Бронзовый хомяк 4 часть

«Бронзовый Хомяк и голос из тьмы»
часть 4
Я — Феликс Бронкс, он же Бронзовый Хомяк, и если вы думаете, что после истории с маской фараона я решил завязать с артефактами, то вы просто не знаете, как быстро заканчиваются деньги на Рай-3. Особенно когда твой коктейль называется «Золотой закат Юпитера» и стоит как подержанный звездолёт.

После того как я сдал маску в музей, я надеялся, что больше никогда о ней не услышу. Но судьба, как всегда, приготовила мне сюрприз. Через три недели после моего «благотворительного взноса» мне пришло письмо. Не на коммуникатор, нет — оно лежало на моём столике у шезлонга, будто материализовалось из воздуха. Конверт был из плотной бумаги, пахнущей пылью веков, а на восковой печати красовался профиль той самой маски.

«Феликс Бронкс, — гласил текст, написанный витиеватым почерком, — мы знаем, что это вы сдали артефакт. Нам нужно поговорить. Встреча в 22:00 у фонтана на площади Семи Ветров, станция „Перекрёсток“. Приходите один. Это в ваших интересах».

Подпись отсутствовала, но в уголке листа был нарисован вопросительный знак. Шрам «Пугала».

— Клайд, старый плут, — пробормотал я, разглядывая конверт. — Ты же вроде картошку выращиваешь?

Но любопытство — мой главный порок (после любви к дорогим коктейлям), поэтому в 21:50 я уже парковал «Бешеного Хомяка» в ангаре «Перекрёстка».

Площадь Семи Ветров встретила меня шумом и суетой. Это место, где встречаются все маршруты Галактики, никогда не спит. Торговцы предлагали всё: от запчастей для звездолётов до живых кактусов с Венеры, которые пели оперные арии. Я нашёл фонтан — огромную конструкцию из хрусталя и бронзы, изображающую семиглавого дракона, из пасти которого лилась вода.

Ровно в 22:00 рядом со мной возник «Пугало». Он выглядел ещё более потрёпанным, чем в прошлый раз, а его плащ был заляпан чем-то похожим на марсианскую глину.

— Феликс, — прохрипел он, — ты совершил ошибку.

— Я? — удивился я. — Я всего лишь сдал находку учёным. Это называется гражданская ответственность.

— Учёные, — фыркнул Клайд, — они вскрыли защитный контур. Теперь она… проснулась.

— Кто проснулся? Маска?

— Она не просто маска, Феликс. Это… тюрьма. Или маяк. Или и то, и другое. И теперь она зовёт.

— Кого зовёт?

— Тех, кто её создал. И тех, кто должен был в ней остаться.

В этот момент фонтан замер. Струи воды застыли в воздухе, словно стеклянные нити. Из глубины бронзовой пасти дракона раздался низкий, вибрирующий звук. Он проникал в кости, заставляя зубы стучать.

А потом я услышал голос.

Он не звучал в ушах — он звучал внутри головы. Глубокий, древний, будто эхо из бездонной пропасти.

«Найд… ди… те… ме… ня…»

— Это она! — воскликнул «Пугало», озираясь по сторонам. — Она говорит через всё, что сделано из металла и камня!

Голос нарастал, и площадь начала меняться. Статуи оживали, их каменные лица искажались в гримасах, а металлические перила извивались, как змеи.

— Надо убираться отсюда! — крикнул я, хватая Клайда за рукав.

Но было поздно. Бронзовый дракон оторвался от своего постамента. Его семиглавая тень накрыла нас, а из каждой пасти раздался тот же голос:

«Вы… зна… е… те… где… я…»

Мы бросились бежать. За нами гнались ожившие статуи, фонтаны превращались в водяных чудовищ, а мостовая под ногами шевелилась, будто живая. Мы нырнули в переулок, где торговали запчастями, и забаррикадировались в маленьком складе.

— Что за чертовщина происходит? — выдохнул я, прижимаясь спиной к стене.

— Я же сказал, — прошептал «Пугало», — это маяк. Она транслирует сигнал на всех частотах — звуковых, гравитационных, даже на уровне подсознания. И он усиливается. Скоро её услышат те, кто очень далеко. И они придут.

— И что в ней такого важного?

Клайд посмотрел на меня так, будто я спросил, почему солнце светит.

— В ней заперто сознание древней расы. Тех, кто правил Галактикой до нас. И если они освободятся… скажем так, мы станем для них тем же, чем муравьи для нас.

— Замечательно, — вздохнул я. — И что ты предлагаешь?

