Натюрморт-ожившие предметы

«Когда я пишу подсолнухи, я ищу в них не просто сходство, а символ тепла и
благодарности»
(Ван Гог)

Натюрморт – жанр, изученный искусствоведами вдоль и поперёк. Кажется,
что уже здесь нечего и добавить: кажущаяся «незамысловатость» данного
жанра говорит сама за себя. Но если углубится в эту тему, приложив теорию
светотени, то всё можно представить совсем в другом ракурсе!
Начиная с древних египтян, где элементы натюрморта встроены в общие
композиции, рассказывающие о сценах приношения даров богам или
ритуалов погребения. Греки античности уже при раскрашивании своей
посуды применяли изображение бытовых вещей под углом – чисто как
цветовой орнамент.
Пропускаем стадию братьев Ван Эйков, Джотто и всех творцов итальянского
проторенессанса – в тот период натюрморт не выделился ещё в
самостоятельный жанр из общего обильного живописного потока. И
начинаем рассмотрение только начиная с Малых голландцев – что
рассматривали натюрморт как своеобразную выставку и «витрину в торговой
лавке» своих достижений в науке и технике, наполняя полотна видами
географических карт и глобусов. А мистические итальянцы тяготели к
религиозной символике и атрибутике, связанной с верой – украшая стены
своих домов красивыми «обманками» с изображением даров, что посылает
им их прекрасная земля.
В натюрморте важную роль играет сама композиция, соотношение между
изображаемыми неживыми предметами и цветотенью. И ещё можно
добавить ту «чистую идею», что художник вкладывает в своё произведение, а
заодно и «адресата» – того, кому непосредственно адресовано живописное
полотно. Может быть, холст пишется для интерьера помещения, чтобы
банально украсить стену или расширить пространство (или, наоборот, его

уменьшить), куда помещается готовое произведение. Возможно, чтобы
привнести в интерьер определённую центральную точку – для того, чтобы
размещённые в комнате или зале предметы ощущались как единая
общность…
Здесь дело вкуса... и тех задач, что поставил перед собой живописец! Но суть
жанра не меняется. Бытовые предметы объединены в единую композицию,
где раскрывается их функциональная и эстетическая сущность. Как писал
Жан-Батист Симеон Шарден: «Я должен забыть всё, что видел до этого и
смотреть на предмет так, будто вижу его впервые».

Общее большое пространство остаётся за границами полотна, как бы «за
скобками». И зритель сам должен додумать, что он бы хотел увидеть. Каждая
вещь в натюрморте имеет свой характер и собственную идею. И здесь на
первый план выступает мастерство живописца-творца: как ему удаётся при
помощи кисти и красок проникнуть в невидимую суть предмета, чтобы в
буквальном смысле «вынуть из него душу», а затем продемонстрировать
зрителю. Техника может быть разной: от толстых мазков мастихина – до
нанесения краски кончиками пальцев!
Важен даже не стиль – кубизм или гиперреализм – главными составляющими
являются искренность и вкус художника. В натюрморте, как нигде в других
полотнах, особое внимание уделяется крохотным деталям, что, в конечном
итоге, и создают полотно в целом. В приоритете зрительского восприятия –
особое настроение, исходящее от произведения.  
Натюрморт – всегда кусочек маленькой мёртвой жизни, вырванный из общей
картины окружающего динамичного мира (искусственно умерщвленного
художником в угоду человеческого глаза). Это та щель, сквозь которую
зритель проникает в мир вещей, застывших в одну секунду – и как бы
вобравших в себя остановившееся время! Вещи замерли, а с ними остановило
свой бег и само время...  

«Остановись мгновенье ты прекрасно!» – воскликнул Фауст и канул в бездну
вечности… Но оставим в покое пафосную классику. Мы же сейчас говорим о
земном!
*
...Мне всегда нравилось рисовать старые советские вещи. Они хранят в себе
память детства и другой ушедшей жизни: запах того мифа, внутри которого
мы все жили долгие годы. В силу вступают уже ассоциации зрителя, для кого
изображённые на полотне вещи несут ещё и символический смысл,
спрятанный в глубинах нашей памяти.
Может потому среди российских художников так популярны натюрморты с
деревенской тематикой: глиняные горшки, самовары, деревянные ложки,
расписные полотенца и скатерти. В советской литературе аналогом можно
считать движение «деревенщиков», созданное специально, чтобы потеснить
литературных либералов 70-80 годов в советской литературе.
Социалистические натюрморты с пионерской символикой, разные горны и
барабаны. Комсомольские карты новых строек... или открытые консервные
банки, алюминиевые ложки и вилки! Это всё – просто вещи, но они говорят о
целой эпохе и стране, что как Атлантида исчезла в глубинах истории.
Предметы могут не только останавливать время (сохраняя внутри самих
себя), но и оживлять его течение через наши ассоциации, что когда-то
связывались с вещами, давно ставшими уже ненужными.
Но может ли натюрморт заглянуть в будущее или он принадлежит только
вещам прошлого? Но тут совсем другая тема – о ней поразмышляем в другой
раз.
Мы живём в реальности, сконструированной из мифов, что активно
генерирует окружающая информационная среда. И это – новая реальность, от
неё никуда не спрятаться. Увы, сегодня мир сжался до экрана мобильного
телефона!
Натюрморт, возникнув когда-то как самостоятельный жанр живописи,
переживает новую волну интереса к себе. Но он меняется, как и всё

окружающем мире! Какие вещи станут главными на полотнах современных
художников – покажет время в исторической перспективе (что всегда
находится рядом – и уже сегодня стоит на пороге, готовое переступить его в
любую секунду: так уж устроена жизнь!). А какие ассоциации будут
вызывать в нашем сознании эти новые предметы – покажет только время. 

«Предметы требуют от художника понимания их веса, объёма и того места,
которое они занимают на земле», – писал в своём учебнике по живописи
горячо мной любимый Кузьма Петров-Водкин, определяя натюрморт как
«исследование пространства».
А пока мы будем рисовать то, что нас волнует: самовары, деревянные ложки
и глиняные горшки, связанные с нашим детством и бревенчатыми стенами в
домах бабушек и дедушек. Ведь наш миф «поселковых поколений» ещё жив
на планете. И слава Богу!