Мысли о Булгакове

И исчез май. А потом был июнь, июль. А потом наступила осень. Дожди поливали переулок, и каждый вечер на сцене поворачивался круг, тревожа сердце своим гудением. И я умирал ежедневно. А потом опять настал май.

Мне очень нравится этот отрывок из повести Михаила Булгакова «Тайному другу» (1929).
В нём точно передан бег времени, театральная мука и тот самый творческий круг: май — лето — осенние дожди — смерть на сцене — и снова май, как обещание нового начала.

С возрастом я всё чаще возвращаюсь к прозе Булгакова. К его дневникам.

Чехов для меня лёгкий, как глоток чистого воздуха. Жизнеутверждающий. Он дарит надежду, и сам был человеком с большим сердцем.

Толстой — мудрый и глубокий, как старая пыльная антресоль. Но от его слов, наполненных иезуитским самоучительством, мне всё чаще хочется зевать и чихать. При этом я считаю «Анну Каренину» одной из самых великих и выдающихся книг в мировой литературе. Это вневременной роман о любви, о жизни, о трагедии. Обо всём. И какая там драматургия!

Но Булгаков… Почему я вдруг начал думать именно о нём?

Вопросы, вопросы…