Одолень-трава ч. 16 В подземельях тьмы

Ночь опустилась на Петербург, окутав все плотным покрывалом тьмы. Туман стелился по земле, словно живое существо, пряча от глаз то, что должно было остаться невидимым.

Пол дня мы готовились: варили зелья, собирали нужные компоненты и травы. Оставшуюся часть дня и вечер отсыпались в моей комнате.

Сейчас была полночь, и мы стояли у старого склада — ветхого строения с покосившейся дверью и выбитыми окнами.

— Вот здесь, — прошептал Мирослав, указывая на неприметную дверь в углу. — Вход должен быть за ней. Феофан, старейший ведун Петербурга, одолжил мне старую карту подземелий...

Я кивнул, проверяя содержимое своих мешочков. Серебряный порошок приятно холодил пальцы, свечи с чертополохом источали тонкий горьковатый аромат, а зеркало в кожаном чехле казалось тяжёлым от вложенной в него силы. Отдельно в кармане, уже вытащенные из мешочка, лежали серебряные монеты, данные мне в дорогу домовым Прохором.

— Готов? — спросил Мирослав, доставая фонарь с заговорённым стеклом.

— Готов. Идём.

Дверь поддалась не сразу: петли проржавели, а сама древесина сгнила. Но после короткого прикосновения и моего заговора она распахнулась с протяжным скрипом, открыв тёмный проём.

Мы спускались по ветхой деревянной лестнице, ступени которой трещали под ногами. Воздух становился гуще, наполняясь запахом гнили и ржавого металла. Где-то вдали слышался глухой гул — не звук, а вибрация, отдающаяся в висках.

Мирослав развернул лист карты:

— Где-то здесь должен быть поворот налево, затем длинный коридор и лестница вниз. И мы почти у цели, не думаю, что более версты.

Коридор оказался узким и низким. Стены покрывал мох, светящийся бледным светом, а с потолка свисали странные наросты, напоминающие корни. Тут и там проход преграждали огромные паутины с сидящими на них пауками.

— Судя по паутинам, это не главный ход, — отметил я.

Мы шли и шли, не встречая никого и не замечая никаких ловушек.

Гром шёл впереди, принюхиваясь и время от времени глухо рыча.

— Чувствуешь? — тихо спросил я.

— Да, — кивнул Мирослав. — Энергия становится всё плотнее. Мы близко.

Наконец мы спустились по старым каменным ступеням и очутились в огромном зале. Когда фонарь осветил пространство, мы оба замерли.

Похоже, это и был древний храм. Стены украшали барельефы с изображением непонятных чудовищ, колонны обвивали символы, пульсирующие багровым светом. В центре зала находился небольшой фонтан в пять саженей. Вода в нем то выстреливала вверх многими струями, то опадала, меняя свой свет с изумрудного до полностью черного. От фонтана веяло злом и еще чем-то, будоражащим голову и поднимающим волосы на загривке.

— Похоже, фонтан — это и есть врата или портал! — шепнул мне Мирослав.

Вокруг фонтана сидели в расслабленных позах дюжина фигур в черных плащах и монотонно бубнили заунывный мотив. Чем-то это походило на всенощное бдение, но на темный лад.

— Вот он, источник, — прошептал Мирослав. — Они подпитывают его энергией.

— И используют для чего-то, — добавил я. — Смотри, сколько вокруг непонятных символов и пентаграмм на полу, некоторые из них залиты кровью...

В этот момент одна из фигур обернулась.

— Нас заметили! — крикнул Мирослав.

Фигуры вскинули руки. Из них вырвались темные нити, устремившиеся к незваным гостям.

— Защитный круг! — бросил Мирослав.

Я быстро рассыпал серебряный порошок, очерчивая границу. Мирослав зажег свечи с чертополохом — их пламя вспыхнуло зеленым, создавая мерцающую стену.

— Теперь зеркало! — я быстро достал заговоренное стекло и направил его на фигуры.

Отражение показало истину: под капюшонами скрывались не только люди, но и твари с горящими глазами и клыкастыми пастями.

— Прислужники тьмы и ведьмы, — процедил Мирослав. — К бою!

