Экранизация в альпийском приюте художника

Экранизация в альпийском приюте художника.

На пороге был юбилей знаменитого художника-экспрессиониста Хегеля. Кинокомпания, скорее для формальности, чем в ожидании грандиозных свершений, поручила молодому режиссеру Филу поработать с пожилым актером Стивеном. Актер, обладавший талантом и определенной склонностью к рисованию, внешне походил на известного художника, но пользовавшийся дурной славой за свой неуживчивый нрав, особенно при общении с маститыми режиссерами, однако продюсер настаивал на участии в фильме именно его  и проведении съемок на альпийской ферме, где художник Хегель, когда то отдыхал и рисовал, в комнате где когда то находилась студия, она  сохранилась, но там не был организован  музей.  Филл, молодой режиссер, с головой окунулся в почти отсутствующий материал.
     В одном из рукописных отделов библиотеки он обнаружил заметки Макса Бернглера о встрече с художником в уединенном альпийском приюте, которая произошла почти три четверти века назад. Это были наброски пьесы  к музыкальному произведению: наброски арий и фрагментов музыкальных тем. Столкнувшись со срочной необходимостью начать новый проект, режиссер увидел в этом исходном материале шанс для музыкального фильма. Особую привлекательность придавало разрешение выехать на место событий. Режиссер собрал команду: Актера, оператора Ника, ассистентку Эмму.  Режиссера честно предупредили о скудном финансировании, но Директор  подчеркнул, что даже простое и понятное представление места событий с участием актера, уже будет считаться успехом. Вооружившись пьесой, команда отправилась в Альпы.
    Немногословному  Актеру Стивену  была поставлена единственная задача, создать творческую среду, показать увлеченную работу художника на фоне исторических стен и альпийских пейзажей.  Набрав на студии различные альбомы   с картинами художника Хегеля, он согласился  на натурные съемки с молодым режиссером, в стесненных условиях и при скромном бюджете,  скорее ради самого путешествия в Альпы, чтобы посетить рабочее место знаменитого художника, которого он высоко ценил, и  считал его  незаслуженно, как и себя общество и историки искусств обходят своим вниманием.
Компанию им составил административный директор, который также выполнял функции завхоза, с ним  водитель – местный простоватый молодой человек Кевин,  ставший  помощником. Основной план включал съемку шале в горах для создания натурных кадров. Актеру, однако, приходилось созерцать горные пейзажи и погружаться в воспоминания, писать картины, похожие на те, что представлены в альбоме Хегеля.
В то же время киностудия работала над записью музыкальных тем, которыми они решили проиллюстрировать картины художника.
    Ферма находилась в Альпийских горах, вдали от автомагистралей. В начале сезона, на счастье, ферма и студия была свободна и имелись свободные комнаты, поэтому почти вся группа остановилась на ферме, за исключением администратора Ограна и местного водителя.  Режиссер не забывая о предостережении с киностудии о трудном общении с актером Стивеном собирался с ним переговорить еще на киностудии, но не решался и все откладывал такой разговор. Многие на студии не раз предупреждали Фила о скверном характере  знаменитого актера. Фил испытывал смешанные чувства: с одной стороны, он высоко ценил его актерский талант и уважал опыт старика. С другой стороны, несмотря на возраст, он видел в нем не столько непререкаемого отца, сколько коллегу, пусть и старшего, но скорее как значительно старшего сводного брата, которому все же можно довериться, Фил надеялся, что актер тоже отнесется к нему с уважением как к молодому режиссеру, одному из немногих, кто согласился на совместную работу. Поэтому он верил, что опытный коллега найдет способ эффективно сотрудничать над сложной экранизацией, практически создавая ее с нуля, и откладывал разговор до удобного случая.
    Владелец фермы предупредил, что ферма живет по своему собственному распорядку и не подстраивается под туристов, но и не вмешивается в дела группы, за порядком будет следить его жена, а их кухарка подает обед по мере готовности,  и не ожидает опоздавших на ужин.
 Актер Стивен занял лучший номер.  После вечернего чтения пьесы и позднего ужина на веранде, группа любовалась очаровательным вечерним закатом.
 Изучив материал и осмотрев место съемок , Актер занялся изучением работ художника. Он вглядывался в рисунки с нарастающим напряжением, пытаясь сначала воспроизвести их по памяти, а затем – просто скопировать. Но тело сопротивлялось: рука двигалась скованно, локоть приходилось разгибать с явным усилием. Сделав несколько эскизов, он отложил их, погрузился в глубокое уныние. На ферме  Стивен  сам обратился вечером к режиссеру.
      "Нам нужно обсудить предстоящую работу. Хорошо, что мы не были связаны в других проектах и начинаем как бы с чистого листа, ведь опыта общения у нас нет, но рад  что вы согласились работать безо всяких предварительных условий. Но вот проблема : мы так же мало знаем о самом художнике, а его картины – это нечто весомое, но в то же время легкое ироничное. Картины вызывают определенные чувства, но это индивидуальное восприятие.  Это не экранизация романа, в котором можно опереться на заметки и характеристики автора, и перипетии сюжета, которые тут тоже отсутствует.  Как это сыграть здесь? Притворяться – это будет выглядеть  фальшиво, а я этого избегаю. Пытаться копировать его на месте – это просто насмешка, и я на такое не пойду." Режиссер замялся, не находя слов.
"Я чувствую себя здесь гостем великого человека. Он показал  фотографии этого художника-экспрессиониста, который и вам как я полагаю, мало знаком. Я могу здесь просто с удовольствием отдыхать, рисовать  картины  своими чувствами, как для  для себя, заниматься  ремеслом, но копировать его – это невозможно. Поэтому мое предложение: я здесь отдыхаю, рисую, занимаюсь своими делами, как гость. Надеюсь, он мне поможет. А вы снимайте все, что хотите, как вам угодно. Для меня вас как бы нет, а для вас – я просто человек, его ученик  в мастерской мастера, думаю он мне поможет." Режиссер кивнул, продолжая молчать.  "Отлично!" – приободрился актер. – "Думаю, мы отлично сработаемся."

