Цена прошлого

— Сынок, чего грустный? Что-то случилось? — Анастасия Семеновна, мама Семена, готовила еду на кухне. Она обняла сзади сына, когда он камнем рухнул на стул.
— Мама, помнишь, я кредит брал в микрофинансовой организации на ремонт квартиры? — Семен грустно посмотрел на маму.
— Помню, сынок, помню, сразу выплатили его, — Анастасия Семеновна опустилась на стул напротив. — Больше года прошло. А что случилось-то?
— Случилось, что с меня требуют деньги. Я больше не играю. Никаких кредитов не брал. Коллекторы ходят по пятам и угрожают. Если не верну долг, возьмутся за вас с отчимом, — Семен обхватил руками голову.
— Я услышал ваш разговор, — на кухню вошел Степан Федорович. — Предлагаю, Настя, вернуться в Синявку.  Строители позвонили и сказали, что ремонт закончили. А тебе, Семен, спасибо за гостеприимство. А поезжай-ка и ты с нами! Рыбалка, овощи, фрукты.
— Вы поедете, а я останусь, — предложил Семен. — Давайте для коллекторов разыграем представление. Они поймут, что вы денег не дадите, что вас тревожить незачем.
– А мы с тобой подадим заявление в полицию и вспомним, что делали больше года назад с момента взятия тобой кредита, Семен, — предложил отчим.
 — Ага, оставим ребенка на растерзание, — возмутилась Анастасия Семеновна. — А они, дураки, так и поверили. А не могли коллекторы следить за тобой, сын?
Ты никому не хвастался, что я переписала квартиру на тебя? С чего они тобой занялись?
— На работе похвастался. Конечно, обмыли ее! Вот я дурак, — схватился за голову Семен.

— Что сделано, то сделано, не воротишь, — стал успокаивать Семена отчим. — Мы должны выиграть время. Сходим в полицию, подадим заявление.

— Мама, ты должна нам подыграть, чтобы соседи поверили в семейный разлад, — попросил сын.
— Семен, ты системный администратор на фирме, тебе и карты в руки. Пока не поздно, обратись в телефонную компанию. Проверь, кому отдали твой старый номер, — вступила в разговор Анастасия Семеновна.

Анастасия Семеновна Плужникова плакала и громко причитала, стоя у стены, которая разделяла квартиры. А сама складывала вещи в пластиковый чемодан на колесиках и старалась естественнее изображать горе. Она вспомнила, как играла в художественной самодеятельности в школе, как учила школьников правдоподобно рыдать на публику.

Она кричала:
— Я не понимаю, почему сын нас выгоняет из собственной квартиры!
 В спальню вошел Степан, обнял жену и зашептал на ухо:
— Молодец! Хорошо играешь. Соседи выходили на площадку и слушали под дверью.
Потом демонстративно закричал:
— Не волнуйся! Ты ни в чем не виновата!
— Не виновата? Так почему он нас выгоняет? Он не был против нашей свадьбы. Его отец умер давно, он пацаном бегал! — Анастасия Семеновна поправила выбившиеся черные волосы за ухо. Она сделала стрижку каре и не выглядела на шестьдесят лет.
А Семен кричал, чтобы слышали соседи:
— Вот дверь! Моя квартира! Уезжайте!
Он специально делал ударение на слове «моя».
— Разве так можно с матерью? — Анастасия Семеновна развела руками.
А Семен подошел ближе к стене, за которой жили соседи, закрыл глаза и громче закричал:
— Хватит, пожила, погостила! Хватит, поезжай к своему хахалю!
Анастасия Семеновна улыбалась и кивала.

Семен принес чемодан из спальни, поставил у дверей.
— Семушка, а кто тебе еды приготовит? Ты же привык к домашней еде. Кто постирает и погладит белье? — Анастасия Семеновна посмотрела в сторону платяного шкафа, где стопочкой лежали выглаженные рубашки.
— Как-то без тебя раньше справлялся! — продолжал кричать Семен.
— За что? Что у тебя случилось? Что произошло? Мы поможем! Я жила для тебя. Встретила доброго мужчину, а ты в штыки воспринял! — заплакала навзрыд Анастасия Семеновна, нюхая жидкость в пузырьке для появления слез.
Степан зашептал жене на ухо:
— Молодец! Ты чудесная актриса, скоро заживем по-прежнему!
Но Анастасия Семеновна не слышала слов мужа. Она уже вошла в образ и игру принимала за чистую монету.

Степан Федорович подмигнул Семену и повел жену в подъезд. Анастасия Семеновна, стоя в дверях, повернулась к сыну:
— Бог тебе судья, сыночек. Я тебя прощаю. Женись на доброй женщине, пусть с детьми, — Анастасия Семеновна опустила голову, повернулась и начала спускаться по ступенькам с четвертого этажа.

