Идеальная пара

Автобус медленно сползал к краю пропасти, с каждой секундой неумолимо набирая ход. От бездны его отделяла лишь железная труба толщиной в руку ребёнка на таких же хлипких подпорках.
Часом ранее Он вдруг подумал: «Не дай бог не впишешься в поворот. Такая ограда удержит разве что велосипедиста или задремавшего в пути ишака. А может, и к лучшему. Сорвёшься - и всмятку. Никакой инвалидной коляски».
Путешествие в Дагестан изначально не вызывало энтузиазма ни у него, ни у жены. Их вполне устроила бы и Европа, жаль, по известным, но необъяснимым причинам она была закрыта.
Дагестан оправдал не лучшие ожидания. Убогая инфраструктура захлебывалась от наплыва таких же, как они, бедолаг. А доброжелательные жители быстро научились брать с туристов деньги за ничего.
Лишь горные пейзажи окупали всё.
И вот теперь, в довесок ко всему, этот автобус с отказавшими тормозами. Минуту назад они лихо обогнали его, брезгливо сморщившись от клубов чёрного дыма. Тащась за напрочь прокоптившим узкую дорогу отголоском прошлого века, они с полчаса уныло разглядывал выцветшую наклейку «Дети» на заднем стекле. Можно было и потерпеть с дурацким обгоном - спешить всё равно некуда. Но теперь выбора не оставалось.
Переглянувшись с Ней, он вывернул руль, подставив автомобиль под удар, и до упора вдавил педаль тормоза, рванув коробку в паркинг. Впрочем, можно было даже не переглядываться, сказывались двадцать  лет, проведенные вместе.
Наполовину съеденная ржавчиной громадина надвигалась на его сторону. В лобовом стекле виднелось побледневшее лицо водителя в лихо сдвинутой набок кепке - он что-то беззвучно кричал перекошенным ртом. Через миг раздался глухой звук столкновения. Автомобиль, вздрогнув, коснулся ограды и на мгновение замер. Только на мгновение - они даже не успели испытать облегчения. Кое-как вбитые трубы-опоры выскочили из каменистой земли, и машина устремилась в пропасть.
Автобус остался стоять на краю, уткнувшись одним колесом в здоровенный валун. Детей в салоне не было.
Выцветшая табличка осталась с тех времён, когда он ещё развозил школьников. Теперь по выходным водитель гонял в город с мешками айвы, ящиками зелени, чужими просьбами и своими мелкими заботами.
В тот день в салоне была только айва.
Он по инерции всё ещё сжимал ручник. Она накрыла его руку своей - ледяной, дрожащей
Они молча смотрели друг на друга.
Вспышка боли, которую тут же поглотила тьма.
***
Помнишь?
Запах хвои.
Месяц спустя после знакомства они лежали на втором этаже дачи, куда их пригласили друзья - справлять Новый год. Компания гудела внизу: звенели бокалы, кто-то уже танцевал под «Гости из будущего». А они сбежали наверх, не сговариваясь. Посмотрели друг на друга, он взял её за руку и вывел из-за стола.
Они просто лежали в старой комнате с печкой, укрытые детским одеялом в медведях. Снег за окном. Её голова у него на плече. Он перебирал её волосы - русые, пахнущие морозом и почему-то апельсинами. Медленно, прядь за прядью. Она молчала. Он тоже.
Он принял её такой, какая она есть. И через двадцать лет будет по-прежнему смотреть на неё влюблёнными глазами. Видя её двадцатилетнюю, не замечая седеющих волос, перебирая их так же, как годы назад. Она даже жалела, что избавилась от самых опасных подруг. Пусть смотрят - завидуют.
Ты стала огнём в моём сердце.
Ты стал льдом под моими ногами.
Ты грела.
Ты держал.
Помнишь, с чего всё начиналось?
***
Она не собиралась идти на тот корпоратив. Слишком шумно. Слишком много людей, которые после третьего бокала вдруг решают, что имеют право на твою улыбку, телефон и танец.
Подруга уговорила. Та самая, которая через год исчезнет из её жизни по абсолютно пустяковому поводу.
