О ракетной стрельбе

        Шел юбилейный 1970 год – это год 100-летия со дня рождения В.И.  Ленина. 
        Вся страна готовилась к встрече этого эпохального события.  Готовились и мы.  В день юбилея меня должны были принять в члены КПСС.  Повсюду шли социалистические соревнования.
        На всех флотах прошли крупнейшие военно – морские учения «Океан 100».
        Мы также участвовали в этих учениях. В этот день наша лодка стреляла ракетой. Обстановка была напряженно - праздничная.
        Что это значит –  стрельба ракетой с подводной лодки.   Это не так просто, как кажется обывателю.  Прежде чем выйти в точку стрельбы, лодка должна была прорвать противолодочную оборону и еще совершить ряд специальных маневров.
        Провести ночные торпедные стрельбы.    Для этого отводилось несколько суток.  Это были самые напряженные дни.   Большая группа противолодочных кораблей искала подводную лодку.  Кроме того, использовались противолодочные вертолеты. А нам, надо было так выйти в заданный квадрат, что бы никто не смог нас обнаружить. Все было по - настоящему и довольно серьезно.
        Командир ПЛ и штурман ломали головы над прокладкой курса.    Весь экипаж трудился, как говорится, не покладая рук. Особенно доставалось акустикам. От них зависело все -  это глаза и уши подводной лодки. Они внимательно, до боли в ушах, вслушивались в каждый шорох, проясняя обстановку вокруг лодки.
        Торпедные электрики вводили данные стрельбы в торпеды.   Торпедисты готовили аппараты к выстрелу.  Ракетчики проверяли свою аппаратуру для пуска ракет.
        Радиотелеграфисты подготавливали свою аппаратуру для передачи данных.
        Мы должны были в момент старта ракеты, по команде командира лодки:
 «Пуск» - одновременно с этой командой нажимать свою кнопку ВЧ на передатчике, посылая радио сигнал, извещающий о старте ракеты.
        Двигатели ракеты находились буквально в трех мерах от нашей радиорубки, и когда они включались, команды командира не было слышно.  Для того, чтобы слышать команды командира, мы надевали шлемофоны.  Внутри шлемофона наушники, а в качестве микрофона, так называемый ларингофон.
        По сути это угольный микрофон. Этот микрофон прикрепляли к шее в районе кадыка. Шлемофон подключался к системе внутренней связи.  Это были шлемофоны как у танкистов. Только так мы могли переговариваться во время старта ракеты.
        Когда лодка маневрировала, обходя противолодочные корабли, на лодке объявлялся режим: «Тишина».  По этой команде нельзя было проводить какие - либо работы, связанные с шумом, ходить, даже громко говорить.  Все свободные от вахты принимали горизонтальное положение: т. е. лежали.  Считалось, что в таком положении человек меньше потребляет кислорода и меньше выделяет углекислого газа. Лодка уже долгое время находилась под водой, а надо было находиться еще долго, в отсеках включали установки РДУ.  Они поглощали углекислый газ и выделяли кислород, но при этом от них исходило большое количество тепла.
        Установки раскалялись до бела и были очень взрывоопасны.  Но, другого способа получения кислорода и поглощения углекислого газа тогда не было.
        Сколько продолжался этот режим – никто не считал. Когда находишься в лодке несколько суток, то теряешься во времени. Отсчет идет только по вахтам.  Отстоял и на отдых, а там снова на вахту.  Это однообразие убивало способность думать и творить
        Растормошить команду была обязанность замполита. На лодке был кинопроектор «Кинап».  Крутили фильмы, но они быстро надоедали.  Матросы делали из этих фильмов свои сборники.  Они вырезали из какого ни будь фильма понравившиеся им эпизоды, и составляли сборник из подобных эпизодов. На каждой лодке были свои такие сборники.
        На пример: сборник драк, песен, любовных сцен и другие. Их не отдавали на другие лодки. Перед выходом в море получали и новые фильмы. Но, все это быстро надоедало и опять скука.
