Государственная идеология и национальная идея

ИЗД. ДИРЕКТ МЕДИА
Обозначенная в названии книги тема соответствует стилю автора. Онтологический подход: сопоставление не политических концепций, а двух разных духовных начал. Идеология меняется с изменением формы государства. Национальная идея как самосознание народа в веках — историческая доминанта. Идеология стремится к тоталитаризму, которому противостоит соборная национальная идея.  Историософия: анализ русской истории как арены борьбы между правдой и ложью, духом и материей. Акцент на духовном расколе: тема раскола проходит красной нитью как главная болезнь, которую необходимо преодолеть. Консерватизм как развитие: не призывается вернуться в прошлое, а предлагается вынести из прошлого духовные уроки для построения будущего. Публицистическая заостренность: предполагается жёсткая полемика с современными трендами создания официальной многонациональности. Чтобы творчески подойти к размышлениям о национальной идее предстоит заглянуть в бездонные глубины русского характера и русского сознания.
Проводится принципиальное различие между двумя понятиями: государственной идеологией — как директивной, тоталитарной системой, насаждаемой сверху и ведущей к духовному порабощению, расколу общества и историческим катастрофам, — и национальной идеей — как органичным, выстраданным выражением духовного архетипа народа, его исторического призвания и культурного кода.
Опираясь на обширный историософский и культурологический материал, автор показывает, что все попытки внедрения в России официальной идеологии (от опричнины Ивана Грозного, церковного раскола и петровского абсолютизма до марксизма-ленинизма и либерал-большевизма 1990-х) приводили к трагическим последствиям: террору, деградации и утрате национального суверенитета. Им противопоставляется живая традиция русской соборности, православной веры и государственного строительства, уходящая корнями в глубины национального характера.
Центральное место в работе занимает анализ русского национального характера, его истоков (православие, суровые природно-геополитические условия), ключевых архетипов (терпение, соборность, аскетизм, полярность) и их искажений в XX веке. Рассматривается взгляды на русскую душу Ф. М. Достоевского, Н. А. Бердяева, И. А. Ильина, И. Л. Солоневича и современных исследователей (Ксения Касьянова, В. Г. Распутин).
В заключительной части формулируются духовные основы преображения России: возрождение национального самосознания, преодоление вековечного раскола между властью и народом, элитами и обществом, возвращение к традиционным ценностям (правда, справедливость, служение) и формирование новой патриотической элиты. Подлинное возрождение страны возможно не через навязывание очередной идеологической утопии, а через пробуждение национального духа и следование исторической миссии русского народа как государствообразующего и интегратора евразийских народов.
Книга адресована философам, политологам, историкам и всем, кто задумывается о судьбах России, ее духовной идентичности и путях выхода из цивилизационного кризиса.

Предисловие
Указ президента о традиционных ценностях свидетельствует об осознании властью необходимости возвращения России к духовным истокам, однако предложенная формулировка страдает недостатками. Современная Россия стоит перед цивилизационным выбором между государственной идеологией, ведущей в тупик, и органичной национальной идеей. В основе мироустройства лежит народ как соборный исторический организм, скреплённый национальным самосознанием, исторической памятью и коллективной волей. Государство — лишь функциональная форма, которую народ облекает для своего существования и защиты.
Государственная идеология — это закрытая, тотализирующая система, служащая интересам государства, утилитарная, абсолютизирующая земные цели и подменяющая истину полезностью. Она убивает национальную идею, догматизирует живую истину. Русская история знает примеры идеократических соблазнов: опричнина Ивана Грозного, реформы патриарха Никона, концепция самодержавия, построенная по образцу европейского абсолютизма, и наконец коммунистическая идеология, которая истребила и извратила духовные основы русской культуры.