Дверь с шумом захлопнулась за спиной матери. Анастасия Семеновна не видела, как за ее спиной два дорогих ей человека пожали друг другу руки.  Степан Федорович взял чемодан и понес вниз. Он догнал жену, взял ее под руку и повел, предупреждая каждый шаг.

На улице Анастасия Семеновна тяжело выдохнула. Она вдохнула аромат остывающего асфальта. Знакомый с детства запах привел ее в равновесие. Она расправила плечи и быстро зашагала рядом с мужем.
— Настенька, ты куда спешишь? Я такси вызвал. Остановись. Подождем машину, — Степан Федорович опустил чемодан на дорожке около подъезда.
— Не переживай. Все устаканится. Он придет к нам извиняться, он хороший парень, — Степан Федорович громко говорил и осматривал двор.

Одинокий фонарь, под которым они стояли, давал мало света. Но Степан Федорович заметил у соседнего подъезда на лавочке высокого мужчину. К нему подходил верзила, вышедший из их подъезда.
 — Семен прав. Они следят. Наверняка слышали весь концерт, — Степан Федорович зашептал на ухо Анастасии Семеновне. — Это к лучшему. Нас не тронут.

Старый вокзал Таганрога горел разноцветными огнями. Анастасия Семеновна и Степан Федорович устроились в деревянных креслах, ожидая последнюю электричку.

Степан Федорович краем глаза увидел, как следом вошли два амбала, сели за ними и уставились в смартфоны, делая вид, что увлечены чтением.
Муж сжал локоть Анастасии и шепнул:
— Верзилы сзади.
Анастасия Семеновна наклонила голову вперед, набрала в грудь воздух и зашептала:
— Что им надо? Они же слышали скандал!
А потом громче, чтобы все услышали:
— Когда же это случилось? Когда он изменился? Хотя он и раньше был прямолинейным. А теперь и жестоким стал. Или у него что-то случилось, а он не хочет делиться и нас втягивать?
— Молодец, они услышали, — шепнул Степан Федорович жене и громко добавил, чтобы слышали окружающие. — Хватит переживать. Ничего с ним не случится!

Амбалы переглянулись, встали и пошли на перрон.
— Ты слышал, денег у них нет, зачем мы за ними ходим? — возмутился бритоголовый.
— Нам приказано проводить до хаты. Посмотрим издали, что за дом. А там и у них, и у сына квартиру отожмем. Надо довести клиента до кондиции, чтобы сговорчивее стали, — усмехнулся черноголовый с короткой стрижкой.

Электричку уже подали под посадку. Анастасия Семеновна и Степан Федорович вошли в вагон и заняли места напротив друг друга у окна. Электричка шла в Ростов-на-Дону, областной центр. А им ехать всего полчаса до станции Синявской. Краем глаза Анастасия Семеновна заметила, что двое высоких мужчин сели в их вагон. Она сжала руку мужу.
— Не волнуйся, — прошептал Степан Федорович. — Они за нами не пойдут.
Он набрал номер полиции:
— Алло, полиция? Дежурная часть Синявская? Егор Петрович, это ты? Привет, дорогой. Ты на дежурстве? Ты нам машину не организуешь со станции до дома? Идти далеко, а мы с вещами.
Амбалы услышали разговор и на другой станции вышли из вагона.
 
Анастасия со Степаном приехали в Синявскую, где десять лет назад поселились в домике у моря. Плюсом были сад, огород и спуск к морю. Анастасия Семеновна давно мечтала уединиться в деревне и копаться в земле на грядках.

Анастасия Семеновна, когда работала на огороде, думала о сыне, как он там справляется с хозяйством. Чтобы отвлечься от дурных мыслей, она спускалась к морю подышать целебным воздухом. Ей нравилось выращивать овощи. А садом занимался Степан Федорович.

Второй муж Степан оказался заядлым рыбаком. Анастасия Семеновна готовила разнообразные рыбные блюда. Она научилась солить и вялить рыбу. Соседи частенько скупали улов. Лишнюю рыбу Степан Федорович продавал на станции, где останавливались электрички.

Но время от времени мысли Анастасии Семеновны возвращались к тому вечеру, когда сын с руганью выставил ее и супруга из квартиры. Пусть это был концерт для соседей, но неприятный осадок остался. Она понимала, что он отводил беду от них. А реально помочь себе мог только сам Семен.

После долгого самокопания и анализа ситуации Анастасия Семеновна поняла, что в сыне произошла перемена к лучшему. Когда она переписала квартиру на сына после свадьбы со Степаном, Семен стал серьезнее и сдержаннее. И теперь он послушался отчима. И заказал распечатку звонков со старого номера телефона в телефонной компании за последние два года.