        В политотделе замполиту выдали кассетный магнитофон «Весна». Иногда он и выручал.  Правда, этот магнитофон, не долго пробыл у нас. Мы стояли на рейде, и команда была на палубе лодки. Мы отдыхали и учились плавать.  Слушали музыку и пели песни под этот магнитофон - так расслаблялись. Его смыло волной от проходящего рядом пограничного катера на подводных  крыльях, он оставлял за собой мощный и высокий бурун волн.
        Перед выходом в море, я с замом обходил жен офицеров и мичманов.
        Мы просили их сказать, что ни будь, своим близким и пожелать им добрые слова. Если у кого то во время похода был день рождения, то записать поздравление от близких.   Или записать любимую песню. Просили детей также сказать, что ни будь папе.   А находясь в море, включали эти записи от родных.
       Услышав родной голос жены или ребенка,  приводило подводника в возвышенное чувство. А если, у кого - то и не было здесь родных, то записи делали сами и поздравляли ребят с какими - то событиями. 
        Проводили разные соревнования - по гире, отжиманию. Именинников приглашали в центральный отсек, поздравляли, включали магнитофон с записью родных. Это действовало потрясающе. Человек приходил в себя, и хандра покидала его душу. Бывало по - всякому: и хорошо, и плохо. Все – таки, психика человека - это сложный механизм, и познать его до конца невозможно.
        Мы говорим все время о ракетах, а откуда они появлялись и загружались?
        Несколько слов об этом. Наша крылатая ракета состоит из двух основных частей: - это головная часть - там находится ядерная начинка или простая болванка – все зависит от назначения использования этой ракеты.  А вторая часть: - это двигатели ракеты с топливом. Эти части ракеты соединяли, и после чего загружали в ракетные шахты лодки.
        Однажды произошел интересный случай с одной из ракет.
        Все как обычно – загрузка, проверка. Но, при проверке одной из ракет, приборы показали один параметр, не соответствующий норме исправной ракеты.
        Начались выяснения – в чем причина и кто виноват.  Командир лодки уверяет, что его аппаратура в порядке.  Ракетчики с арсенала уверяют, что и у них все в порядке. Для уточнения не исправности, ракету вытащили из шахты лодки, и отсоединили головную часть. Вот и здесь выяснилось, у кого эта неисправность.
        Эта неисправность оказалась в головной части ракеты. Привезли другую головку. Состыковали и снова в шахту лодки.  Проверяют – все в норме.
        Были разборки.  В результате этих замен и проверок, было потеряно время выхода лодки на боевое дежурство. А это уже нарушение планов штаба выхода подлодок на боевое дежурство.  Пришлось форсировать события. Слава Богу, что в походе ничего не случилось.  Выход в море не любит спешки и не прощает ошибок.
        Когда шла загрузка ракет в лодку, в городке выключали свет.
        Но, народ догадывался, раз света нет, значит на пирсе, где стоят лодки, что – то происходит. Подъезжают машины, работают погрузочные краны.
        Офицеры ракетчики все свои действия по загрузке ракет, подсвечивали фонариками.
        Территория вокруг лодки охранялась воинскими нарядами. Пройти мимо, или подойти к лодке было невозможно.  Все было очень строго.
        Во время загрузки ракет, мы находились на своих постах, согласно команде «Боевая тревога». Загрузка ракет, а потом проверка, занимали много времени, и только под утро, звучала команда «Отбой боевой тревоге». Но, ненадолго. Команде разрешалось выйти на пирс на перекур и оправиться. После все спускались вниз, снова звучала команда командира» «Боевая тревога», и лодка отходила от пирса.
        Раз грузили ракеты, значит готовились или к боевому дежурству, или ракетным стрельбам. Когда уходили на боевое дежурство, то загружали все четыре ракеты с ядерными головками. Если на простую стрельбу, то одна-две ракеты с болванками в головной части.
        Подводные лодки нашей дивизии на постоянной основе несли боевую службу.
        На каждую из них, выходили 1 ракетная и 1 одна торпедная подводная лодка. В 1969 году на боевую службу вышло восемь подводных лодок, а в следующем одиннадцать. А позже на боевой службе в Черном море ежегодно находилось десять - одиннадцать подводных лодок.
        Так как ракетных лодок для несения постоянной боевой службы не хватало, на боевых дежурствах они находились дольше, чем торпедные лодки. С нами выходила на дежурство торпедная лодка С-100.