Национальная идея — это экзистенциальное призвание народного духа, ответ на вопросы о смысле существования народа в истории. Она онтологична, проистекает из глубин народного бытия, религиозна и нравственна по содержанию, воплощается в культуре. Концепция Святой Руси — это русская мессианская идея служения, а не господства. Эпоха Сергия Радонежского явила стремление к духовному возрождению и соборной защите государственности. Если государственная идеология разъединяет, то национальная идея соединяет. Русский народ по своей сути интегратор, он больше умиротворял и объединял, чем истреблял. Пробуждение национального сознания не несёт опасности другим народам.
Национальную идею нельзя спустить сверху, её можно только выстрадать и выносить в народном сознании. Задача элит — не придумать, а услышать эту идею, рождающуюся в глубинах национальной жизни. Особенно велика роль Церкви как созидателя духовного смысла, а не идеологического придатка государства.

Наследие веков. Русская идея, сформировавшаяся к XVI веку, выражает историческое призвание народа. Как утверждал Вл. Соловьёв, идея нации есть не то, что народ думает о себе во времени, но то, что Бог думает о нём в вечности. Стержень русской идеи — Православие. Ключевые характеристики: троическое умозрение, христоцентризм, соборность (свободное единство личностей по образу Троицы), всечеловечность (способность к синтезу культурных традиций). Русская идея нашла выражение в концепциях Святой Руси и Москвы — Третьего Рима.
Русский национальный характер сложился под воздействием уникальных факторов: духовного генотипа (данного Творцом призвания), этнического генотипа восточнославянских племён, воспитания Православием и экстремальных условий выживания на просторах Евразии. Среднегодовая температура в России — одна из самых низких в мире, перепад температур достигает 60 °C. Короткое сельскохозяйственное лето, угроза заморозков и засухи, неурожаи и голод раз в 9–10 лет — всё это требовало колоссального напряжения. Россия — страна огромных расстояний, освоение которых было возможно только при сильной централизованной власти. Геополитически Россия находилась на открытой равнине, ставшей проходным двором для кочевых народов; историки подсчитали, что Россия воевала в среднем два года из каждых трёх. Эти условия выработали уникальные компенсаторные механизмы: крестьянскую общину как инструмент коллективного выживания, сильное государство как суровую необходимость, а также маятниковый характер мобилизации и демобилизации.
К XIX веку российские образованные сословия оказались отчуждены от народа, их мировоззрение зиждилось на мифе лжеевропеизма и мифе об отсталой, азиатской России. Как отмечал Достоевский, для интеллигенции народа-то нет, а есть всё та же косная масса. Русская литература выражала не столько проблемы народа, сколько проблемы образованных слоёв. Как писал Иван Солоневич, психология русского народа была подана сквозь призму дворянского мироощущения. Лишь немногим гениям — Пушкину, Достоевскому, Лескову, Аксакову, Островскому — удалось прикоснуться к тайникам души простого человека.
Православие не подавляло богатую природу славянина, но окультуривало её. Как отмечал И.А. Ильин, вера православного есть акт любви, потом акт созерцания, созерцающая же любовь есть совесть. Если католицизм, унаследовавший римскую культуру воли и права, ориентировал человека на внешнюю деятельность, то Православие воспитывало созерцательность и духовную углублённость. Отсутствие серединной культуры породило русский максимализм — стремление к абсолютному во всём. Как писал Бердяев, русский — апокалиптик или нигилист.
Русскому человеку свойственна трагическая противоречивость, способность бросаться из крайности в крайность. Как выразил А.К. Толстой: «коль любить, так без рассудку; коль грозить, так не на шутку». Однако подлинная антиномия русского характера, по Ильину, — это борьба между порывом к свободе и жёсткой государственной необходимостью. Народ возводил могучее государство как условие выживания, сохраняя при этом внутреннюю независимость и свободу духа.