Он тоже не собирался там быть. Весело. Но слишком много хаоса и малознакомых людей, которые стремятся стать твоими друзьями. Планировал заехать к старой знакомой, где всё могло разрешиться проще и пошлее. Но знакомая в последний момент прислала сообщение: «Извини, заболела». Он приехал на корпоратив почти от скуки. Потом много лет будет считать это судьбой.
Огромная столовая проектного института. Шумно, весело, душно. Пахло дешёвым вином и хвоей с почти осыпавшейся елки. Запах, что потом, в другой жизни, преследовал его в снах.
Он шёл в её сторону, сам не понимая зачем. Ноги несли. В глазах - и желание, и страх. Подойти? Заговорить? Просто встать столбом и ждать, пока заметит?
Она заметила. Мужчина, каких много. Пиджак не по размеру. Стрижка в дешевой парикмахерской. Ничего особенного. Но что-то в нём заставило её выпрямить спину. Забыть совет подруги: «сделай лицо попроще».
В зале играла музыка. Кто-то засмеялся.
Всё, что случилось потом - дача, хвоя, двадцать лет, было в этом мгновении.
Я посмотрела на тебя, не отрываясь.
Я остановился у вашего столика, будто врезался в стену.
Ты сел за наш столик
Я сел за ваш столик без сомнений и страха
Словно ты ждал это всю жизнь
Я точно ждал этого всю жизнь
Ты огонь в моём сердце
Ты лёд под моими ногами
***
Свет ударил в глаза.
Белый свет старых люминесцентных ламп в столовой проектного института.
Он стоял у входа. Молодой, худой, в пиджаке не по размеру.
Она сидела за столиком у окна. Двадцатипятилетняя, слишком красивая для этого зала, слишком уставшая от чужих взглядов.
Те же лица, та же музыка, тот же запах хвои.
Между ними было двадцать шагов и двадцать лет.
Они помнили всё. Дачу. Снег. Каждый год. Каждую ссору. Каждое примирение. Париж, в который так и не слетали. Детей, которых так и не завели.
Он знал её лучше, чем себя. Каждую родинку. Каждую интонацию. Что она скажет - ещё до того, как она откроет рот. Что она хочет на ужин, даже если сама ещё не решила.
Она знала его так же. Всё, что он любит. Всё, чего боится. Как врёт, когда говорит: «Всё норм». Что он плакал два раза за двадцать лет. Один раз на похоронах деда. Второй - когда она сказала, что детей не будет.
И оба знали другое. То, о чём никогда не говорили вслух.
Что любовь стала привычкой. Привычка - бытом. Быт - тихим забвением себя прежних. Тех, кто лежал на даче, пахнущей хвоей, и не знал, как называется то, что между ними.
Ты мой огонь. Но я устал быть тобой. Я начинаю забывать, каким был раньше.
Ты мой лёд. Но я устала. Подстраиваться под тебя. Уступать, когда не стоит. Мы так и не слетали в Париж. И уже не слетаем.
Они смотрели друг на друга через зал.
Она хотела к нему. До дрожи. Но ещё она хотела впервые за двадцать лет не знать, что будет завтра. Проснуться и не услышать привычное «кофе на плите». Сделать глупость. Ошибиться. Быть одной. Быть другой.
Он хотел к ней. До боли в груди. Но ещё он хотел впервые за двадцать лет помолчать в одиночестве. Не объяснять, почему задержался. Не чувствовать вину за то, что устал и просто хочет поваляться на диване. Просто быть собой.
Он сделал шаг.
Она подняла глаза.
Он прошёл мимо. К столику в углу, к знакомым из соседнего отдела.
Она сделала вид, что увлечена разговором с подругой.
Так тоже бывает. Так тоже выбирают.
Я могла стать твоим огнём. Но я устала гореть.
Я мог стать твоим льдом. Но я устал быть опорой.
***
В месте, отсутствующем в учебниках физики, Разработчик, которого часто уважительно именовали Создателем, допивал остывший амброчино и размышлял об отпуске.  До него оставалось ещё/всего неделя - срок ничтожный, чтобы начинать новый Проект, и достаточный, чтобы наломать дров, устраняя баги в старом. Всё и так работало, пусть криво, не вызывая подозрений у обитателей этого мира. Лишь на квантовом уровне человеки начали находить несуразности. Его недоработка. Но винить за это себя Разработчик не собирался. Сами попробуйте за неделю создать что-то жизнеспособное.