— Нужно вернуть её туда, где она была найдена. На Марс. В подземелья под северным полюсом. Только там её сигнал заглушит природная аномалия.

— Ты хочешь, чтобы я украл её из музея? Из-под носа у учёных и охраны?

— Нет, — ухмыльнулся «Пугало». — Я хочу, чтобы мы её спасли. От тех, кто захочет использовать её силу.

И тут дверь склада рухнула. В проёме стояла статуя торговца специями — каменное лицо искажено, в руке застывший кинжал.

— Потом поболтаем! — крикнул я, доставая «Пылесос-невидимку».

Мы выскользнули через запасной выход, пока ожившая статуя пыталась понять, куда мы делись.

Музей Естественной Истории на Земле выглядел неприступно: высокие стены, лазерные сетки, охранные дроиды с интеллектом уровня «параноидальный гений». Но для Бронзового Хомяка нет ничего невозможного. Особенно когда рядом «Пугало» с его талантом создавать хаос.

Наш план был прост: Клайд устраивает пожар в ботаническом крыле (он прихватил с собой тех самых поющих кактусов, которые, как оказалось, ещё и отлично горят), а я пробираюсь в хранилище артефактов.

Пока охранники бежали тушить кактусовую катастрофу, я скользнул мимо спящих дроидов (спасибо «Ложке-обманке», которая заставила их думать, что я — часть системы вентиляции) и оказался в зале древних артефактов.

Маска Фараона стояла на пьедестале под защитным куполом. Она казалась обычной — золотой, холодной, мёртвой. Но я знал, что это иллюзия.

Я достал «Ключ-хамелеон» и приложил к панели управления куполом. Ничего не произошло.

— Ну же, — прошипел я. — Не время для капризов.

— Проблема в том, — раздался голос «Пугала» из коммуникатора, — что она не хочет, чтобы её отключали. Она теперь контролирует систему безопасности.

Маска на пьедестале дрогнула. Её глаза вспыхнули тусклым зелёным светом.

«Ты… тот… кто… принёс… меня… сюда…» — раздался голос прямо в моей голове.

— Э-э-э… да, — осторожно согласился я. — Но я могу всё исправить.

«Исправь… мою… тюрьму…»

— Вот видишь, — сказал я в коммуникатор, — она сама хочет на Марс.

«Марс… да… дом…»

Купол исчез. Маска поднялась в воздух, повисла передо мной, будто ожидая.

— Ладно, — вздохнул я. — Поехали домой.

Мы выбежали из музея как раз в тот момент, когда охранники вернулись из ботанического крыла, перепачканные соком кактусов и копотью. «Бешеный Хомяк» ждал нас на крыше.

Через час мы уже входили в гиперпространство. Маска покоилась в специальном контейнере, который «Пугало» смастерил из старого холодильника и изоляционной пены. Она молчала, но я чувствовал её присутствие — как будто в корабле появился невидимый пассажир.

На подлёте к Марсу началось странное. Навигационные системы сошли с ума, звёзды на экранах сложились в узоры, а в иллюминаторах мелькали тени — огромные, неясные, будто чьи-то крылья.

— Они идут, — прошептал Клайд, глядя на радары. — Те, кто слышит её зов.

— Кто они?

— Не знаю. Но они очень, очень старые.

Маска в контейнере засветилась ярче.

«Близ… ко…»

Мы нырнули в атмосферу Марса, пробиваясь сквозь пыльную бурю. Под нами простирались ледяные пустыни северного полюса, а где-то глубоко под ними — лабиринты древних туннелей.

— Там! — указал «Пугало» на едва заметную впадину в льду. — Вход!

Я посадил корабль на краю пропасти. Ветер завывал, швыряя в нас ледяные кристаллы. Мы вытащили контейнер с маской и подошли к краю.

— И что теперь? — спросил я.

— Бросай, — сказал Клайд. — Как только она коснётся льда, аномалия заглушит сигнал.

Я поднял контейнер. Маска внутри пульсировала зелёным светом, её голос звучал громче, чем когда-либо:

«Не… бро… сай… меня…»

— Прости, — сказал я. — Но ты допиши этот рассказ в том же стиле и смысле
Алиса
…слишком опасна для нас, живущих наверху.

Я разжал пальцы — контейнер сорвался в пропасть. На секунду мне показалось, что время остановилось: он медленно кувыркался в воздухе, а из щели крышки пробивался зловещий зелёный свет. Потом раздался глухой удар где;то глубоко внизу, и всё стихло.

— Ну что, сработало? — спросил я, щурясь от марсианской метели.

«Пугало» сверился с портативным сканером, который тут же начал жалобно пищать, а потом вдруг заиграл «Марш тореадора».