   После вечернего чтения пьесы и позднего ужина на веранде режиссер долго не мог уснуть. Посреди ночи раздался протяжный волчий вой.
Наутро Филл спросил Фрау, водятся ли здесь волки. Она не говорила по-английски, лишь пожала плечами и принесла кофе.
 Эмма тоже слышала вой, испугалась и подумала, что это художник и указала на актера Стивена.  Водитель Кевин, указав на картину Хегеля с изображенным волком, сказал: "Здесь нет волков, кроме этого".  Но позже хозяин фермы подтвердил, что иногда появляются волки с дальнего кордона, видать чуют поживу, блеснул он глазами и усмехнулся.
С утра Актер был бодр и еще до завтрака работал в студии, во всю рисовал картины энергичными мазками,  не обращая ни на кого  внимания. "Какого черта вы уже работаете?" — пробормотал оператор Ник,  собираясь начать  съемку.  Но Режиссер только махнул ему рукой, не спеши.  Фил с Эммой стали изучать список персонажей пьесы и подбирали  из стопки репродукций подходящие картины Хегеля. Читают: Пожилой художник-экспрессионист отдыхает в своем загородном доме в Альпах,  к нему из Америки приезжает Аристида: Известная актриса.  Она приезжает в Европу навестить Хегеля со своей племянницей Долли и ее другом Максом, молодым музыкантом. Фрау Марта: Горничная, местная жительница с соседней фермы, помогающая по хозяйству. Водитель. Семья туристов: Пожилая супружеская пара с шалунами детьми-близнецами и сестрой, временами на ферме появляются туристы, персонажи из воспоминаний героев, Китайский артист, предприниматель, разбойник, моряк и другие.
Договорились, что Поскольку пьеса не имела четкой структуры, решили ориентироваться на рисунки. Каждый из них служил ключом к фрагменту: художник создавал визуальное воплощение темы, а затем они будут развивать  ее дальше.
Первый этап: Репетиция. Тема: "Из окошка гляжу на улочку  в маленьком городке".
Художник начинает работу над первым и вторым рисунками. Оператор подбирает нужное расстояние для съемки. Все готовы к началу съемки, Режиссер произносит магические слова: «Тишина!», «Мотор!», «Камера!», Ассистент подает хлопушку, объявляет сцену. «Начали!» «Хлопушка!». В дальнейшем происходит развитие сцены.
     Художник пытается дорисовать свой эскиз, берется за другой. Внезапно он закуривает сигарету, перечеркивает рисунок, комкает его вместе с парой других. Он встает, оглядывается по сторонам, подходит к камину и бросает туда бумагу. Чиркает спичкой, поджигает листы. С удовлетворением наблюдает, как они горят. Затем, обращаясь в пустоту, произносит: "Еще бумаги". Молодой водитель Кевин, восприняв это, как обращение к себе, спрашивает: "А где тут бумага?" Увидев ее, ах вот она, подает художнику пару листов. Художник возвращается к мольберту, расправляет новые листы, откидывается на спинку, докуривая сигарету. Режиссер молчит. Удивленный оператор продолжает съемку. Когда сигарета потушена, в кадре остается дымящийся бычок. Художник проводит по белой поверхности уверенную ломаную линию. Звучит команда: «Стоп!» / «Снято!». "Отличное начало, дубля не будет. Перерыв ", – объявляет режиссер. Все облегченно вздыхают.

