Жизнь в Обители Рассвета, женские заметки

Вашему вниманию предоставляются воспоминание Наташи Потуловой о её жизни в Обители Рассвета. Наташа прожила со своей семьёй в Городе Солнца три года. Переехала в Сибирь из Орловской области в 1993г. За это время ей и её семье удалось пожить в разных населённых пунктах-Минусинск, Шошино, Черемшанка, Жаровск, Обитель Рассвета, Алексеевка, Верхний Кужебар. Сейчас проживает в д.Петропавловка. Всю свою жизнь она занимается с детьми: школы, общеобразовательные и авторские, семейные садики. Закончила Тульский государственный университет по специальности "русский язык и литература «. Сейчас получает дополнительное образование психолога обучаясь заочно в Московском университете. Автор несколько книг в электронном виде (Литрес).


Наталья Потулова

              Жизнь в Обители Рассвета, женские заметки

"Глава первая. Свадебный хлеб.

Мы приехали в Обитель Рассвета в марте. Первый вечер, пока мы добирались семьей, запомнился надолго. Своим вкусным соблазном.
В полумраке дороги, на свисающей из леса ветке сосны висел пакет с каким-то содержимым. Я сняла пакет с дерева. Это было легко сделать, потому что мы ехали на санях. Внутри пакета лежал ароматный теплый ржаной круглый хлеб. Как же хотелось сразу его скушать! Но я понимала, что это – не мой хлеб, и я буду искать хозяина или хозяйку хлеба. И они нашлись! В палаточном городке. Оказывается, это был свадебный хлебушек, подаренный молодой паре.

Глава вторая. Печка для вечной жизни.

Обитель Рассвета еще не была Обителью Рассвета на тот момент. Город был безымянным. И мы с семьей приехали строить его.
За несколько месяцев до приезда муж, Олег Потулов, получил благословение на горское житие в виде номерка. Этот номерок долго хранился у нас в книге.
В общей сложности благословение на Гору получили сорок семей. В основном это были интеллигенты и военные. Олег мне объяснил, почему такой контингент «призвали» в первую очередь. Интеллигенция - народ, который легок в мышлении, у них летучее сознание, всегда готовое для принятия чего-то нового.
А военные, понятное дело, готовы и знают, как и что делать в любых жизненных условиях. Большой опыт организации, умение работать с людьми.
До того, как поднялись на Гору семьи, здесь долго и основательно трудились, в основном, несемейные бригады. Расчищали тайгу, ставили палатки, обживали эти дикие места. Наша семья поселилась как раз в домике Ахнафа и Лены. По решению горской семьи, потому что у нас уже было четверо детей.
Это был единственный, полностью деревянный дом, на всей Горе.
С нами жила и моя мама.
Первое, что я увидела, войдя в дом, была железная печка. И таким странным мне показалось назначение этой временной печи – в сочетании с основательным домом и моим настроем жить здесь уже всегда – что я тут же попросила Витю-печника сделать в доме печь из кирпича, как надо.
Витя клал печь, играл на гитаре и пел в минуты отдыха. Печь получилась музыкальной и душевной.
Интересно, что я полгода не выезжала с Горы. Как будто забыла совершенно, что есть другой мир. Единственное, что побудило меня выехать, и то на тридцатку, как называют это место здесь, это сбор жимолости.
Валера Тарасов, который первоначально приезжал на Гору с разными бригадами парней, рассказал интересную деталь. Когда они с ребятами работали на самой вершине горы Сухой, он включал разные песни наших бардов местных. Звучали и песни Олега Потулова. На маленьком кассетном магнитофоне, на полную мощь, разносилась музыка. Вся Гора ее слушала.
Мне интересно, что сначала пришли песни Олега, а потом пришел он сам.

Глава третья. Быт.

