Основной инстинкт 20. Бытовая магия не по-Фрейду

«Основной инстинкт» 20. БЫТОВАЯ МАГИЯ (не по-Фрейду)

Начало - https://valafila.livejournal.com/114447.html

Пахнет разрыв-травой,
Мучаюсь этим запахом.
К тебе ли прилепит соблазном,
В себя ли уйду – все равно!
Запах смерти тягучий
Близостью душной зовет
И разрывает мне сердце.
(Анна Буссо)


Самое сложное было пережить посадку самолета. Я всегда тяжело выносила полеты, особенно, посадку, но в этот раз происходило что-то запредельное. Дышать становилось все труднее, звук двигателя сливался с шумом в голове, лицо и руки стали влажными и холодными. Я пыталась дышать глубоко и медленно, чтобы остановить охватывающую все мои внутренности тошноту. Стюардесса стояла рядом, поднося бумажный пакет. Я отодвигала ее руку – не поможет. Меня буквально разрывало изнутри. Я прижала свои холодные руки к животу, чтобы хоть как-то успокоить пульсирующую боль внизу: «Неужели это конец?! И я не выдержу, и мы не выдержим…». Людмила с соседнего кресла молча и прямо смотрела на меня с тем же вопросом в глазах. Но в них не было ни поддержки, ни сочувствия.
… Бессмысленно было потом ругать себя последними словами за такую тупую беспечность и элементарную безграмотность в вопросе безопасности на ранних сроках… тем более моего травмированного аварией организма.
Всецело поглощенная состоянием будущего материнства, мечтами о новом мире, моем, личном (уже скоро этот мир проявится в реальности!), я не замечала ничего вокруг и у себя под носом. Меня ничуть не насторожила просьба Людмила никому не говорить о моем состоянии, и, особенно, ему, виновнику моего состояния. Меня также не удивили оказавшиеся в доме все медицинские бумаги – мои обследования, заключения, снимки УЗИ…, причем оригиналы. (Ведь несколько лет назад также были изъяты из больницы все следы моей попытки суицида*.) И даже ее внезапное предложение об этой поездке-полете в Москву к ее родственникам то же не вывело меня из моих грез наяву. Я прямо-таки обрадовалась - «Отлично, я давно не была в первопрестольной!». Я легко оформила как раз по графику положенный мне отпуск, закинула за спину рюкзак с походной одеждой, в руки - сумки с подарками…  тяжеловато, но как-нибудь дотащу, не привыкать.
…И страдать, отчаиваться, посыпать «главу пеплом» тоже было нельзя, - неприлично в гостях у именитых и состоятельных родственников моей учительницы и наставницы. А слабость и белое, как мел, лицо, - это от головокружения в полете.
Хорошо, что недалеко оказалась женская консультация (мы нашли ее, выйдя из гостей под видом прогулки). Дежурная врач категорически потребовала вызвать скорую и отправить меня срочно в больницу: «Она у вас белая от потери крови!».
     - Она такая от природы, - успокоила Людмила врача. – Сделайте сильные кровеостанавливающие, а вопрос с больницей мы решим сами позже.
…Я до сих пор не понимаю, почему я не ушла, наконец, просто не сбежала, куда глаза глядят, от своей Учительницы, Наставницы, Поэта-Медиума и Крестной Матери… Какими угодно высокими эпитетами ни назови это явление «не от мира сего», всех потерь и лет моей жизни от этого не вернуть и не исправить! У меня словно отказали все инстинкты и, самый главный, - самосохранения и безопасности. Я как на крыльях (самолета) неслась к пропасти! Похоже, ее бабке с дедом удалось передать ей еще в детском возрасте ведовствО и приемы колдовства, как она сама мне рассказывала! А может, это свойство всех поэтов-медиумов - запросто общаться с Высшей силой и так управлять с их помощью простыми человеками, что даже после страшной аварии, перетряхнувшей весь мой несчастный организм, мои мозги так и не встали на место?!
Но только одно я поняла окончательно и бесповоротно, что по доброй воле и «в трезвом уме и твердой памяти» моя учительница никогда и на за что не отпустит меня, свою верную ученицу, на волю, в свободную жизнь. И что есть у нее эта неведомая магическая сила, справиться с которой мне не дано.
После трагического события (которого по счету!) в самолете мое очарование гипнотической поэзией мастера слова, или поэтического гипноза, все одно, стало сходить на нет. Я постепенно стала выходить из-под влияния ее авторитета и по возможности отстраняться от корректуры ее поэтических творений. Но изменилась и тематика поэта, и риторика: Людмила заметалась, она переходила от печально-созерцательной лирики к экспрессивной, на грани истеричности и обратно.
             …
Кончали любовь – начинали арбуз.
И так – всю ночь и все лето:
Любовь и арбуз… Любовь и арбуз…
Усердно клевали черные семечки
Два голубя в чердачном проеме,
Он и она.
И семя опять подымалось на них!
И густо алела арбузная мякоть!
(Анна Буссо)

Она стала все больше прибегать в «белому стиху», в котором использовала не мистифицированный образ «гения чистой красоты» и «демонического соблазна», а конкретные оценки события-места-времени-героя с вполне понятной идентификацией. В (вышеприведенном) стихотворении дана яркая и ясная оценка моей попытке выйти в свою женскую жизнь. И этой попытки мне не простили. Я больше не удостаивалась чести быть ни музой, ни «Галатеей», ни идеалом Женщины и Красоты:
          …
Вдруг оказалось: ложь была.
С тобою рядом шла в подружках,
По вечерам ко мне брела.
Лежала на моих подушках.
А я притворщицу жалела,
С тобою вместе берегла.
Я ложь твою, как ошалела!
В тебе любила, как могла…
(Анна Буссо)

А саму себя Людмила по-прежнему считала «неотмирной», «медиумической», «помеченной Свыше»:

…Кто я!
Иностранка? Вегетарианка?
Приманка для вампиров,
Стерилизованная на все пять чувств?
Страдаю от любого прикосновения жизни
С аллергией на ВСЁ.
Бью поклоны Господу Богу.
Но он их не принимает.
Они для него – то же,
Что обед в диетической столовой.
(Анна Буссо из «Vita allergia»)
               
Но мне это было уже неважно: вместе с тяжелой потерей - моей последней надежды устроить счастливую женскую, а главное, материнскую, жизнь – я потеряла и веру в «божественное» происхождение-предназначение таланта, гения, поэта. …Правда, упомянутый в заголовке поста Фрейд относит подобные проявления «гениальности» больше к психопатологии. Значит, тем хуже для меня, находящейся в то время в еще очарованном состоянии разума и отчаявшейся что-либо изменить, исправить… Разве что «пока смерть не разлучит нас»!
Впрочем, она не заставила себя долго ждать, - Смерть. Она пришла, как положено, - внезапно, и страшно, и больно. И ничто не спасло от участи, принесенной этой Великой гостьей, одним взмахом своей Косы разрушающей все чары.

          ...
Как озноб – за спиною твой смех.
Так и будешь. Мой тайный палач!
Для своих безотрадных потех
Строить мне эшафоты удач.
Ненасытна бескровная месть.
Не осветится заревом зла
Есть палач свой у каждого, есть!
Там, где раньше любовь цвела.
(Анна Буссо)



Продолжение следует.

VALA FILA

*УЧИТЕЛЬ - УЧЕНИК. ДО СМЕРТИ... («Вторая древнейшая 02») -