Под легким ветерком chauffe

В театре! Ложа бенуар! Расставлены в ней стулья тесно,
Но чувствам место есть и там, а телу не хватает места!

Тяжелый воздух, бархат ткани и патины уставший блеск,
Снующих силуэтов маятник в партере справа и окрест.
Шумок, струящийся шептанием, и говорок негромких фраз,
Кулис сакральное молчание чтит театральный занавес,
Как вечный сторож мироздания, портал откроет в нужный час.

Когда торжественная публика под легким ветерком chauffe
Поставит выпитую рюмку на мрамор столика в кафе
И поспешит под колокольчик, поющий голосом веков
И отпечатавшийся звоном в умах блаженных игроков!

Очарованье и мистерия — хрусталь сияющих огней!
О, гений, свет изобретения твоих негаснущих идей,
И торжество, и достояние, и несомненно — артефакт!
Латунь и бронза в гордом зале в одной конструкции парят!

И блеск наводят в каждом лете хранители его красот,
Спуская механизма цепи, как снисхождение с высот,
И поклоняются в восторге, едва касаясь, и любя
Твое творение потомкам, и в нем энергия твоя!

О, ложа бенуар! В мирочке тесном гасну,
Смотрю в который раз бушующие страсти
В помещичьем имении покинувших времен,
Как делится на части под суету и вздор
Амбициозных особей, без права родословной,
Имущество и звезды над папертью злословий,
И как горька их участь, и как курьезна скука,
И психоделий мука, и праздненства наука,
И этикет французский с пародией на светскость,
И мир души измученной под гербом рода ветхим,
И обреченье бытом в унылом одиночестве
Прекрасной юной особи в любви и муках творчества,
Никем не обожаемой,— умна, но некрасива,
Но автором сценария прописана всесильно
И на века оставлена в умах непостоянных,
От случая до случая в сценических свиданиях,
Торжественно, достойно, как милый артефакт,
Латунь, хрусталь и бронза, и атмосферный ряд.