Женщины начали обживаться. Смотреть пригодные для посадки участочки земли. Собирать черемшу, папоротник, потом - ягоды.
У мужчин стояла задача - служение, то есть, проведение литургий, встречи и проводы поднимающихся помогающих на Гору. И - расчистка территории.
Работали кетменями, я такие видела только в кино, где показывали высокогорные дагестанские каменистые земли. Там только таким орудием можно было работать. Я даже написала «Оду кетменю», жалко, не сохранилось стихотворение. Очень было в тему, я его зачитывала перед всем собранием семей.
Мужчины шли первыми, выкорчевывая самые трудные корни, мы, женщины, шли за ними, подбирали более мелкие коренья.
А когда у мужчин был свой субботник, мы приносили им в поле прохладительные соки, морсы, самодельный квас, чтобы они передохнули и попили. Было уже жарко. И мы пели в поддержку мужчинам псалмы, стоя на краю поля, на котором они работали.
Когда приготовили более-менее землю для посадок, то решили устроить Праздник Первой Грядки. Сажали что-то совместное, шутили. Женщины были в красивых юбках и платьях. Потом устроили обед.
У нас работал лабаз, где хранились и выдавались по нормам продукты. Лабаз тогда пополнялся жителями деревень, которые были заинтересованы в строительстве духовного центра.
На Горе действовал общий денежный семейный фонд.
Воду набирали из ручья. До него нужно было спуститься, а потом подняться уже с водой. Часто это приходилось делать женщинам, потому что мужчины работали на общем труде.
КрАЗ с продуктами и строительным материалом мог подняться только до определенной точки. Далее наши мужчины все несли на своих плечах. И продукты, и доски, и кирпичи. И так продолжалось несколько лет.
По вечерам собирались, если жарко, на поляне. Мужчины клали бревна, которые превращались в скамейки. Разговаривали, поднимали морально-этические вопросы, пели, шутили. Это было удивительное сообщество! Вместе в труде, в жизни одной на Горе, в отдыхе, в священных таинствах. Потом я прочитала во «Времени Поворота», что это были самые лучшие условия, чтобы люди могли сдружиться и стать одной Семьей.

Глава четвертая. Цветочная грядка.

Весной начались посадки. Каждая женщина сажала хоть маленький, но огородик. У меня в этот посадочный день совсем не было настроения сажать овощи и зелень. У меня кружилось внутри цветочное настроение.
Я позвала Олю Мельник, Таню, супругу Ноиля, рассказала им про свой настрой. Девчата его очень поддержали. Мы пошли в теплицу к Матвею. У него уже были саженцы разных цветов! Мы попросили несколько видов и принесли на наш участок. Разработали грядку, разрыхлили. А, пока работали, так душевно и счастливо общались, щебетали, как веселые птички. Нарядились в красивые одежды. И так хохотали, стоя с тяпками и размахивая подолами разноцветных юбок. Посадили все цветы. Это было волшебно! Прямо у тропы, а она тогда пролегала мимо нашего дома, выросла на глазах цветочная грядка. С готовыми цветами!
Мы полюбовались и пошли пить чай.
Потом мне рассказали, что Учитель, проходя мимо нашей цветочной грядки, долго-долго стоял и улыбался.

Глава пятая. Воды!

Вспомнился один смешной эпизод. Учитель возвращался из своей очередной поездки. Нас, женщин, предупредили, что Учитель идет по тропе. Встречайте с хлебом-солью!
Мы напекли всякой всячины, поставили на поднос разнообразные напитки, включая чаи. Мне досталась почетная миссия: поднести этот богатый разносол Учителю, когда Он зайдет в город.
Мы все собрались недалеко от лабаза. Нарядные, ликующие. Стоял июль. Жара висела неимоверная. И вот, наконец, выходит из леса долгожданный Учитель. Я подхожу к Нему, стихи какие-то оттарабанила по случаю Его возвращения и всеобщей радости. Подаю еду и перечисляю, что там есть. А Учитель тихо говорит в ответ на мою пылкую речь: «Воды! Просто воды!»

Глава шестая. Саня Брусинов.

Саша Брусинов был для нас, женщин, цветочным гуру. На центре Города мужчины разбили круговой цветник. И мы ходили туда, сажали цветы под руководством Саши, потом пололи. Саша еще звонил в колокол в центре Города и пел. Он звонил по три раза в день. Саша сажал редкие растения и деревья. Орехи, дубы. Все прижились.
Воскресные будни ознаменовались для нас, женщин, посадкой роз. Мы их сажали и внизу, в городе, и вверху. Там уже садовником был Вадик Подворчинский.

Глава седьмая. Питерская палатка.

Питерская палатка - это историческое место! Судя по названию, ее основали парни из Питера. Они жили там, оборудовали спальные места, столовую, навесы, столы и пр. Парни из питерской палатки помогали Горе во всех работах. Это был надежный, трудовой, веселый отряд молодых парней. Девушки, поднимающиеся на Гору помогать, с превеликим удовольствием варили обеды и ужины питерским мальчишкам. Это же были потенциальные женихи! Насколько они любили прикалываться, говорит одна зарисовка.
К питерской палатке вел ручей, через который парни проложили мостик. Заходишь на мостик и вдруг видишь - на тебя смотрит крокодил из близлежащих кустов! В первую минуту, понятно, обмираешь. Потом до тебя доходит, что крокодил - резиновый, зеленый, хотя и очень натуральный! Ах, чтоб вас!
Женщины Горы тоже нередко готовили в питерской палатке. Атмосфера там была очень дружеская, звучали вечером песни под гитару, рассказывались всякие удивительные байки, завязывались влюбленности.

Глава восьмая. Название Города.

