Чужие огни - Домашние разговоры. Папа на пенсии

    Меня зовут Николай. Мне сорок два. Я IT-специалист.
    На своей работе я привык к логике, алгоритмам и четкой последовательности действий. В моем мире ошибки — это баги, которые можно исправить патчем. В моем мире все имеет причину и следствие. Если нажать кнопку — произойдет действие. Если не нажимать — ничего не произойдет.
    Но потом папа вышел на пенсию.
    И мир перестал подчиняться законам физики.
    Папу зовут Борис Иванович. Ему шестьдесят пять лет. Три месяца назад он получил трудовую книжку на руки, пожал руки коллегам, забрал премию (небольшую, но приятную) и ушел в закат. Мы думали, он будет сажать помидоры на даче, читать газеты и смотреть «Поле чудес».
    Мы ошибались.
    Кто-то, я не знаю кто, подарил ему смартфон на день рождения. Папа долго сопротивлялся: «Зачем мне этот кирпич, у меня есть кнопочный, он звонит — и ладно». Но подарок есть подарок. Он взял телефон. Потом подключил интернет. Потом нашел ютуб.
    И все.
    Первые две недели он смотрел, как варят мыло. Потом — как разбирают двигатели. Потом — как готовят грузинские хачапури. А потом алгоритм ютуба сделал свое дело. Однажды папе показали ролик про правильную зарядку по утрам. Потом — про копилку для денег. Потом — про то, как спастись от инфаркта с помощью куркумы.
    Алгоритм понял: Борис Иванович — пожилой человек, который боится смерти, хочет быть полезным и верит всему, что говорит голос за кадром.
    Алгоритм нажал на курок.
    Теперь папа — гуру. Профессор. Мессия в спортивном костюме и домашних тапочках. Он смотрит ютуб по шесть часов в день, делает скриншоты, записывает советы в блокнот (да, в бумажный, каллиграфическим почерком, как в прошлом веке), а потом учит меня жить.
   
    — Коля, — говорит он, входя в комнату, когда я работаю. — Ты знаешь, что кофе натощак разрушает печень?
    Я смотрю на свою кружку. Кружка полная. Черная, свежая, пахнущая счастьем.
    — Пап, я пью кофе пятнадцать лет. Печень пока на месте.
    — Она не подает сигналы, пока не станет слишком поздно, — говорит он. — Я вчера смотрел. У одного мужика был камень в желчном размера с кулак. Он тоже думал, что все нормально.
    — Кулак — это много.
    — Вот видишь. А все из-за кофе. Смотри, я тебе скину ссылку. — Он достает телефон, тычет пальцем в экран. — Ой, подожди, как там… Куда нажимать?
    — Пап, не надо ссылку. Я верю.
    — Ты не веришь. Ты отмахиваешься. Я же вижу.
    Он прав. Я отмахиваюсь. Потому что это уже четвертый совет за сегодня. Восемь — на прошлой неделе. Три — на позапрошлой. У папы выработалась система: он просыпается, делает зарядку (по ютубу), завтракает (только полезное, потому что «белый хлеб — это яд»), открывает ютуб и начинает прокачку.
    Всего за три месяца он стал экспертом:
    — по здоровому питанию (куркума, имбирь, лимон по утрам, никакого сахара, хлеб только безглютеновый).
    — по физическим упражнениям (приседания исцеляют, отжимания продлевают жизнь, планка заменяет паспорт).
    — по инвестициям (золото, недвижимость, криптовалюта — это все мошенники, лучше копить в конверте под матрасом).
    — по воспитанию детей (меня, которому сорок два, он все еще считает ребенком, потому что я не ем куркуму по утрам).
    — Коля, — говорит он на следующий день. — У тебя есть копилка?
    — Нет, пап.
    — А зря. Я смотрел ролик. Один мужик копил два года по сто рублей в день. Накопил на машину.
    — На какую?
    — На «Ларгус». Поддержанный.
    — Пап. Я IT-специалист. У меня зарплата позволяет не копить по сто рублей.
    — А ты не хвастайся, — обижается он. — Деньги любят тишину. Тоже, кстати, из ролика.
