Немаловажные дополнения к Притче О Трусливом...

             «И гепард начал жить, наслаждаясь всё новыми моментами прикосновения к Прекрасному…
       Но всё меняется…
       Вот и в окружающем мире кое-что поменялось.   

       В саванне появились охотники.
       За головами…
       Вернее же сказать, за копытами.
Они начали отлов мужских особей, по циничной их риторике – самцов парнокопытных, да, собственно, и не только их, коснёмся же вскользь того, для совершенно бесчеловечной забавы пресыщенных богатеев…
       По всем уголкам бескрайней саванны той начались облавы на животных, и засады на инфернально ветреных и беспечных…

       Отловленных животных особым образом тренировали, после чего делали из них определённой численности стада, и… сталкивали в соответствующем загоне лбами с чужими... такими же стадами на потеху смотрящих за саванной...
       Однако охотники те всё же были трусами. Посему их интересовали, по большей части, одинокие, или даже ослабленные особи…
Заметно сильных же, или сбившихся в стада они обходили осторожнейше далёкою стороною.
       Бывало попадались в ловушку и хищники… как правило, глупые, либо же чересчур, излишне самоуверенные… Или же, подобно нашему гепарду, одинокие и слабые.
       После чего они пропадали навсегда. И никто и больше никогда в саванне их уже не видел…
       Из за того и леопардик наш передвигался по саванне своей теперь с крайней осторожностью, ибо было в и памяти и в тактильности ещё свежо событие когда он и сам почти что попался, но сумел вырваться и уйти узкими тропами…
Благо охотников тогда всего было  двое…
       Здесь надобно упомянуть о ещё об одной весьма немаловажной детали…
       Охотников тех нельзя было трогать. Никому. Совсем. Даже защищаясь.
       И, наглейше пользуясь таким вот положением дел, почти что обезумев от собственной безнаказанности, они дичайше... просто безобразнейше распоясались.
       До нельзя.
       До совершенно невообразимых пределов.
       Нагло и беспринципно нарушая все мыслимые и немыслимые каноны и правила, по всей видимости, совершеннейше и не помышляя о том, что за деяния свои им когда-нибудь может прийти расплата…»


...