Анастасия Семеновна до конца не верила, что ситуация с деньгами скоро разрешится. Она слышала от соседки, что микрофинансовая организация так просто не отпускает. Юристы там грамотные. Пени начисляются с первого часа задержки выплаты по долгу.

Степан Федорович видел грустные глаза жены. Он знал, что Семен не брал кредит за спиной матери, поэтому не поднимал больше эту тему. И старался всячески успокоить и развеселить жену.

Однажды утром Степан засобирался на утреннюю электричку. Он объяснил жене, что договорился в городе с продавцом о регулярной сдаче живой и соленой рыбы. Для правдоподобия он сложил свежую рыбу в самодельную тележку-холодильник. А пока ждал электропоезд, распродал товар на станции горожанам, которые специально приезжали за покупками.

Тележку Степан Федорович оставил у друга, который жил рядом со станцией.
А сам отправился в Таганрог. На конечной остановке Таганрог-2 его встречал Семен. Они пожали друг другу руки, а потом вместе отправились на Греческую в полицию для подачи заявления.

Семен переживал, что на него повесили несуществующий долг. Если раньше он играл, делал ставки и отдавал деньги, когда проигрывал, то теперь он завязал. Он приготовил распечатку о погашении давнишнего и недавнего долгов.
 
Он не зря все рассказал отчиму. А Степан Федорович проконсультировался у участкового, что делать в такой ситуации. И сын, и муж переживали за мать, поэтому старались убедить ее, что все закончится хорошо, иначе ее хватил бы гипертонический криз или инфаркт.

Степан Федорович помогал пасынку. Даже имея на руках распечатку о погашении кредита, он сомневался, может, пасынок не все выплатил за ремонт, ошибся в расчетах. И по дороге в полицию твердил:
— Если ты ошибся, ты же понимаешь, что тебе никто не поможет. Долги надо вовремя отдавать.
— Я не брал ничего в микрозайме. Я с ними рассчитался полтора года назад, дядя Степа. Мне нужен свидетель. Коллекторы стали прессовать меня, когда вы с мамой жили со мной в квартире и оформляли ее на меня. Пожалуйста, подтвердите это.

На Греческой у полиции толпились люди в форме. Неподалеку под раскидистой липой стояли два амбала. Они увидели Семена и пошли ему навстречу.
Коллекторы шли вальяжно и высокомерно смотрели на Семена. Они не обращали внимания на полицейских. Верзилы подошли к Семену и взяли его за грудки:
— Завтра последний день. Ты понял, что, если не отдашь, будет плохо всем. Мы знаем, где живут твои старики.
Семен попытался вырваться из крепких рук бритоголового мужика. А Степан Федорович закричал:
— Помогите, полиция!

 Подоспевшие полицейские заломили руки верзилам за спину, надели наручники и повели в полицию. Семен и Степан Федорович пошли следом.
В отделении Семен подошел к окошку дежурного.
Тот строго спросил:
— Что вы хотите?
— Я хочу написать заявление на микрофинансовую организацию. Они требуют долг и угрожают судом. А я ничего не брал. А давнишний долг отдал, — заявил Семен.
— Сядьте на стулья и ждите. Сейчас сообщу свободному следователю, — приказал дежурный. — Паспорта готовьте.

Ждать пришлось долго. Мимо ходили полицейские и внимательно рассматривали Семена и Степана Федоровича.
Наконец вышел следователь. Семен посмотрел ему в глаза, и у него все сжалось внутри. Он не знал, как себя вести под строгим взглядом полицейского. Семену показалось, что тот пронзил его насквозь. Он почувствовал себя бабочкой, приколотой иголкой к картону под стеклом.
— Кто меня ждет? — загремел грубый недовольный голос. — Заходит один потерпевший!

Семен встал и на ватных ногах пошел за следователем на второй этаж.
Степан Федорович остался сидеть в коридоре около дежурного. Затем он встал, попросил лист бумаги и принялся описывать последние события. Это занятие немного успокоило его.

Через полчаса спустился Семен в полуобморочном состоянии.
— Что там произошло? — отчим усадил пасынка на стул. — Что случилось? Бумаги твои подтвердились?
— Я рассказал, как было дело. А он стал меня воспитывать. Кричал так, что я думал, что побьет. В этот момент его зрачки стали бесцветными. Ужас, дядя Степан. А еще он сказал, что документы, которые я собрал, надо отправить в МФО и требовать проверки, письменного отчета и отказа от претензий ко мне. — Семен схватил отчима за рукав и сильно сжал.
— Степан Федорович, зайдите к следователю. Кабинет двадцать первый, — дежурный высунул голову из окошка.