Учитель дал нам задание: придумать название городу, в котором мы живем. И верхнему городу тоже. Сколько названий посыпалось! Мы писали их на бумажках. Учитель читал. И Крылатый, и Город Мечты, и Солнечный Город, и Город Солнца- как только мы не изощрялись в выдумках!
И Обитель Рассвета, и Небесная Обитель - были названы самим Учителем. Странно, что мы не догадались, ведь эти словосочетания Он так часто повторял, когда общался с нами.
Наша семья жила на улице Озорных Дождиков. И когда я писала письма, адрес звучал так: Город Обитель Рассвета, улица Озорных дождиков. Конечно, чтобы письма доходили, я всегда подписывала: дер. Жаровск.

Глава девятая. Кораблик.

Корабликом мы называли дом, в котором собирались. На встречи, на собрания друг с другом, на семейные вечера.
Молодежи очень много жило на Горе. На Рождество молодежь всегда готовила сказку. Они делали все сами, и сценарий писали, и танцы танцевали, и костюмы шили.
На Кораблике впоследствии мы изучали «Последнюю Надежду». Приходили в шесть утра, до всех работ, писали, разговаривали, делились пониманиями и образами. Это было шикарное время! Народу вмещалось полный корабль!
Один раз Олег Потулов остался допоздна изучать Писание. На кораблике было очень уютно. Потрескивала печь, горела свеча, стояла благословенная тишина. И вдруг среди этой тишины раздался тоненький голосок, как у Буратино, из-под лавки: «Чей ментал тарахтит? Спать мешает!»
Оказывается, Олег не увидел, как на кораблик пришла женщина. Видимо, устала с дороги. Легла под лавку, подстелила себе плащом, и заснула. Это была Коша.

Глава десятая. Детский садик.

У нас в доме проходил два-три раза в неделю садик для маленьких детишек. Поднялась на Гору семья Яппаровых, тоже многодетная. И мы с Юлей вместе проводили эти детские встречи. Юля пела, играла на гитаре и флейте, мы распевали вместе с детьми. Когда мылись в бане, то голосили с Юлей русские народные песни. Отводили душу. Песни русские очень специфические, поэтому мы пели их только в бане. Иногда у нас дома. Это было чудесно, что у нас с ней обнаружились общие интересы. Песни и занятия с детьми.
Один раз мы сделали интересную встречу детей вместе с родителями. Нам помогала Лариса-Лена. Она тогда была мамой Города.
Действие происходило у нас в доме. Собралось много семей с детишками. Дом мы украсили заранее разноцветными шарами. Показывали сказку. Детки смотрели во все глаза. По ходу попили чай, как без чая? В конце вышли на улицу. Там уже горел подготовленный костер.  Наступил вечер. По замыслу сказки, она должна была продолжиться в реальности. И когда дети слушали музыку, кто-то невидимый рассыпал звездочки на ребятишек. Звездочки они забрали с собой. И белые лилии из салфеток тоже. Мамы поставили эти лилии на табуреточки возле изголовья своих детей дома и положили звездочки. Волшебство продолжилось. Дети любят, когда сказка длится долго. И звезды падают с неба. И белые лилии сохраняют аромат чудес.
Я ходила с детскими занятиями и к Учителю в дом, заниматься с ребятишками. Учитель всегда встречал меня словами: «Садик пришел!»
А потом Он сказал кому-то другому для меня: «Наташе нельзя жить без детей». И это была чистейшая правда. Находясь рядом с детьми постоянно, я пропитывалась детским восприятием жизни, думала, как они, чувствовала, как они.

Глава одиннадцатая. Машенька.

Если Ника Мельник была первой девочкой, родившейся на Горе, то Маша Потулова была первой девочкой, благословленной на Горе.
Ей было уже четыре годика. Начиналась весна.  Еще вперемешку с водой лежал снег. Я надела белое платье и босиком пошла на Храмовую вершину. С Машенькой и с Олегом.
Сережа Чевалков продумал сценарий благословения. На подходе к Храмовой вершине вдруг неожиданно для всех вышел из-за большого валуна Матвей в брезентовом зеленом плаще. Он был гномом! Не помню, что он говорил. На вершине нас встретил священник. Он очень старался донести до Маши смысл благословения на чувственном уровне, потому что по-другому она не поняла бы. Мы потом у нее спрашивали, что она запомнила. Она запомнила капельки волшебные, о которых ей рассказывал Сережа. Но видно было, что она прониклась.
Интересный человек Маша! Валера Ободзинский встретил ее вечером на холме, предложил пойти домой: уже темнело. Сказал ей, чтобы шла впереди, показывала, куда идти. Машенька ответила ему: «Женщина должна идти за мужчиной. Иди ты впереди». Валера, рассказывая нам, только диву дивился.
Когда вечером нас позвали на открытие звонницы, Маша попросилась со мной с такой силой убежденности в голосе, что я не могла отказать. Мы вместе пришли к звоннице, поучаствовали в литургии. И только когда пошли назад, я увидела, что она уже засыпает. Её, засыпающую, взял на плечи какой-то мужчина, и мы благополучно добрались до дома.

