11. Томск

Когда решаешь поехать куда-нибудь на Кудыкины горы за впечатлениями, то есть два способа это сделать.

Первый – это поехать, чтобы повосхищаться всем, что попадётся на глаза и что будет достойно восхищения. А второй – это поехать, чтобы поглазеть только на что-то конкретное, о чём заранее узнал, о чём уже успели рассказать, о чём помечтал, о чём уже видел сны и что ждёшь прямо-таки с детским НЕтерпением, ну или с НЕдетским терпением, что, в принципе, одно и то же.

Уж не знаю, какой способ лучше.

Когда едешь первым способом, то каждое новое чудо встречаешь как должное. Если повстречалось, скажем, озеро, то в нём в любую погоду обязательно должно отражаться голубое небо. А если повстречалась река – то должна быть если не с кисельными берегами, то однозначно бирюзовая.
Если небо действительно отражается в озере – о! То, что надо! И если правда река бирюзовая, а берега и правда кисельные, то констатируешь, что все чудеса на своих местах, стало быть - порядок. Повосхищался сколько положено. Повосклицал с громкостью достаточной, чтобы окружающие слышали, что ты тоже как бы потрясён зрелищем. Взял новый азимут и потопал восхищаться следующим по списку чудом.

А если озеро вдруг вместо голубого неба вздумало отражать какую-то облачную плесень, которая и над головой-то до смерти надоела, или если река вдруг оказалась не бирюзовой, а какого-то паштетно-котлетного цвета из-за ливней, а весь кисель на берегах уже успели изгрызть другие туристы, то не оставляет ощущение, что ты подло обманут, что тебе подсунули зрелище секонд-хэнд, какое-то залежалое чудо второго сорта.

Всех этих издержек напрочь лишён второй способ.

Когда едешь этим самым вторым способом, то ничегошеньки не ждёшь, кроме единственной цели. А потому по пути к этой конкретной цели почти всё, что встречаешь по дороге, появляется совершенно внезапно и вдруг. И ты, не зная ничегошеньки о том, как это «всё» должно выглядеть, пахнуть и звучать в идеальных условиях, воспринимаешь это «всё» действительно как неожиданное, удивительно сказочно волшебное диво.

Как раз вторым способом я в первый раз поехал в Томск.
Томск вообще-то совсем не по пути из Владивостока в Горный Алтай. Он в двухстах километрах в стороне от маршрута. А потому в первую поездку я даже не подумал о нём. А вот во второй мой вояж мне почему-то захотелось свернуть в сторону и полюбоваться тамошним деревянным кружевным зодчеством, красота которого знаменита.

Задумано – сделано!

Я отдаю должное красоте деревянного зодчества Мариинска и Бийска. Верю в то, что есть деревянные ненаглядности в старинном Иркутске (который я – увы! увы! – был вынужден проезжать мимо то из-за непогоды, то из-за нехватки времени), в древнем Тобольске и по Золотому кольцу России. Верю! Но Томск меня действительно пленил.
И, как догадывается догадливый читатель, пленил не только деревянными кружевами.

Например, в музее деревянного зодчества, который я не мог не посетить, раз уж приехал сюда любоваться деревянным зодчеством, мне посчастливилось посетить выставку шедевров талантливых и душевных томских рукодельниц. Вы только посмотрите на этих Бабок-Ёжек, вышитых крестом! В них не осталось ничего ведьминского. На фото – русские сказочные дремучие лесные бабки-проказницы с тонкой душевной организацией. Такими и должны быть настоящие Хранительницы сказок!

А каков Леший из Буфф-сада, вырезанный из ствола старого дерева! Или оттуда же Царевна-Змея по имени Серпантючка (это забавное имечко я стырил у знакомой остроумной красавицы)! А ещё единственный в мире памятник кедровке из Игуменского парка! Кедровка – это птица, благодаря которой сибирский кедр расселяется по Сибири. Наберёт орешков в сумочку под языком и прячет в землю, под корни и коряги на зиму. Что не откопала зимой – потом прорастает и – оп! – появляются молодые кедры. Вот такой вот пернатый лесовод.

Кстати, Игуменский парк – это настоящий заповедник в центре Томска! Именно так! Имеет заповедный статус, поэтому людей сюда пускают утром, а вечером выгоняют, чтобы не мешали местной живности спать. Парк крохотный, уютный, очень симпатичный и поднимает настроение. В пруду корабликами плавают кряквы, дремлют на ветвях воробьи и пеночки, стрекозы садятся на поднятые вверх пальцы. Бродя по его дорожкам, я прошлым летом полчаса с сияющей душой рассказывал по телефону сюжет придуманной мной повести той самой знакомой остроумной красавице.

Ну а о деревянном зодчестве Томска говорить – просто не хватит слов. А заодно не хватит и места в посте, чтобы прикрепить все достойные фотографии. Здесь сотни, сотни домов с уникальной резьбой, уникальной архитектурой и уникальными украшениями. Подавляющее большинство этих домов-памятников – жилые. Порой встречались вычурные, порой – богатые, как брабантские кружева. А порой случалось видеть очень простую отделку, которая тем не менее потрясала своим изяществом и тонкостью вкуса художника и архитектора. Видел – увы! – и покосившиеся, и даже сгоревшие дома-памятники. Томичи сетовали на возможные умышленные поджоги из-за коммерческой дороговизны участков земли в центре города.