Фил переговорил с ошарашенным оператором, немного успокоив его.  Считай, что мы проводим эксперимент метод скрытой камеры, художник работает, но не замечает, как мы его снимаем, сам выбирай нужные  и интересные кадры, нам нужно запечатлеть момент творчества, его сомнения и терзания. Посторонние люди и звуки нам не мешают, в этом доме они живут своей жизнью, а мы с тобой невидимы. Оператор похоже  успокоился и  далее творчески подходил к работе, уверенно фиксировал  пространство  в студии, в которой стали появлявшийся и другие персонажи. 

Сцена  два.   В саду разносится нежный  аромат лилий, следующая Марионетки.
Эмма читает:  Воздух сада пропитан сладким ароматом лилий, создавая атмосферу умиротворения.
Началась съемка. Художник, словно черпая вдохновение из этой красоты, запечатлевал на бумаге изящные формы цветов. Затем, с удивительной легкостью,  вырвал лист из блокнота, превратил его в нежный, объемный цветок оригами. второй, третий цветок. "А а теперь подойди ко мне," – обратился он к парню Кевину, чье присутствие нарушало тишину. Тот, послушно подойдя, замер в ожидании. Художник протянул руку, взяв  его ладонь, и на каждый его палец надел по бумажному цветку. Легкое движение пальцев – и в руке парня возник миниатюрный букет из трех нежных лилий.  "Это для нее," – сказал художник, кивнув в сторону Эммы, ассистентки, чьи глаза сияли любопытством. Парень, смущенный неожиданным поручением и букетом в руках, направился к девушке слегка шевеля пальчиками. Эмма, встретив его взгляд, лишь тихонько кивнула, ее щеки залил легкий румянец, выдавая волнение.
Актер произносит :Теперь у нас есть Долли и Макс...
Звучит команда: «Стоп!» / «Снято!»
    Бодрый  Актер  продолжал работать, создав размашистыми мазками эскизы одной картины, тут же откладывал  ее в сторону и взялся за вторую. Видимо, он вошел во вкус творческого процесса и снова возвращался к отложенным наброскам, что-то добавляя. После нескольких  рисунков он принялся за картины, работая  маслом кистями  на припасенных холстах. Временами что-то изменяя, вскоре появилась стопка набросков , горные пейзажи, лица героев пьесы и съемочной группы.  Эмма не вмешивалась, лишь временами читала фрагменты пьесы вслух.

Съемки продолжались, Эмма объявляла картины, Фрау, не спрашивая разрешения, приносила кофе, оператор снимал по команде режиссера. Художник занимался рисованием или на короткое время покидал студию, вскоре возвращаясь на место и продолжая писать картины. Возникающий беспорядок все больше напоминал настоящую студию художника. Кевин в перерывах включал фоном рок-музыку и помогал Фрау по хозяйству.

После ужина Филл предложил оператору Нику использовать вечерний моцион для съёмки видов фермы в сумерках. Уже было достаточно темно, и оператор, заметно ёжась от прохлады, скорее напоминал участника ночной прогулки. Они взяли камеру и фонарик и обошли ферму. Бродили до тех пор, пока в окнах почти везде не погас свет. Однако в окне Стивена всё ещё горел слабый огонёк, похожий на свечу.
Филл предложил проверить комнату старика. Оператор не сразу согласился, но, поддавшись, они медленно начали подниматься по лестнице, освещая путь фонариком. Оператор успел сделать несколько кадров. Едва коснувшись двери, Филл приоткрыл её. Комната была освещена тусклым светом свечи. На кровати сидел актёр с блокнотом перед собой. В нём, среди множества лиц, он продолжал рисовать фигуры, словно в сомнамбулическом сне, не обращая внимания на вошедших. Засняв эту сцену, оператор и режиссёр молча удалились.