А вот и виновник этой торопливости. Рядом, как всегда без предупреждения возник Менеджер. Хотя чаще его именовали Искуситель. Любил он совращать Разработчиков, обещая премию – лишь сделай Проект побыстрее.
Сейчас бы премия не помешала, - взгрустнул Разработчик, - Средств на долгожданный отпуск катастрофически не хватало. Может провести его в теле одного из своих творений? И бюджетно, и позволит найти неизбежные в его деле баги. Есть шанс и командировочные из Менеджера выбить.
- Отчёт по Солнечной составил? - прервал его размышления незваный посетитель.
- Побойся энтропии. Когда?
- У тебя два дня было. Не местных, галактических. Опять идеал выстраиваешь? - вздохнул Менеджер. - Как же с вами тяжело.
Как же хотелось Разработчику высказать всё, что он думает о менеджерах. Не могущих ничего создать, потому реализующих свою неполноценность в бесконечной расстановке приоритетов и урезании сроков.
Разработчик глубоко выдохнул и промолчал. Искать новую работу не хотелось.
- Что же плохого в идеале? - спросил он примиряюще и отставил пустую кружку.
- Ничего. Но и ничего хорошего. И я могу это доказать, причем на примере твоего последнего проекта, -  как всегда безапелляционно заявил Менеджер.
- Попробуй, - задумчиво ответил Разработчик. В своей победе он не сомневался. И теперь размышлял, как обратить её в какую-нибудь внеурочную премию. Может, лучше проиграть?
- Тогда сосредоточься на этой точке Земли. Ты согласен, что это идеальная пара, достойная Рая? Ты, кстати, его доделал?
Разработчик похолодел. Про Рай и Ад он совсем забыл, увлёкся фауной. Одни коты чего стоили - пример совершенства. Уже и коллеги просили дать исходный генокод. Может, Мальдивы за Рай сойдут? Скажет, что бюджет экономил. Менеджер такое любит. А в качестве Ада подойдёт с десяток мест на Земле.
- Согласен, - выдавил он. - Конечно, доделал. Осталось только причесать.
- Успеешь. Дадим им второй шанс, хоть это и не по правилам. Если эта идеальная пара останется вместе, ты выиграл. Назначаешь сроки сам. Если разбегутся, значит, Идеальность никому не нужна, даже твоим творениям. Сроки назначаю я. По рукам?
- По рукам, - выдохнул Создатель. Главное Рай проверять не полезут, а до отпуска он всё доделает.
***
- Ты проиграл.  Ну что, новый проект? - В голосе Менеджера звенел не скрываемый энтузиазм.
Разработчик не спорил.
- Опять за семь дней? - спросил обречённо.
- Нет. Это не млекопитающие. Есть заказ на рептилоидов в Магеллановом облаке. У нас целых двенадцать дней.
- У нас!? У меня! - Не выдержал Разработчик, но Менеджер уже исчез.
Разработчик вздохнул, налил амброчино и посмотрел вниз. На два города, две могилы, две жизни.
Он прожил после этого семнадцать лет. Женился на другой. Родился сын. Работа, дом, воскресные рыбалки. Всё как у всех. Иногда, глядя на жену, он пытался вспомнить лицо той, с корпоратива - и не мог. Только запах хвои. Только тяжесть головы на плече. В сорок восемь - обширный инсульт. Врачи сказали: сосуды. Он умер в больнице ночью, один - жена не успела доехать.
Она вышла замуж через два года после корпоратива. Муж - хороший человек. Детей не было. Она работала, читала, ездила к морю раз в год. Иногда, стоя у окна, она чувствовала странную тоску. Иногда зимой, проходя мимо ёлочного базара, она останавливалась так резко, что прохожие толкали её в спину. В сорок пять отказало сердце. Бывает. Она умерла дома, на кухне, сжимая в руке телефон. Прожила на месяц дольше.
И никто, глядя на эти две судьбы, не смог бы сказать, кто из четверых выиграл, а кто проиграл.

P.S.
См композицию по мотивам рассказа
https://vk.com/audios1101885227?section=all
https://vk.com/atseparatea_yandex