В нравственном отношении русский народ отличается от западного. В русском эпосе отсутствуют темы религиозной ненависти и мести, столь характерные для европейских сказаний. Как отмечал Н.Я. Данилевский, «главной двигательной силой русского народа было не стремление к выгоде, а внутреннее нравственное сознание». Пытка была отменена в России тогда, когда она широко применялась в судах Европы. При самом суровом русском царе, Иване Грозном, было казнено 3–4 тысячи человек, тогда как в Англии при Генрихе VIII только за бродяжничество было повешено 72 тысячи крестьян. Русская колонизация принципиально отличалась от европейской: русский народ, осваивая Сибирь, Кавказ, Среднюю Азию, не истребил и не поработил ни один народ. Как писал И.Л. Солоневич, на базе Империи Российской никто из русских народов не заработал ничего.
Патриотизм русского человека неотделим от отношения к государству. Как отмечал Солоневич, это патриотизм любви к родной земле, за которую лезли на все мыслимые рожны. Государство воспринималось не как система принуждения, а как живое нравственное сообщество. Русский человек — государственник не по этатизму, а по религиозному ощущению родины. Как писал Ильин, русский хочет знать, что право, государство, политика произрастают из глубины святых корней духа.
Русская душа андрогинна, сочетает мужское и женское начала. Как полагал Ильин, «русской душе вечно-женственное дано, а вечно-мужественное — задано». Это отличает её от европейской души. Исторические трагедии России часто были следствием распада андрогинной гармонии: гипертрофия мужского — тирания Ивана Грозного, железная воля большевизма; гипертрофия женского — безволие Февральской революции.
Русские мыслители оставили глубокие суждения о национальном характере. Достоевский видел в народе не фундамент, а уже готовое здание, веками выведенное. Он подчёркивал, что природная добродетельность русского характера воспитана Православием, а русский народ является носителем идеи всечеловечности — способности к всепримиримости. Бердяев писал о противоречивости русской души, в которой сталкиваются первобытное язычество и христианский аскетизм, и отмечал, что русский человек может быть святым, но не может быть честным, ибо честность есть западноевропейский идеал, а русский идеал есть святость. Солоневич считал, что судьбу народа определяет его внутренний характер, а Православие даёт русскому человеку ощущение, что Бог есть абсолютная Любовь и между Богом и человеком есть нерушимая связь. Ильин видел основу русского характера в первичности сердца и вторичности воли: русская душа есть дитя чувства и созерцания, а воля и мысль — силы вторичные. Свобода, по Ильину, — вот воздух России, которым она дышит. Современные исследователи (Распутин, Балашов, Касьянова, Солженицын) подтверждают эти наблюдения, подчёркивая, что терпение для русского человека — не пассивность, а активная жизненная стратегия, а архетип русского характера — это архетип хранителя, а не реформатора.
Русский вопрос и национальное воссоединение. Катастрофы XX века в России во многом определены духовным недугом — идеологическим помешательством. Главной чертой режима, установленного с 1917 года, была не тоталитаризм и не партократия, а прежде всего идеократия — всевластие идеологии. Идеологический вирус, нацеленный на тотальную перестройку традиционного уклада, мутирует, меняя обличье. После коммунизма Россия пережила эксперимент либерал-большевизма, а сегодня духовный вирус обретает черты СПИДа, разрушая духовные скрепы нации идеологией освящённого эгоизма. Возврат к прошлым идеологическим системам невозможен — общество либо гибнет от них, либо вырабатывает иммунитет.
Национальная идея есть форма государственного самосознания. Без сознания народ безжизнен. Чтобы возродиться, русские должны осознать: русскость есть онтологический статус, который нельзя отменить. Главная задача сегодня — возрождение государственности. Создатель российской государственности — русский народ. Расчленённый русский народ должен проявить государственную волю, осознать себя субъектом государствообразования. Русский народ-государствообразователь не одинок в проявлении государственной воли: все народы России спаяны общей трагической судьбой. Российская нация — духовно-политический собор народов, основанный на союзе славянских и туранских народов, православной и исламской цивилизаций.