Глава двенадцатая. Субботние музыкальные вечера.

На Семье решили, что поднимающихся людей для помощи Горе хорошо бы встречать в палаточном городке. Может быть, даже с небольшим концертиком. Мы с Юлей Яппаровой сразу откликнулись на это предложение. В нашем небольшом ансамбле были Дима Мельник, Саша Чевалков, Витя-печник, Катя Калмыкова и еще, кто хотел.
Юля могла играть на гитаре, флейте, барабанах, Витя - на гитаре и ионике, Дима - на разных гитарах, Саша - тоже на гитарах. У нас еще были бубны, марокасы. Саша писал свои песни, Дима - тоже. Я, присутствуя на репетициях, связывала все номера единое целое, придумывала стихи-связочки или подбирала готовые. Мы пели разные песни. Эти музыкальные вечера проходили в очень задушевной атмосфере. Все, кто поднимался на добровольный труд, пели вместе с нами. И были очень приятно удивлены таким неожиданным вниманием и музыкой. Мы со своим ансамблем до того спелись, и ребята, даже без объявления мной названия песен, сами чувствовали, просто после чтения стихов (а стихи менялись все время), какую песню сейчас играть.

Глава тринадцатая. Танец на День Весны и Возрождения.

Мы готовили танец на весенний праздник. С нами занималась Оля Мельник. Танец получился необычный. В центре круга для танца стоял алтарь всех стихий. Земля, Вода, Воздух и Огонь. Мы, женщины и девушки, договорились, что танец каждой стихии начинается с подхода к алтарю и с исполнения одинаковых движений. Потом танцующие расходятся по кругу и начинается импровизация: все танцуют, как кому подсказывает тело под музыку стихии. Потом опять собираемся у алтаря для следующего красивого выхода другой стихии.
В самый праздник пошел дождь. Нас он не остановил. Мы танцевали под дождем, в развевающихся платьях, босиком, подходя к алтарю, чтобы встретиться и снова разойтись. Это было прекрасное женское действо, танец в природном храме. После танца ко мне подошел парень и подарил цветок.

Глава четырнадцатая. 15-летие Жени.

В канун Жениного пятнадцатилетия мы, ее родители, Наташа и Олег Потуловы, придумали Посвящение в девушки. Поскольку замысел получился грандиозный, без помощи друзей было не обойтись. Священник Сергей пошел к Учителю. И получил одобрение. Мы стали готовиться.
Целый месяц Женя должна была учиться у всех стихий (роль стихий взяли на себя горские женщины). Например, Оля Марковская была стихией воздуха, Оля Шевцик - стихией Воды, Оксана Хромова - стихией Огня.
Оля придумала научить Женю печь хлеб, чтобы в тесте поднимались пузырьки воздуха, Оля другая придумала учить Женю мыть полы и стирать, помнить, что стихия Воды помогает в этих действиях, Оксана пригласила Женю на вечерний костер и они долго беседовали, стараясь прочувствовать эту жаркую стихию.
Наташа Надедова шила платье из льна, с Олей они шили сарафан в русском стиле, длинный, ситцевый, с березовыми листочками. Гульжан сплела ободок на голову в технике макраме.
Наконец этот день настал. В пять часов утра Женя, надев сарафан, пошла одна на Тиберкуль. Омылась в водах горного озера.  Сплела себе венок на голову из утренних трав и цветов.
Потом пришла, переоделась. Началось чуть попозже действие на центре Города. Здесь собрались все желающие побыть вместе с Женей в этот знаменательный для нее день. Кто-то дарил свои стихи, красиво оформленные на бумаге, кто-то - самодельные сувениры, кто-то - цветы. Цветов было много. Саша Брусинов встал на колено и преподнес Жене розу в горшочке. Жене предстояло посадить розу на храмовой вершине. Сама Женя принесла в корзине хлеб, испеченный своими руками, и ладанки, сшитые ею для тех, кто поднимался на Гору. Одну - для себя. На Храмовую вершину Женя поднималась одна. Босиком. На этом пути не нужны были зрители, чтобы она смогла прочувствовать в полной мере момент своего становления.
Ее провожала вдогонку песня Кати Калмыковой, девичья.
На Храмовой вершине Женю ждал священник Сергей. Он рассказал ей, что с сегодняшнего дня она поднимается на новый виток ответственности, который заключается теперь в умении отдавать, а не только брать, что родители позволяют ей делать шаг к созданию собственной семьи. И сплавил в единый комок символ всех стихий. Положил в ладанку и повесил на шею Женечке. Вечером Олегу пришлось танцевать на вечернем костре "Танец ликующего отца "под громкие и неутомимые хлопки собравшихся."