Вопреки собственным туристическим пристрастиям, я так и не добрался до местного краеведческого музея. Теперь жалею. Ведь когда я ещё там буду – неизвестно…

Мне, как ценителю женского изящества и красоты, очень понравились томские девушки. По моим наблюдениям, летняя томская красавица – это минимум чёрного цвета, такого практичного и популярного во всех остальных местах и местечках, где я побывал.
Летняя томская красавица – это большей частью светлые лёгкие платья или юбки, всегда подчёркивающие в женщинах женственность, очарование и утончённость.
Может быть, именно благодаря хорошо подобранным нарядам местные девушки уверены в себе. По крайней мере, мне показалось, что они не боятся смотреть прямо в глаза, улыбаться в ответ на приветливую улыбку. Наверное, эти нежные создания, которые, впрочем, не просто легко переносят местные морозы, но даже любят местные студёные зимы, просто впитали в свои характеры прямолинейную и лаконичную красоту окружающего Томск сибирского леса.

Одной из главных достопримечательностей всякого города или посёлка на пути являются местные жители. Спешат куда-то или идут неторопливо. Сидят на лавочках или прогуливаются по парковым дорожкам да бульварам. А уж жители, с которыми удалось пообщаться, вообще оставляют каждый массу впечатлений на всю оставшуюся жизнь.

Одна из жительниц Томска, с которой я пообщался, была местной пенсионеркой. Она выложила мне всё, что случилось с ней в прошлом, что случится с ней в будущем, что тревожит её в собственном организме и что тревожит в родном Томске.
Лишь заключительная её фраза нашего с ней дооооооооолгого разговора убедительно доказала, что моя собеседница не была обыкновенной престарелой болтушкой, а была человеком с довольно светлым умом. Она сказала: «Вы слышали, что произнёс паренёк, который только что прошёл мимо? Нет? Он буркнул с усмешкой, что я поймала ещё одного несчастного слушателя».

Портье в гостинице заслужила волшебную владивостокскую шоколадку хотя бы тем, что испытала нешуточное потрясение, когда к ней в фойе поступью светского льва спустился по лестнице элегантный мужчина в тёмных очках с градиентом и в летней соломенной шляпе с раскидистыми полями и протянул ей за стойку ту самую шоколадку, которую она, поднявшаяся со стула на вмиг обмякших ногах, с грохотом выронила из вмиг обмякших рук.
Я, конечно, догадывался, что у меня ещё есть неслабый порох в пороховницах. Но даже я не ожидал такого эффекта. Ну а когда непослушный шоколад был наконец пойман, и были слегка приподняты мои очки и уголки моих губ, чтобы в моей роковой персоне узнали меня, простого Владчанина, мы вдвоём весело рассмеялись. Я – от осознания того, что ещё есть порох. Она – оттого, что, во-первых, шоколад съедобный и очень вкусный, а во-вторых, Призрак Обольстителя оказался простым постояльцем.

Королевна Всех-Цирюлен-Страны Валерия встретила меня за барной стойкой в стильной и симпатичной мужской парикмахерской именно такой улыбкой, которую всякий мужчина принимает исключительно на свой счёт, приписывая своим – ха-ха! – несуществующим достоинствам.
Сведения, почерпнутые мной из интернета, уже сообщили мне стоимость местной модельной стрижки, но если бы я и не знал этой цифры (кстати, ощутимо меньшей, чем в родном Владивостоке), то я бы даже и не подумал спросить. Почему? А потому, что улыбка Королевны действует гипнотически точно, и посетителю уже становится совсем без разницы, сколько потом с него потребуют денех за счастье любоваться этой улыбкой, к тому же ещё и получить вкусный кофе из нежных рук Королевны, а вдобавок ещё и постричься.

Как прирождённая томская красавица, Королевна была одета очень изысканно, притом подчёркнуто просто. Прямо-таки классически просто, но настолько изящно, что тот наряд запомнится мне навсегда. Я люблю людей со вкусом.

Не пообщаться с Королевной было просто немыслимо. Однако боюсь, на этот раз роль заправского болтуна досталась уже мне. А пусть! Мне не стыдно. Будет о чём вспомнить с улыбкой!

Стричь меня Королевна позвала ЛазАруса. И Лазарус на её зов явился.

Тут настал мой черёд обмякнуть. Потому что стричь меня вышел тот самый Мавр, который душил, душил, душил Дездемону и таки задушил.
Совершенно чёрный и очень красивый.
Негр.
Мавр оказался томичом, но родом из Ганы. Упустить возможность поболтать с мавром-цирюльником после пенсионерки, портье и Королевны было никак невозможно. Оказалось, что скучает симпатичный Мавр в снежном Томске по родных жарким саваннам и джунглям. Но у него здесь белая жена и дочка. Повезло встретить хорошую жену. Я ему по-доброму позавидовал. Может, махнуть мне в Гану и там, в джунглях, найти наконец хорошую жену? Если, конечно, меня раньше не проглотит какой-нибудь местный удав.

На прощание я тепло поблагодарил Мавра, а Королевну осыпал подарками из сказочного Мариинска. Мавр одарил своей по-негритянски яркой улыбкой. Королевна одарила не менее яркой улыбкой русской и пообещала долгую дружбу в ВКонтакте. Но какая из настоящих российских Королевен держит своё слово, да?

Да, Томск меня пленил. И в душе моей – подумать только! – умудрился потеснить столицу Чуйского тракта, пленивший меня чудный БИЙСК.

(Фото автора)