На вкус и цвет тамбовский волк

     - Ты, Понарин, - веско прожёвывая пареную репу, дельно и толково говорил староста, - изначально какой - то мутный. Шарился вот по тайге с сербом Дундичем, убегали вы от карательного отряда барона Дрейдена, и очутился ты, вошь минимальный, в нашем селе. Обжился, огляделся, а сейчас дочку вот мою сватать припёрся. Га ! - заорал Яким, грозно вставая. - А по сусалам хошь ?!
    Молодой красногвардеец прижался к горячей печке спиной, не отрывая глаз от яростной рожи старосты.
    - Обожди, Яким, - вмешался Ефим Суббота, снимая окуляры с носа, - тута вопрос кается важности.
    Староста плюхнулся на лавку, а Ефим, подойдя к Понарину, неожиданно ухватил того заскорузлыми жосткими пальцами за нос.
    - Ты, друг ситный, расскажи нам про то, как ты к полякам угодил ?
    Понарин опешил. Уж куда, а к полякам он касательства не имел никогда. Вот те крест.
    - Не кощунствуй, - посуровел Ефим Суббота. - Сам же на митинге кричал, что Бога вы с довольствия сняли, а теперь вот крестишься. Отвечай, щучий сын !
   Понарин развёл руками, умудрившись одновременно пожать плечами.
    - Зырь, - зашипел Ефим, доставая из - пазухи расшитой косоворотки книжицу в обтёрханном переплёте. - Белый шаман глаголится, написал её наш сибиряк, писатель - фантаст. Там, короче, за метеорит. А это, - показал пальцем на лежащую на столе старосты другую книгу, - лёд ляшский. Но тебя там нету ! - завопил Ефим, бросая книжицу из - за пазухи в печь. - И это правильно.
    - Это целесообразно, - вклинился в его речь староста, - это историцки верно.
    Ефим уселся за стол рядом со старостой, подумал недолго и принял ответственное решение :
    - Ступай покудова в любую сторону. Раз ты конкуренцию проиграл, то и не место тебе тута.
    И пошёл Понарин, головушку свесив, горемычный. Идёт он, сердешный, по зелёному морю тайги и думает про себя, что неловко это всё как - то выходит, тайга - то наша, а книги о ней лучше получаются у других наций писателей.