Позабытая ферма внезапно ожила, привлекая множество людей. По трассе разнеслись слухи: то ли на ферме появился столетний художник, то ли там распродавали старинный сыр. Однако главной причиной ажиотажа стали голливудские съемки. Вечером сюда съезжались местные знаменитости, для которых было честью хоть ненадолго появиться на площадке, привлекая тем самым множество туристов, однажды прошел босой обросший старец с посохом словно лесной отшельник.  Заглянули группа шумных туристов из Китая, велопутешественники словно в лягушачьих шлемах, двое похожие загорелые кадеты в форме морского училища с ними бледный юный вундеркинд в очках и бойкая огненно-рыжая девица.

 На площадке Сцена: появление Аристиды.
Художник, должен набросать эскиз  лица  актрисы на холсте,  водит в воздухе кистью как бы вспоминая ее образ, задумчиво закуривает. Затем отложив кисть,  поднимается и направляется на веранду, оператор следует за ним. Художник останавливается у стены, всматриваясь в даль. Внезапно раздается звук подъезжающей машины. По лестнице слышны неторопливые шаги, и в проеме появляется она – звезда экрана, Аристида. «Я бы хотела посмотреть ваши работы», – проговорила дама, элегантно снимая перчатку. В ее голосе прозвучала неожиданная просьба. Художник, не теряя ни секунды, взял ее изящную руку и склонился над ней в поцелуе. «Непременно, сударыня». В этот момент в дверях появилась фрау Марта с подносом, на котором стоял кофейный сервиз Мейсенского фарфора. «Кофе!» – объявила она, неспешно накрывая для него столик на веранде и расставляя четыре прибора.
     Художник, обращаясь к Эмме, сказал: «Дорогая Долли, не могли бы вы принести сюда картины?» Затем, повернувшись к Кевину, добавил: «А вы, молодой человек, помогите мадемуазель». Пока они тащили кипу репродукций Хегеля, художник, установив их на полку, выбрал одну из работ. Кевин прочитал длинное название: «Из окошка гляжу на улочку в маленьком городке». Аристида внимательно осматривала картины слегка улыбаясь.  Художник усадил Аристиду за кофейный столик, рядом с ней – Кевина и Эмму. Сам же, отхлебнув глоток кофе и вытащив из кипы чистый лист, принялся делать наброски. Тут подоспела и Марта с бисквитом, появившимся словно из ниоткуда. Все обомлели. Откуда взялась эта загадочная дама? Туристка? Посмотрев картины оа удалилась с эскизом Стивена в руках.
«Стоп!» / «Снято!». События развивались своим чередом, вращаясь вокруг картин, словно по спирали.
     Режиссер, временами вглядываясь в постоянно меняющиеся эскизы, занялся правкой сценария. Теперь ему казалось, что сами картины оживают.  на ферму временами приезжают и заходят в помещение разные туристы за домашним сыром, осматривают картины, торгуются за эскизы. Временами звонил телефон с киностудии,  там очень удивились, в отсутствии жалоб от режиссера, который сказал, что  творческий процесс идет нормально, позвали администратора, которому пообещали увеличит бюджет, но старались выведать обстановку и продолжали донимать пустяковыми вопросами и бестолковыми советами.

Кевин махнул рукой в сторону едва заметной тропы. "Вот, – произнес он, – эта дорожка приведет  к запруде. Горная речка совсем рядом". Фил, мечтавший запечатлеть рассветные кадры, согласился проведать речку, и они с оператором отправились в путь еще до первых лучей солнца. Тропа извивалась среди низких кустарников, воздух был пропитан влагой от выпавшей росы. Внезапно Фил ощутил необъяснимое беспокойство. На опушке поляны, на небольшом холме, застыл волк. Настоящий десной зверь проходил мимо и замер на миг. Его взгляд, казалось, оценивал их намерения, словно он был стражем этого места. Убедившись, что путники не несут угрозы, он бесшумно растворился в лесной чаще. Но друзья не остановились. Они продолжили свой путь и вскоре вышли на живописную лужайку, где горный ручей, делая резкий поворот, образовывал небольшую запруду. И там, в воде, они увидели поразительную картину: обнаженный старик погрузился в ледяную воду с головой. Выбравшись из воды, он неспешно отряхнул капли, накинул легкую одежду, даже не пытаясь обтереться, и направился к ферме. Это был Стивен. Про появление волка никому не говорили.

