда любит читать бумажные книги, Толстого, Достоевского… а тут он, да еще и без валидола…
- Ладно, с Вами, конечно, весело, но мне пора, - начала успокаиваться девочка, с нежностью глядя на скрученного Виктора Петровича.
- Почитай мне, внучка, - вдруг произнес он затухающим голосом.
- Что? – не сразу поняла та.
- Почитай… - повторил он.

Девочке потребовалось несколько секунд оценить обстановку. Допустив все же, что никакого подтекста в просьбе деда нет, она послушно открыла книгу и с выражением начала:
- Но разве не все равно теперь? А что будет там и что такое было здесь? Отчего мне так жалко было расставаться с жизнью? Что-то было в моей жизни, чего я не понимал и не понимаю…
Виктор Петрович поморщился:
- А ты все-таки скверная девчонка… - произнес он голосом пободрее, вдруг отмечая, что мысли князя Андрея Болконского оптимистично влияют на спазмы сердечной мышцы. - Не торопись провожать меня в другой мир, я еще повоюю.
- Еще? – спросила она.
- Еще, - уверенно ответил старик, понемногу выпрямляясь.

И девочка потом еще час читала ему с выражением, пока он совсем не оклемался и не проводил ее до дома, щедро купив по пути мороженое. Они подружились. И в дальнейшем Виктор Петрович частенько захаживал на чай, чтобы они могли почитать друг другу что-нибудь вслух из бумажного, вечного. И все были несказанно рады.

Особенно родители девочки – это ж так здорово, когда ребенок приносит с улицы не котенка, а старика.