Русский народ как государствообразующий создал великую державу и уникальную русскую православную цивилизацию, не истребив и не поработив ни один другой народ. Русские — это суперэтнос, многонациональная общность. Этническое ядро составляют великороссы, малороссы и белорусы. Нацией называется сверхэтническая общность. Российская нация — это духовно-политический собор народов России, основой которого является русский народ. Без русского национального возрождения невозможны ни российская нация, ни российское государство.
События в Крыму и Новороссии ознаменовали начало русской патриотической революции. Перед обществом и государством стоят неотложные задачи русского национального возрождения: восстановление единства расчленённого народа, официальное признание статуса разделённого русского народа, поддержка соотечественников, культурно-экономическое сближение, конфедеративные союзы и при необходимости референдумы. Это программа национального самоспасения. До 1917 года русские, украинцы и белорусы были народностями единого русского народа, говорившими на наречиях общего языка. Их разделение — результат насильственного отрыва, а не естественного исторического процесса. Русский народ как живой организм стремится к восстановлению своего единства.
Духовные основы преображения. Правда и справедливость являются фундаментальными архетипами русской идеи. Для русского сознания право было прежде всего правдой и справедливостью. Истинно не только подлинное, но и справедливое. В Европе право складывалось в борьбе эгоистических интересов, опираясь на римское право. Русское правосознание формировалось иначе: русская культура была нацелена на воспитание внутреннего состояния человека, его души и совести, а не на создание внешних правовых форм. Как отмечал Солоневич, в России содержание всегда предпочиталось форме, совесть — букве закона. Высший идеал русской идеи — торжество правды, справедливости, доброты и любви. Как писал Бердяев, Православие воспитывало русский народ не нормами поведения, а образами жития святых.
Подлинный консерватизм — это не пассивное охранительство, а стратегическая реакция самосохранения национального организма, иммунный ответ на исторические вызовы. Чтобы оставаться собой, необходимо меняться. Подлинный консерватизм предполагает проведение необходимых преобразований при безусловном сохранении духовного генотипа и цивилизационного архетипа. Пётр I был не консерватором, а революционером на троне, создавшим новый правящий слой, ориентированный на Запад и разорвавший связь с народной почвой. Современный подлинный консерватизм — это не ностальгия по прошлому, а стратегия будущего.
Соборность — центральное понятие для понимания русской души. Как писал Хомяков, соборность есть свободное и органическое единство, живым началом которого является Божественная благодать взаимной любви. Соборность противоположна и католической авторитарности, и протестантскому индивидуализму. Эта духовная установка пронизывала всю русскую жизнь: в государственном строительстве, во внешней политике, в ценностных ориентациях. Как отмечал Достоевский, способность примирительного взгляда на чужое есть высочайший и благороднейший дар природы. Сегодня Россия вновь предлагает миру альтернативную модель бытия — соборное человечество, идеал солидарного общества, основанного на взаимопомощи, сотрудничестве и уважении к многообразию культур.
Возрождение России требует прежде всего возрождения духовности. Как писал Ильин, «государство в духовной сущности есть родина, оформленная и объединённая публичным правом». Право и государство создаются для духа и ради духа. Основная движущая сила истории — духовное самоопределение личности. Несколько тысяч человек в России приняли бремя ответственности за духовную судьбу Родины — это круговая порука добра, могущая созидающая сила. В эпоху, когда идеи правят миром, только целостное христианское мировоззрение способно дать адекватные ответы на вызовы современности.

Россия стоит на пороге цивилизационного выбора. Ей предначертана не роль догоняющей, а роль лидера, предлагающего человечеству альтернативу — цивилизацию духа, созидания и творчества. Опираясь на духовное наследие, исторический опыт и ресурсы, русский народ, спасая себя, способен указать путь к спасению и для всего человечества. Наша миссия — не повторить чужие модели, а сформулировать новые измерения мироустройства, основанные на традиционных ценностях и устремлённые в будущее.