     Вечером, после пары глотков из заветной фляжки, администратор разговорился с Филлом. Он сказал, что, судя по его телефонным разговорам, на киностудии довольны. – по крайней мере, проблем с неуживчивым актером пока не возникало. Администратор предположил, что именно природная толстокожесть и кажущийся пофигизм Филла спасают ситуацию. Но его собственное чутье подсказывало другое: старик лишь притворяется, искусно играет роль, и все происходящее – тщательно срежиссированная постановка. "Скоро вы сами все увидите, я это нутром чую", – прошептал он, и в его глазах мелькнул недобрый огонек.
Но на удивление съемки продолжались и неожиданно среди туристов появлялись нужные персонажи  как будто нарочно сошедшие с картин Хегеля.
    Ночью Филл  видел во сне  работу в  студии,  стоило ему сфокусироваться на определенной картине, как ее персонажи оживали, выходили из рам, бродили по приюту, комментируя работу художника и режиссера: один смеялся над его сценарием, другой предлагал восстановить «настоящую» версию событий, третий пытался вмешаться и предложить улучшения. Дети бегали по комнатам играя в прятки. Художник с портрета наблюдал со стороны, изредка бросая загадочные фразы: «Они всегда так», «Ты можешь изменить их вид, но не их сущность». Старые персонажи с картин Хегеля начинали спорить с новыми персонажами с картин Стивена, уличая их в самозванстве и узурпации.
Режиссер пытался «подчинить» персонажей, заставить их играть по сценарию. Но они бунтовали, рассказывали неудобные истории из прошлого художника, раскрывали тайны, которые тот хотел забыть.  временами звучали мелодии и голоса.  потом они   объединились против Филла. Границы реальности размывались: режиссер не понимал, где заканчивается съемка и начинается настоящее.

     В стенах дома Хегеля происходит нечто необычное. Персонажи его картин оживают, захватывая власть над реальностью. Они переписывают сценарий, преображают декорации и вовлекают режиссера в свои собственные, неведомые сюжеты. Художник, долгое время хранивший свои чувства в тайне, наконец открывается: картины – это его память, а их обитатели – те, кого он утратил. Они пришли, пробудившись к жизни его дыханием.
Округа давно не видела светских раутов, но тут появился местный активист с блестящей идеей: организовать сувенирную лавку для туристов и провести сельскую вечеринку и выставку репродукций картин Хегеля и оригиналов Стивена с аукционом в старом амбаре. Филл адресовал эти идеи к хозяину фермы, который, в принципе, не возражал, с учетом условия администратора  Ограна,  что любой посетитель фермы должен получить на это  разрешение от киностудии  и  документально оформить безусловное согласие на участие в съемках в период данного мероприятия, контроль за этим поручили вести отцу Кевина.
     Всего через пару дней амбар превратился в подобие старинной галереи, сочетающей деревенский шарм и столичный лоск. Началась настоящая деревенская гулянка: музыка местного оркестра гремела, танцы не утихали весь вечер. Кевин, не теряя времени, галантно пригласил и не отпускал Эмму. На улице стояли столы, ломившиеся от угощений. У полотен ( репродукций) художника Хегеля  и  работ Стивена собралась толпа: местная знать, нарядные соседи и любопытные туристы. Стивен с удовольствием раздавал автографы, а операторская камера не упускала ни одного интересного момента. Ближе к завершению вечера появилась Аристида и даже спела с местным оркестром на мелодию танго "Неуютно без тебя в городе чужом". Филл, озадаченный возможными расходами, почесав затылок, спросил владельца фермы, но тот успокоил, лишь улыбнулся: "Все уже оплачено". Кто же этот загадочный меценат, осталось тайной. На прощание хозяин вручил участникам группы по небольшой головке местного сыра.
      Режиссер понимает, что истинное завершение фильма лежит не в жестком контроле, а в доверии к потоку событий. Оператор Ник, словно предчувствуя неладное попросил хозяина установить дополнительные камеры наблюдения на которых он обнаружил недостающие эпизоды для полного фильма, осталось только смонтировать и добавить музыку.  К удивлению руководства кинокомпании, когда истек короткий выделенный срок съемок,  группа ушла в отпуск возвратив на студию режиссера Филла с оператором Ником и километры полученного материала из которого  родится шедевр.