    — Про «деньги любят тишину» — это народная мудрость. Ей сто лет.
    — А я узнал из ролика. Значит, народная мудрость теперь подтверждена экспертом.
    — Кто эксперт?
    — Дядя Саша. У него канал «Бабкины советы для взрослых людей». Он на пенсии, как и я. У него полмиллиона подписчиков.
    Я молчу. Потому что спорить с человеком, у которого есть авторитет в виде дяди Саши с ютуба, — это как спорить со священником в церкви. Ты можешь быть прав, но атмосфера не та.
    Папа смотрит на меня. Ждет. Хочет, чтобы я сказал «спасибо, пап, я тоже начну копить». Но я не могу. Потому что вместо копилки у меня ипотека, кредитка и три подписки на стриминговые сервисы, которые я забыл отменить.
    — Пап, — говорю я. — А ты не думал, что не всем советам стоит доверять?
    — Это не советы. Это проверенная информация.
    — Откуда проверенная?
    — Дядя Саша сказал.
    — А кто проверил его?
    — Он сам. У него все на личном опыте. Он рассказывал, как он копил, как похудел, как бросил курить. Даже фото показывал. До и после.
    Я закрываю ноутбук. Понимаю, что сегодня работать не получится. Папа в ударе. Он не уйдет, пока не просветит меня.
    — Пап, давай так. Я слушаю. Пять минут. Потом я работаю.
    — Работа подождет. Здоровье не купишь.
    — Хорошо. Что у нас в повестке?
    Он садится напротив. Достает блокнот. На обложке написано «Мудрость поколений (проверено)». Я не знаю, кто проверял. Может быть, дядя Саша.
    — Первое, — говорит он, открывая блокнот. — Белок. Ты ешь достаточно белка?
    — Пап, я ем три раза в день. Иногда — четыре. Белок там есть.
    — А ты считал? Норма — два грамма на килограмм веса. Ты весишь восемьдесят? Значит, нужно сто шестьдесят граммов белка в день.
    — Я не считаю.
    — А надо. Яйца, мясо, рыба, творог. Я вчера купил творог. Пять процентов. Самый полезный. Будешь?
    — Не хочу.
    — А зря. Творог с куркумой — это эликсир молодости. Я смотрел.
    Куркума. Это отдельная песня. Папа добавляет ее во все. В суп, в чай, в яичницу, даже в компот. На прошлой неделе я зашел на кухню и увидел, как он сыпет оранжевый порошок в творог. Творог стал желтым. Он ел его и улыбался.
    — Пап, — спросил я тогда. — А ты уверен, что куркума вообще усваивается?
    — С перцем. Перец нужен. В ролике сказано: куркума не усваивается без черного перца.
    — И ты добавил перец?
    — А как же.
    Я смотрел на желтый творог с черными точками. Мне было страшно.
   
    Вернемся к сегодняшнему дню.
    — Второе, — говорит папа. — Зарядка. Ты делаешь ее по утрам?
    — Пап, я встаю, пью кофе и сажусь за ноутбук. Я работаю по восемь часов.
    — Это неправильно. Надо размяться. Проснулись — потянулись. Потянулись — подышали. Подышали — присели. Я уже делаю тридцать приседаний каждое утро.
    — Поздравляю.
    — И ты будешь. Я тебе скину видео. Там комплекс для начинающих. Всего семь минут.
    — У меня нет семи минут утром.
    — А ты встань на семь минут раньше.
    — Пап, я и так встаю в восемь тридцать. Если я встану в восемь двадцать три — я так и не проснусь.
    — Привыкнешь.
    Золотое правило папы на пенсии: «Привыкнешь». Привыкнешь к куркуме. Привыкнешь к зарядке. Привыкнешь к копилке. Привыкнешь к тому, что мир изменился, а ты — нет, и теперь твой единственный авторитет — это дядя Саша, который на самом деле, возможно, обычный пенсионер из Саратова с камерой на штативе.
    Но папа не слушает.
    — Третье, — говорит он. — Сон. Ты высыпаешься?
    — Нормально.
