47

- А почему Ольга какая-то не такая? Она чья дочка? Бабки Нюры?
- Мы вообще ничьи. Каждый сам по себе… Просто нашлись по дороге… А про Ольгу совсем всё непонятно. Бабуля говорит, что на ней лежит какой-то глаз.
- Может, сглаз?
- Точно. И какая-то порча.
Стеше приходилось слышать такие страшные слова. Она с новым интересом поглядела на красавицу. Та сидела, смотрела на хрупкий колокольчик.
- Она вовсе не похожа на обычных девок.
- Ага. Она больше похожа на заколдованную царевну.
И то ли ветер слишком сильно дунул, то ли страх пробежал по спинам мурашками, обе девочки зябко поёжились.
- Маруся, а ведь у нас в лесу живёт одна ведьма…
- У вас?
- Ну… не совсем у нас. Далеко, в колдыбани. Может, она смогла бы расколдовать Ольгу?
- Правда? – Маруся первым делом обрадовалась, а потом задумалась. Страшно. – Страшно, - сказала вслух.
- Конечно, страшно.
- А ты дорогу знаешь?
- До колдыбани знаю. А дальше нет.
- А сможешь узнать?
- Ты бы пошла?
- Одна? – ахнула Маруся.
- Ну, может, со мной. Только надо дождаться, когда мамка с барщины придёт. Она меня, правда, не отпустит. Но я не отпрашиваясь убегу. Только тогда придётся вечером идти.
- А тебе ж попадёт, - по соседству было слышно, как тётка Фетинья орёт по вечерам на свою старшую дочь.
- Попадёт, - согласилась Стеша. – Только… только ты мне каждый день помогаешь. Что ж я тебя одну брошу? А ты не забоишься?
И среди белого дня, при светлом солнышке Маруся стала озираться. Мир как будто изменился. Стал немного приглушённый и потускневший. Словно что-то невидимое окутало место, где они сидели. Невидимое… жуткое… враждебное…
Но тут послышались голоса, и наваждение пропало.
- Глянь… Едет кто-то.
- Это наш барин.
- И правда, - теперь и Маруся узнала господина Валенского верхом на коне. – С кем это он?
- Наверное, с бароном. К нему какой-то барон приехал.
- Принц, что ли?
- Не… Наверное, просто барон.
- А… Глянь, к нам, кажется, поворачивают?
Девчонки встали, приветствуя господ, неловко поклонились.
- … про эту я вам рассказывал, - услышали они обрывок разговора.
Подъехавшие господа на девочек взглянули лишь мельком, на малышек, сидящих под кустом на Стешином платке, вовсе не обратили внимания, а уставились на Ольгу.
- Что скажите? – поинтересовался Николай Гаврилыч у своего спутника.
- Я… её знаю… Кажется…
- Что? Знаете? Кто же она?
- Нет… показалось… Не пойму.
Барон спешился, отпустил узду, и конь тут же наклонил морду за травой. Мужчина подошёл чуть ближе к Ольге.
- Впечатлён… Нет, эту девушку я, кажется, не видел… Или…
- Да, мой друг, я вижу ваше впечатление, - засмеялся Николай Гаврилыч. – Сам то же чувствовал. Потому и не смог упустить такую красоту. Заодно и этих приобрёл, - кивнул он на девочек. – Хотя нет… Эта, кажется, моя и была, - задержал он недолго свой взгляд на Стеше. – Ну-ка, девки, брысьте отсюда.
Маруся и Стеша растерянно переглянулись. Как это брысьте?
- Мне бабка Нюра не велела Ольгу бросать, - робко возразила Маруся.
- Слыхал? Ольга!
- А откуда она? – барон всё ещё хмурил брови, пытаясь понять, почему лицо девушки ему кажется смутно-знакомым.
- Сказали, что подобрали в лесу. Вместе с золотым червонцем, кстати, - засмеялся Валенский. – Что-то мне ничего похожего в лесу не попадалось.
Мужчины, не сговариваясь, уселись по обе стороны от Ольги.
- Девки, - оглянулся Николай Гаврилыч на девочек. – Вы ещё тут? Ну-ка, ягоды вон под теми кустами соберите. Бегом, пока косы не выбрал. Да малышню свою забирайте, - чуть брезгливо покосился на детей.
Делать нечего… С тяжёлым сердцем Маруся взяла на руки Маньшу, Стеша- Глаю, отошли на несколько шагов и оттуда с тревогой уставились на господ.
Ольга теперь не смотрела на колокольчик. Она напряглась, побледнела, уставилась перед собой и часто-часто заморгала.
«Сейчас закричит!» - догадалась Маруся.
- Почему Оленька, вы такая грустная? Неужели заскуча…
И Ольга закричала, заплакала. Да так горько, что у жалостливых Маруси и Стеши слёзы градом покатились по щекам, а малые сёстры поглядели на своих нянек, скривились и заревели, уже не стесняясь, на всю округу.
- Вот ... – с досадой выругались господа помещики, подхватились, сели на коней и поскакали восвояси.

Когда немного погодя возвращались домой, Маруся сказала подружке:
- Разузнай, как до вашей ведьмы добраться…
- Пойдём? – ахнула та.
- Пойдём… Вот вернёмся из города и сразу пойдём.

Вечером Нюра пошла на поклон к хозяину. К её удивлению, он легко отпустил на три дня и Нюру, и Ксеню, и Митьку.
Ольгу и Марусю Нюра не отпрашивала – ведь они же не работают, значит, хозяину не интересны. Потому и застигло Николая Гаврилыча разочарование, когда проезжая следующим вечером мимо крайней хаты, заметил крепко-накрепко воткнутую в щеколду толстую палку.

А на барона Лихачевского напала бессонница. По ночам стал долго ворочаться на мягкой перине, не находя себе удобного положения. А всё потому, что перед глазами стояло прекрасное девичье лицо. А в голове крутился вопрос: «Где я мог её видеть?»