Смартфон и жизнь

     Жаркое полуденное солнце не по-майски окутало тихий город какой-то особенной, бережной нежностью. Я сидел на скамье около цветущей сирени и чувствовал, как ворот моей рубахи постепенно превращается в мокрый ком.
     В руках я держал смартфон — вещь, право, бессмысленную и даже вредную для души, но совершенно необходимую, когда человеку нечем себя занять. Палец мой монотонно скользил по экрану, а перед глазами мелькали чужие лица, модные наряды прекрасного пола, сладости, «секретные» изречения мудрецов, и эти пушистые, смешные, вечно умиляющие бесконечные коты. Зачем мне всё это? Одному Богу известно. Но я смотрел. Смотрел с тем тупым, сосредоточенным вниманием, с которым студент изучает латынь, заранее зная, что завтра всё забудет.
     — Идиллия... — пробормотал я, щурясь от бликов на стекле.
     Тёплый ветер был переполнен свежим и одновременно сладким запахом нагретой солнцем сирени. Где-то за забором послышался детский смех и скрип цепной качели. Жизнь, настоящая, шумная, с запахом сирени и дешевых духов, проходила мимо, а я всё сидел, согнувшись в три погибели, и искал что-то в своём телефоне.
     Казалось, еще минута — и я вычитаю там нечто такое, отчего жизнь моя вдруг приобретет смысл, воротничок перестанет жать, да и вообще, начитавшись изречений мудрецов, начну иначе мыслить… Но по ту сторону стекла лишь продавали крем для похудания, предлагали во что-нибудь вложить свои кровно заработанные, и неистово сокрушались о погоде в Петербурге.
     На душе стало невыносимо грустно. Захотелось чаю с лимоном, глубокого кресла и чтобы кто-нибудь пожалел — просто так, за то, что я человек, вынужденный коротать свой век, тыча пальцем в холодное стекло под этим равнодушным, палящим солнцем.
     В самый разгар моих меланхолических раздумий, тишину прорезал оглушительный, можно даже сказать, захлебывающийся лай.
     Из-за куста сирени, волоча за собой обрывок какой-то грязной веревки, выскочила небольшая чёрная собачонка — из тех неопределенных пород, в которых глубина взгляда искупает беспорядок в доме. Она подбежала к скамье и, приняв  воинственную позу, принялась меня облаивать. В её больших карих глазах читалось искреннее негодование: она точно видела в этом светящемся смартфоне личного врага или, по меньшей мере, что-то опасное.
     — Поди прочь! — прикрикнул я, невольно пряча телефон за спину.
     Но собака не унималась. Она крутилась волчком, взрывая лапами сухую землю, и оглашала всё кругом таким лаем, будто я держал в руках не телефон, а украденную у неё кость.
     Я снова посмотрел на экран, потом на собаку, и почему-то мне вдруг стало совестно. Собака была живая, злая и пыльная, она вся дрожала от неподдельной и даже игривой страсти, в то время как я сидел, точно привязанный, поглощенный информационным шумом.
     — Вот неугомонная... — вздохнул я, убирая телефон в карман.
     Собака замолчала так же внезапно, как и начала. Она посмотрела на меня с глубоким презрением, один раз чихнула и, вильнув куцым хвостом, деловито потрусила к пруду. А я остался удивлённо сидеть в тишине, чувствуя, как в кармане беззвучно и бесполезно вибрирует уведомление о чём-то новом и, должно быть, очень важном.
     Вслед за собакой из-за тех же кустов сирени медленно появилась фигура в сером поношенном пиджаке. Это был Иван Петрович — человек тишайшего нрава и болезненной страсти к новостям.
     Он шёл, странно вытянув шею и уткнувшись носом в свой смартфон. Ноги его жили своей отдельной, косолапой жизнью, чудом обходя лужи, в то время как его помыслы пребывали где-то в облаках мечтаний.
     — Иван Петрович! — окликнул я. — Ваша ли это собака только что меня облаяла?
     Он остановился, но головы не поднял. Его большой палец судорожно дернулся по экрану, точно в попытке стряхнуть  пыль.
     — А? Что? — пробормотал он, будто его только разбудили. — Представьте себе, голубчик, оказывается, что слишком длинные пиджаки старого пошива с тремя пуговицами нынче не в моде! А брюки теперь…
     — Собака, говорю, ваша облаяла меня! — повторил я громче, прерывая речь Ивана Петровича.
     — Собака? Ах, да... Жучка... — он наконец поднял на меня мутный, сонный взгляд. — Она сама по себе, знаете ли... У неё свой интерес, у меня свой. Она всё больше по части костей, а я вот... просвещаюсь. Пишут, что нынче в моде галстуки шириной около девяти сантиметров, а также приталенные рубашки. Поразительно!
     Жучка в это время с остервенением рыла яму под соседним клёном, засыпая песком начищенную обувь своего хозяина, но тот этого не замечал, так как с головой погрузился в созерцание экрана. Он побрёл дальше, точно заговорённый, ведомый невидимым поводком прогресса. И стало мне ясно, что мы отчасти с ним — пара. Точно два пленника, только посаженных в разные клетки, из которых нет иного выхода, кроме как через это холодное стекло в чужую, выдуманную жизнь.
     Я с недоверием и внезапным ожесточением посмотрел на свой смартфон. В нем было что-то глубоко унизительное. «В воду его! — мелькнула шальная мысль. — В пруд: к лягушкам и карасям!»
     Я даже встал со скамьи, размахнулся, чувствуя в руке приятную тяжесть приговоренного предмета.  Еще мгновение — и раздался бы спасительный всплеск... Но в этот самый миг смартфон в моей ладони коротко и властно вздрогнул, отчего во мне что-то отозвалось. Я невольно опустил руку. Глаза сами собой с жадностью прильнули к стеклу. «Наталья_ноготки оценила вашу фотографию», — прочитал я.
     И всё: мир замер. Гнев мой внезапно испарился, как капля воды на раскаленной плите. «Наталья_ноготки! Та самая, что в прошлый вторник пересмотрела всю мою фотогалерею в сети...» — сердце застучало мелко и часто.
     Я осторожно, почти нежно вытер экран рукавом рубахи и снова опустился на лавочку. Пруд неподвижно зеленел, Жучка где-то вдали догрызала верёвку, а я, совершенно позабыв о настоящем, принялся дрожащими пальцами гладить стекло смартфона. Солнце всё так же беспощадно палило затылок, но мне было не до него. Как, в сущности, мало нужно человеку для полного счастья! Какая-нибудь электронная чепуха, мимолетный знак внимания  — и вот уже венец творения возвращается в тихую, довольную обыденность.
     — Жизнь в красках… — прошептал я, улыбаясь светящемуся экрану.
     Кругом стало тихо, знойно и бесконечно пусто. Только где-то далеко за пыльными кустами всё ещё слышался лай Жучки — единственного существа в этом городе, которое не нуждалось в новостях из мира моды, чтобы чувствовать себя по-настоящему живым.

P.S.
Полную версию книги (сборник рассказов "Малые миражи") со скидкой и в удобных форматах читайте на Литрес-Черновики: ввиду редакционной политики настоящего ресурса, при исчезновении прямых ссылок, - пожалуйста, выполните внутренний локальный поиск на на Литрес с запросом "Игорь Бовсуновский".

Следовать за мной: https://t.me/ibovsunovski
(Авторские книги, музыка и всё творчество в одном месте)