        Могли стоять в секретном месте, жили на плавбазе.  Радисты несли  непрерывное дежурство в радиорубке лодки. И в случае, получения сигнала о выходе, лодка уходила в заданный район моря,  откуда могла наносить ракетный удар по противнику.  Такое дежурство было легче переносить, так как мы дышали свежим воздухом и видели солнце. Могли сойти на землю, и даже поиграть в футбол.
        Другой вид боевого дежурства – это нахождение в заданном квадрате моря.
        Дежурство также месяц.  И в случае, получения команды на пуск, лодка уже была на позиции пуска.
        Месяц, проведенный в отсеках лодки, без свежего воздуха и солнца, сказывался на здоровье. Тело становилось вялым, мозги порой работали не на полную катушку. Раз в несколько суток, лодка всплывала на перископную глубину для вентиляции отсеков, и для подзарядки аккумуляторов. Для этого уходили от места дежурства, а для подачи воздуха поднимали систему РДП.
        Мы стойко переносили все тяготы подводной службы. Вот здесь и проявлялся характер подводника.   Это была настоящая боевая служба.
        Подготовка к пуску ракеты начиналась за долго до старта. Все действия по пуску ракеты напоминали подготовку к стрельбе торпедами с той разницей, что команды, отдаваемые командиром лодки, содержали в себе слово «ракета».
        Звучит команда: «Внимание. Боевая тревога. Ракетная атака!»
        Экипаж лодки занимает свои места, согласно расписанию по боевой тревоге.
        Далее звучит команда командира: «Подготовку к старту начать. Часовая готовность». Идет отсчет времени.  Ракетчики готовят свою аппаратуру. Штурманы вычисляют место всплытия лодки. А трюмные машинисты готовятся к ее всплытию, а после старта, осуществить срочное погружение. Готовимся и мы. Настраиваем передатчик на нужную частоту.
        И вот, команда: «Внимание. Минутная готовность». По трансляции слышно отсчет времени. И наконец: «Старт!»   Легко сказать об этом. 
        А в это время, происходило всплытие лодки, причем, носом в сторону полета ракеты, и ни на миллиметр в сторону. Тут же открывались крышки ракетных шахт.  Включались стартовые двигатели, и ракета вылетала из шахты. После чего, срочное погружение, и лодка уходила в глубину моря.
        В момент старта, мы еще посылали радиограмму о пуске ракеты.
        Когда лодка всплывала, ее надо было удержать не только по курсу полета ракеты, но и так, чтобы лодка не скакала как мячик, выпущенный из под воды.
        Как это делали трюмные машинисты – передать словами невозможно.  Это была виртуозная работа настоящих профессионалов.
        Находясь на глубине, мы получали сообщения от штаба: первое приходило через пару минут – оно подтверждало о самом старте ракеты. Через некоторое время приходило сообщение о конечной точке полета ракеты.  Ведь надо было время, чтобы преодолеть 650 км.
        В сообщении говорилось о точности попадания ракеты в заданный квадрат.
        На этот раз отклонение нашей ракеты от центра круга, так у нас называли точку прилета ракеты, составило 120 метров.  И это, после нескольких суток нахождения лодки под водой и маневров от противолодочных кораблей.
        Такое попадание  ракеты с ядерным зарядом, больше, чем у бомбы, сброшенной на Хиросиму –  называлось в «яблочко». На тот момент, рекорд отклонения ракет подобного типа от центра, составлял всего 68 метров.
        Весь экипаж был поощрен за успешную стрельбу ракетой.  Надо сказать, что я участник трех ракетных пусков.  Два пуска с ПЛ проекта 665, и один с ПЛ проекта 644.
        Необходимо также отметить тот факт, что в 1971 году наша подлодка сумела завоевать приз командующего ЧФ по стрельбе крылатыми ракетами.
        В 1972 г. и в 1974 году подлодка «С-164» была признана лучшей среди ракетных лодок Флота по ракетным стрельбам.

       Сколько лет прошло с тех пор, а помнится, как будто это было вчера.

       Открыта шахта № 2 по левому борту. День ВМФ, 1967 год.
       Источник: сайт Российский подводный флот.  "Графская пристань".