    — А сколько часов?
    — Шесть-семь.
    — Мало, — он качает головой. — Норма — восемь. В ролике говорили, что недосып ведет к ожирению, диабету и болезни Альцгеймера.
    — Я не сплю восемь часов, потому что у меня работа, папа. Проекты, дедлайны, клиенты.
    — А ты смени работу.
    Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Он не шутит.
    — Пап. Мне сорок два года. У меня ипотека. Я не могу просто взять и сменить работу, потому что нужно больше спать.
    — Здоровье важнее ипотеки, — говорит он. — Ипотеку можно выплатить. А здоровье — нет.
    — Ты прав. Ипотеку можно выплатить. А здоровье — нет. Но если я потеряю работу, я не смогу платить ипотеку. Тогда у меня не будет квартиры. И здоровье мне не поможет. Потому что я буду жить под мостом.
    — Пессимист, — бормочет он. — Все вы, молодые, пессимисты. Раньше люди верили в лучшее.
    — Раньше люди верили, что Земля плоская.
    — Не умничай.
    Я не умничаю. Я просто пытаюсь выжить в новом мире, где мой отец, который три месяца назад не знал, как открыть мессенджер, теперь учит меня жить.
    Кстати, о мессенджерах.
    — Коля, — говорит папа. — Ты видел новый ролик про воду?
    — Про какую воду?
    — Про структурированную. Оказывается, обычная вода из-под крана — это не вода. Это мертвая жидкость. Ее нужно замораживать, потом размораживать, потом пропускать через магнит.
    — Через магнит?
    — Да. Я уже заказал на «Озоне». Двести рублей. Классная штука. Вода становится живой, разгоняет метаболизм и омолаживает кожу.
    — Пап. Вода из-под крана — это вода. H;O. В ней нет ничего плохого. И магнит ее не омолодит.
    — А дядя Саша говорит, что омолодит.
    — Кто такой дядя Саша?
    — Я тебе говорил. У него канал «Бабкины советы для взрослых людей». Он на своем опыте проверил.
    — Ты с ним знаком?
    — Нет. Но он настоящий. У него полмиллиона подписчиков. Я смотрел комменты. Там все пишут «спасибо, дядя Саша, вы нас спасаете».
    — Пап, это боты. Или такие же пенсионеры, которые верят всему, что видят в интернете.
    — А вот это уже хамство, — обижается он. — Ты хочешь сказать, что мы все глупые?
    — Я хочу сказать, что нужно проверять информацию.
    — А ты проверял? Может, магнит работает. А ты просто не хочешь верить, потому что привык пить мертвую воду.
    Я сдаюсь. Снова.
   
    Знаете, есть такой феномен: когда выходишь на пенсию, у тебя появляется время. И пустота. И непонимание, куда деть себя, если с работы не звонят каждое утро, не просят отчеты, не ставят дедлайны. И ты начинаешь искать опору. Кто-то находит ее в саде, кто-то — в телевизоре, а кто-то — в ютубе, где добрый дядя Саша говорит тебе, что ты все делаешь правильно, что ты можешь быть полезным, что куркума и магнит решат все твои проблемы.
    Папа нашел дядю Сашу.
    И теперь дядя Саша говорит голосом моего отца.
    — Коля, — слышу я на следующее утро. Я еще в кровати. За окном — семь утра. Суббота.
    — Пап, я сплю.
    — Вставай. Я тут подумал. Ты не встаешь рано, потому что у тебя нет ритуала.
    — У меня есть ритуал. Я просыпаюсь, засыпаю снова, потом опять просыпаюсь. Через полчаса я окончательно встаю.
    — Это не ритуал. Это прокрастинация. Я смотрел ролик. Надо начинать день с улыбки.
    — Пап, я сорок два года начинаю день без улыбки. И ничего.
    — А ты попробуй. Улыбнись. Прямо сейчас.
    Я лежу. Смотрю в потолок. Улыбаюсь. Чувствую себя идиотом.
    — Ну что? — спрашивает он.
    — Лучше не стало.
    — А надо громко. «Ааааа!» — он издает странный звук. — Чтобы легкие раскрылись.
