Давай оставим все как есть... - продолжение. 23

Возвращение домой... Впервые задумался: почему так происходит? Домом могло стать любое место на Земле, где мы были вместе. Нас встретил Ахмад. Мы не сообщали ему, но он увидел во сне Наденьку, она просила встретить, и он решил просто проверить. Его отец запретил, но подвернулись хорошие клиенты в аэропорт, и он не возражал против поездки сына. Мальчишка стоял в толпе с бордовой розой в руке...

"Куда тебе!" — подумал я. — "Ты так молод! Что хочешь ты сказать этой розой, Ахмад?" Внутри что-то щёлкнуло, и я почувствовал, как ревность вновь вошла в моё сердце: "Неужто и этому желторотому юнцу захотелось оказать знак внимания моей любимой? Как это понимать? Он младше моего внука, не говоря о сыновьях."

Ахмад поспешил к нам, и, не успел я что-либо понять, он кинулся обнимать меня, прижимаясь к моему плечу. Он желал мне долголетия и крепкого здоровья, поздравляя с юбилейной датой, вручил свою розу и только после этого вежливо поздоровался с Наденькой.

Усадив любимую на заднее сиденье, сам сел на переднее. Меня терзало чувство вины перед ним за мысли при встрече, а он весело рассказывал о новостях, произошедших за время нашего отсутствия. Мы ехали, говорили с ним, Наденька молчала. Она сидела за моей спиной, вроде как смотрела в окно. Мы почти подъезжали к Хайфе, когда Ахмад резко затормозил, съехав на обочину, и выскочил из машины. Оглянувшись, увидел, как он, открыв дверь, бережно поддерживает любимую — она была без сознания. Ночное шоссе, редкие машины...

На моё счастье проезжала патрульная машина. Полицейские остановились, вышли из машины: один из них начал звонить куда-то, другой, отодвинув Ахмада, пытался привести в чувство любимую. Решение было принято ими мгновенно: я сел рядом с Наденькой, прижав её к себе, Ахмад — за руль, и в сопровождении полицейской машины мы помчались в клинику. Нас там уже ждали. Я отдал Ахмаду ключи от квартиры, попросил его отвезти чемоданы и выложить купленное в холодильник. Он кивал головой и по-мальчишески плакал, не скрывая слёз.

Моё сердце замирало от страха. Наденьке сделали МРТ, результаты немного напрягли врачей: они предположили микроинсульт, объясняя его причину полётом. Говорили о необходимости отдыха, приёма препаратов и обещали ближе к обеду отпустить домой, а пока ей были сделаны уколы, погрузившие любимую в глубокий сон.

Наступило предрассветное время, она лежала в трёхместной палате, я сидел на стуле рядом, когда на пороге появился мой бородатый друг. Приглушённым голосом, не стесняясь в выражениях, он обвинял меня в эгоизме, в невнимательном отношении к любимой; многое услышал я от друга в то раннее утро. Смотрел на него и думал, насколько крепки его чувства к моей жене: он даже не пытается их скрыть.

Но я не ревновал. Не было повода для ревности. Мало ли кому может нравится любой человек! Вот и моя любимая могла нравится кому угодно. Но разве я не видел и не чувствовал её любви ко мне, моей ласковой шалуньи, способной в один миг подчинить себе моё тело, сердце и разум? От её негромкого голоса во время ласки у меня сносит напрочь голову, и я становлюсь её рабом. И что мне за дело до всех этих воздыхателей, завидующих нашей любви, нашей преданности друг другу? "Ведь я ещё не умер, я с ней, мой друг", — думал я, с улыбкой разглядывая его, никак не реагируя на сказанное им.

Он, словно что-то почувствовав, сменил тон, стоял растерянный. Протянул руку для рукопожатия, стал поздравлять с прошедшим юбилеем, говорить о своём скором отъезде в Штаты, о моём виде, который, с его слов, был прекрасным, несмотря на бессонную ночь. Приход Ахмада послужил для него предлогом уйти, сославшись на занятость. Мы втроём вышли из палаты, и он поспешил в своё отделение.

"Почему вы терпите его любовь к вашей жене?" — неожиданно спросил Ахмад, слегка горячась. — "Это видно даже мне! Вы боитесь, что он перестанет вас лечить?
Но он же врач! Вас отвезти домой отдохнуть? А я бы побыл здесь."
"Разве можно запретить кому-то любить?" — вопросом на вопрос ответил я. — "Не важно, кто любит её. Важно, кого любит она, моя славная девочка. Ты уже три года знаком с нами, Ахмад. Скажи, у меня есть повод её ревновать?"
Он засмущался и стал извиняться за свои вопросы.

Выписка затянулась, врачи провели дополнительные обследования, видимо, на этом настоял мой бородатый друг. Домой мы приехали поздним вечером. От ужина Наденька отказалась, я уложил её в постель, напоив соком, а сам решил перекусить, но аппетита не было. Налил себе приличную порцию шотландского виски, пил без льда, не спеша, закусывая голубым сыром с плесенью, как любит моя любимая. Телевизор не включал, сидел, размышляя о нашей жизни. Мне страшно захотелось лечь в постель.

Любимая проснулась, произнесла, целуя: "Хитрец! Ты пил шотландский виски, закусывая голубым сыром... Не говори мне "нет"! Я хочу тебя сейчас, мой славный! Никогда мне не отказывай в своей любви из страха за меня. Не бойся за себя! Любовь нас не погубит! У нас так мало времени осталось впереди..."
Утром над городом светило яркое солнце. Мы остались в постели. Нам некуда было спешить.

Продолжение:

http://proza.ru/2026/05/29/1078

Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!