— Аномалия работает, — кивнул Клайд. — Сигнал гаснет. Правда, сканер теперь считает, что мы — коррида. Но это мелочи.

— То есть никто не придёт спасать маску? — уточнил я, уже представляя, как возвращаюсь на Рай-3 и заказываю «Золотой закат Юпитера» в тройном размере.

— Придёт, — мрачно ответил «Пугало». — Рано или поздно. Но теперь им придётся копать. А лёд над туннелями крепче, чем совесть галактического таможенника.

Мы развернулись к «Бешеному Хомяку», но не успели сделать и трёх шагов, как земля под ногами дрогнула. Из пропасти донёсся низкий гул — будто кто;то очень большой зевнул после тысячелетнего сна.

— Это ещё что?! — я схватился за ближайший валун, чтобы не упасть.

— Не знаю, — признался Клайд, — но мне это не нравится.

Маска снова подала голос — на этот раз не в голове, а будто из;под ног:

«Вы… думали… что… победили?»

— Она адаптируется! — воскликнул «Пугало», тыкая в сканер, который теперь изображал балет «Лебединое озеро». — Лёд её не заглушает — он её питает!

— Замечательно, — проворчал я. — То есть мы только что накормили древнее зло и уложили его в тёплую кроватку?

«Именно», — прозвучало в ответ. Или мне показалось?

Земля снова содрогнулась, и из пропасти вырвался столб зелёного света. Он взмыл в небо, рассыпаясь искрами, которые складывались в символы — странные, угловатые, будто вырезанные в камне временем.

— Это язык создателей маски, — прошептал Клайд. — Он означает… «пробуждение».

— Отлично, — я достал «Ложку-обманку» и покрутил в руках. — Против богов у меня только столовые приборы. Кто;нибудь знает молитву?

Но вместо молитвы я сделал то, что умею лучше всего — импровизировал.

— Слушай, — обратился я прямо к пропасти, — мы ведь неплохо поладили в музее, правда? Ты хотела на Марс — ты на Марсе. Ты хотела тишины — вот тебе тишина, никого вокруг на тысячу километров. Зачем будить кого;то, кто может тебя… ну, перепрограммировать?

На секунду свет померк.

«Что… ты… предлагаешь?» — голос звучал уже не так уверенно.

— Давай договоримся, — я старался говорить спокойно, хотя колени подрагивали. — Ты перестаёшь звать своих, а мы… скажем, становимся твоими официальными представителями. Никаких музеев, никаких учёных с дрелями. Только мы. И, может быть, иногда я буду приносить тебе что;нибудь интересное. Например, тот поющий кактус, что устроил пожар в музее. Он ужасно фальшивит, но зато очень атмосферный.

«…интересно», — протянул голос.

— И никаких катастроф, — добавил я. — Никаких оживших статуй, никаких драконов из фонтанов. Мы ведём себя прилично. Ты ведёшь себя прилично. Все счастливы.

«Условия… приняты», — наконец произнёс голос. Зелёный свет угас, лёд перестал дрожать, а сканер «Пугала» наконец успокоился и показал нормальные цифры.

— Ты только что договорился с древним божеством, — выдохнул Клайд. — Как с торговцем на рынке.

— Я профессионал, — пожал я плечами. — И к тому же очень обаятельный.

Обратный путь прошёл на удивление гладко. «Бешеный Хомяк» мурлыкал двигателями, будто сытый кот, а я размышлял о том, что теперь у меня есть собственный артефакт-клиент. Эксклюзивный контракт, так сказать.

Уже на орбите Земли «Пугало» нарушил молчание:

— Феликс, ты ведь понимаешь, что это не конец? Рано или поздно кто;то снова попытается её изучить. Или использовать.

— Пусть попробуют, — усмехнулся я. — У нас теперь есть договор. И, честно говоря, я даже немного рад. Теперь у меня есть козырь на случай, если кто;то решит, что Бронзовый Хомяк слишком много на себя берёт.

Клайд покачал головой, но в глазах его мелькнула улыбка.

— Знаешь, Бронкс, иногда ты пугаешь меня больше, чем ожившие статуи.

— Это комплимент?

— Ещё какой.

Мы приземлились в тихом ангаре на окраине космопорта. Впереди снова ждал Рай-3, коктейли и покой. Но я знал: это ненадолго. Маска где;то там, подо льдом, ждёт. И кто знает, какой новый каприз придёт ей в голову в следующий раз?

А пока… пока можно отдохнуть. И, возможно, даже позволить себе тот самый «Золотой закат Юпитера». В конце концов, я его честно заработал.