Отчим взял листы бумаги и пошел наверх.
— Вы кто? — сердито спросил следователь.
— Я отчим Семена Петровича, — начал говорить Степана Федорович, — я тут, пока ждал, написал, как было дело. Что знал, то написал. И вот заявление на двух мужчин, что преследовали нас по пятам и звонили днем и ночью с угрозами отъема квартиры у пасынка и дома у нас.
— Давайте сюда, проверим. Но быстро не обещаю. Эти МФО постоянно меняют адреса. Документы я принял. Чем закончится, сообщим в течение месяца, — следователь с недовольным лицом забрал бумаги.
— Я свидетель, — Степан Федорович решил поддержать пасынка. — Мы с женой и Семеном жили все вместе в квартире. И решили отметить выход жены на пенсию. Поехали в Мержаново на рыбалку. Жена на берегу в домике готовила обед. А мы рыбачили в лодке. Семен решил поправить удочку, а телефон лежал в нагрудном кармане. Он нагнулся. Телефон выпал. Утонул. Подтверждаю.

— Разберемся, — не поднимая головы от бумаг, произнес следователь.
Степан Федорович тяжело вздохнул и вышел из кабинета.

Спускаясь по лестнице второго этажа, Степан Федорович увидел, что
Семен сидел, опустив голову.
— Успокаивайся. Что произошло, того не воротишь. За прошлое ты сейчас расплачиваешься, — решил поддержать отчим.
— Я вспомнил, как вел себя, когда вернулся из армии. Тогда казалось, что все дозволено. Хотелось всего и сразу: пить, играть, гулять, драться. Но ты, дядя Степан, вовремя меня остановил.

Степан Федорович подошел к окошку дежурного:
— Скажите, пожалуйста, а что будет с мужиками, что нас прессовали?
— Посидят в камере, потом ими займутся, — пояснил дежурный. — Возьмите паспорта и идите с Богом. Вам дотошный следователь попался. Как он говорит: «Каждой сестре по серьге достанется».

Неподалеку от окошка дежурного, в длинном коридоре, находилась клетка для задержанных. Там Степан Федорович и Семен увидели знакомых верзил. Около них стоял лейтенант.
— Итак, молодые люди, вы обвиняетесь в выбивании денег и угрозе расправы, — объявил лейтенант.
— Он, вот тот, — бритоголовый мужик показал рукой на Семена. — Он должен кредитной организации миллион рублей.
 — Он брал кредит. Долг не отдал. Набежали проценты. Он должен два миллиона, — заявил черноголовый.
Другой верзила одобрительно закивал.
— Вы определитесь, — засмеялся лейтенант, — один или два?
— Проценты набежали, — усмехнулся черноголовый.
Второй амбал решил дать показание. Он достал листок и сунул лейтенанту сквозь решетку:
— Видите, вот даты. Вот его фамилия. Это его номер. Мы ничего не придумали.
— Уважаемый, вы, наверное, не поняли, что в этот день мы были дома. В этот временной промежуток мы жили с Семеном. Он разговаривал с друзьями и со мной по новому телефону. Посмотрите мои звонки и его, — Степан Федорович остановился около лейтенанта.
— Уважаемый, вас опросили? Свободны! — отмахнулся лейтенант. — Разберемся. Перепроверим.

Семен и Степан Федорович вышли из полиции.
— Дядя Степа, давайте закатим пир. А можно теперь все маме рассказать? И вам большое спасибо, — Семен радостно посмотрел на отчима.
— Конечно, не можно, а должны все рассказать. Держать человека в неведении жестоко, — Степан Федорович набрал номер телефона жены.
— Дядя Степан, как думаете, следователь не обманет? — сомневался Семен.
— Бюрократическая машина через месяц выдаст результат. Не раньше, — обнадежил отчим. А ты не забудь отослать документы в микрофинансовую организацию.

 Семен не мог дождаться электрички. Он суетился. Решил зайти в магазин и накупить продуктов. Еще он вспомнил, что мама любила комнатные цветы в горшках. Поэтому выбрал цветущую бегонию. Его привлекли ее темно-бордовые листья.

— Сеня, — попросил Степан Федорович, — не трать деньги. У нас полно продуктов. Неудобно же. А за живые цветы спасибо. Настенька обрадуется. Она такой цветок и хотела.

— Я очень виноват перед ней за все. За этот дурацкий «концерт». Но иначе не мог. Я должен был ее и вас обезопасить, чтобы коллекторы к вам не пришли, — сокрушался Семен. — Как думаете, простит?
— Расскажешь все как есть, честно — простит. Ты должен помнить, что бывших учителей не бывает. Она все поймет, — обнадежил отчим пасынка.

Через месяц Семену пришло электронное письмо от МФО, что претензий к Семену Петровичу Плужникову не имеют. Все суммы выплачены. В тот же день в почтовом ящике лежало письмо из полиции. В нем говорилось, что данная МФО ликвидировалась. Настоящий адрес неизвестен. А заявление передано прокурору.