    — Пап, выйди, пожалуйста. Я оденусь и приду на кухню. И мы спокойно поговорим. Без «ааааа».
    Он выходит. Я лежу. Вздыхаю.
    На кухне меня ждет завтрак. Овсянка. На воде. Без соли. Без сахара. С куркумой.
    — Я не буду это есть, — говорю я.
    — Будешь. Полезно.
    — Пап, я хочу яичницу. С беконом. С хлебом. С маслом.
    — Ты хочешь инфаркт.
    — Я хочу завтрак, который я могу съесть без сожаления.
    — Сожаление придет позже. Когда колени заболят.
    — Мои колени в порядке.
    — Они не будут подавать сигналы, пока не станет слишком поздно, — снова говорит он. Это его новая любимая фраза. Он ее, наверное, из того же ролика выучил.
    Я не ем овсянку. Я иду к холодильнику, достаю яйца, бекон, хлеб. Папа смотрит с ужасом, как я жарю все это на сковородке. Масло шипит. Жир пахнет счастьем.
    — Коля, — говорит он тихо. — Я переживаю.
    — Пап, я тебя люблю. Но я не буду есть овсянку с куркумой. И не буду делать зарядку по утрам. И не буду копить по сто рублей. И не буду пить воду через магнит.
    — Почему?
    — Потому что я — взрослый человек. И я сам решаю, как мне жить.
    Он молчит. Долго. Потом берет свою тарелку с овсянкой, садится за стол, ест. Я ем яичницу. Мы не разговариваем.
    Наверное, я его обидел.
   
    Вечером, когда уже поздно, я заглядываю к нему в комнату. Он сидит за столом, смотрит ютуб. На экране — дядя Саша. Дядя Саша говорит: «Здравствуйте, дорогие. Сегодня поговорим о том, как не ссориться с детьми, которые выросли, но не выросли».
    Папа не замечает меня. Экран тускло светит в темноте. Дядя Саша продолжает:
    — ...потому что у каждого поколения — свой опыт. Но если вы хотите сохранить отношения — не давите. Дайте им самим додуматься. Даже до куркумы.
    Папа выключает видео. Оборачивается. Видит меня.
    — Коля.
    — Пап.
    — Ты не обижаешься?
    — На что?
    — Что я тебя учу.
    — Обижаюсь, — говорю я. — Но люблю больше.
    Он кивает. Потом зачем-то встает, подходит ко мне, обнимает. Сухо, по-мужски, похлопывает по спине.
    — Ты сам знаешь, — говорит он. — Про здоровье. Про копилку. Про все. Я просто... время появилось.  А ты вечно занят. Вот я и решил — буду тебя учить. Хоть какое-то общение.
    — Ты помогаешь, — говорю я. — Даже через ютуб.
    — Я его удалю, — говорит он. — Дядю Сашу.
    — Не надо. Ты же любишь его.
    — Люблю. Но тебя больше.
    Мы стоим в темноте. За окном — фонари. Где-то лает соседская собака.
    — Завтра, — говорю я. — Давай завтра вместе посмотрим, как разбирают двигатели.
    — А не скучно тебе?
    — Я вырос на этих разборках. Помнишь? Ты меня еще учил, чем карбюратор отличается от инжектора.
    — Ты не запомнил.
    — Зато сейчас запомню. С тобой.
    Он улыбается. Я вижу это в отражении телевизора.
    — Хорошо, — говорит он. — Но сначала зарядка.
    — Пап.
    — Шучу. Но куркуму будем пить вместе.
    — Куркуму — нет. Чай — да.
    Он вздыхает. Я выхожу.
    Но знаете, что я понял?
    Папа не переделает меня. Я не переделаю папу. Но мы можем смотреть двигатели. И пить чай. И иногда — да, иногда слушать дядю Сашу. Потому что дядя Саша, как ни крути, дает надежду. А надежда в шестьдесят пять — это дорогого стоит.
    Даже с куркумой. Даже с магнитом. Даже с копилкой.
    Главное, чтобы кто-то сидел рядом. И не спорил.