Одна из фигур отделилась от группы и двинулась к нам. Буквально через пару шагов она рывком скинула капюшон. Я узнал её! Это была та самая ведьма, которую я видел в лесу, когда находился в теле Грома. Та самая, со шрамом на брови, что приносила в жертву девушку, а я не мог пробиться сквозь их барьер. Один её глаз блестел бельмом, а второй сверкал ненавистью, а губы кривились в усмешке.

«Я понял! Это она следила за мной тем глазом на стекле и получила мой удар!»

— Так-так, — прошипела она. — Опять ты, ведун. В этот раз ты так легко не отделаешься!

— Я тебя тоже помню, — холодно ответил я. — Ты не сможешь больше меня обмануть.

— О, я не собираюсь тебя обманывать, — ведьма подняла руки. — Я просто сотру тебя в пыль!

Она резко бросила сгусток тьмы. Я отпрыгнул, одновременно бросая горсть серебряного порошка. Тот вспыхнул белым огнём, рассекая атаку.

— Силой рода, словом верным, заклинаю: прочь! — произнёс я.

Ведьма зашипела, отступила на шаг.

— Ты сильный, — признала она, явно отвлекая моё внимание. — Но недостаточно!

Она сделала сложный жест, и из пола поднялись тени, устремившись к моим ногам. Я быстро очертил вокруг себя круг солью, прошептал быстрое слово защиты. Тени ударились о барьер и рассыпались дымом.

— Твоя магия слабеет, — сказал я. — Потому что ты черпаешь её из чужой крови, а я черпаю из рода.

Я принялся речитативом читать мощный, ослабляющий нечисть заговор. Она вскрикнула, отшатнулась, её аура затрепетала и начала тускнеть.

— Нет! — закричала она. — Этого не может быть!

— Может, — я сделал шаг вперёд. — И это твой конец.

Ведьма пятилась назад, отступила внутрь фонтана. При соприкосновении с водой она получила мощный приток энергии. Её аура начала пульсировать и наливаться багровым светом.

Тем временем Мирослав сражался с остальными прислужниками тьмы. Двоих он рассек шашкой. Также использовал осиновые колышки, бросая их с невероятной точностью. Ещё несколько были ранены, но огрызались с невиданной яростью, делая выпады в сторону Мирослава тонкими руками-плетями, некоторые из которых он успел отсечь. Гром всеми силами помогал, метался за их спинами, то и дело хватая зубами за ноги, не давая приблизиться.

— Василь, портал! — крикнул Мирослав. — Нужно его закрыть!

Я обернулся, чтобы увидеть, как вода впитывается в ноги ведьмы, отчего фигура её увеличивается. Тело оставалось человеческим, а голова вытягивалась, превращаясь в птичью с огромным клювом. «Может, это и есть та нечисть иноземная, о которой говорил Прохор?» — пронеслось в моей голове. В один миг я выхватил оставшиеся серебряные монеты — дар домового, после чего метнул их все в фонтан.

При соприкосновении монет с водой раздался звук, словно ковш воды вылили на раскалённую печь, только во много раз громче. Вода одномоментно заклокотала и резким шлепком разорвала фигуру ведьмы, превратив в тысячи водяных песчинок. После чего посветлела и опала в состоянии полного покоя. Оставшиеся прислужники тьмы закричали, их фигуры затрепетали, начали растворяться и истлели за считанные мгновения, оставив их одних в этом зале. Тьма отступила. Зал больше не казался зловещим — просто старое заброшенное помещение с многочисленными статуями и фигурами. Свечи догорали, и воздух становился чище.

— Получилось, — выдохнул Мирослав. — Мы сделали это.

— Да!

Гром подошёл, ткнулся носом в мою руку. Я потрепал его.

— Спасибо, друг. Без тебя бы не справились.

Мирослав собрал остатки серебряного порошка и потухшие свечи.

— Нужно сообщить Ивану Андреевичу и Максиму Николаевичу. И подумать, как насовсем перекрыть доступ в этот храм.

— Согласен, — я посмотрел на выход. — Но сначала — отдых. Заслужили!

Мы направились к лестнице. Где-то далеко, над Петербургом, уже занимался рассвет. Туман рассеивался, но оставались загадки с пропавшими документами на фабрику и поддельными расписками...