Ангел над городом

Владлен стоял посреди своей крошечной комнаты, и тишина будто гудела вокруг. Было непривычно тихо.  Ни грохота тележки с баландой, ни металлического лязга кормушки, никто не ругался. Он вслушивался в эту тишину, в которой пряталась свобода.
Он бросил на диван спортивную сумку и стал складывать в неё те немногие вещи, что у него были. Сегодня был особенный день. День, которого он ждал, как ждут весну после долгой зимы. Сегодня он увидит Катю. Два года без неё — целая вечность. Московский вокзал.  Поезд на Архангельск. Туда, где впервые соединились их пути.

— Серёжааа! Домооой! — донёсся с улицы женский крик.

 В груди что-то натянулось, словно тонкая струна. Он положил свитер в сумку и подошёл к окну.
За стеклом знакомый с детства двор, словно выцветшая фотография, с которой стёрлись краски. Подросток катил велосипед по кругу, удерживая на раме девочку. Она смеялась — звонко, чисто, как смеются только в детстве.

- Иду! — крикнул мальчишка.

Посреди, в окружении опавших тополей, стоял заброшенный фонтан, в виде каменного цветка. Бетонные лепестки рассыпались под тяжестью времени, местами обнажая ржавую арматуру.  Когда-то из него била вода, а в его чаше резвилась детвора.
Часть двора примыкала к одноэтажной постройке, за которой поднималась церковь. Купол венчал ангел — серый, как пепел. Его руки были пусты, и казалось, он удерживает свинцовое небо, готовое вот-вот рухнуть на землю.
«Когда-то в его объятии сверкал крест, — говорила бабушка, —  как утреннее солнце. Но пришла сила и вырвала его.»
Владлен всматривался в фигуру над куполом.

- Пусторукий ангел... — прошептал он. — Ты помнишь нас? Меня и брата? Нам было тогда по четыре... Он ушёл… а я остался. Один.

 В памяти мелькнуло детство: маленький брат, его смех. Квартира, где вместо кухни — тесный коридор. На плите таз с кипящей водой. Металлическая ванночка, запах хозяйственного мыла. Мать, торопящаяся всё успеть, и двое её малышей, что носились по коридору, как воробьи. Лицо брата застывшее от боли. Бабушка, перепутавшая сослепу свидетельство о рождении. И детдом, как приговор.

«Я нес имя его... как проклятье», — подумал он.

Он коснулся груди. Под рубашкой маленький крестик, тот самый, что надела Катя перед расставанием. Тогда её губы дрожали, а глаза были полны слёз: «Пусть он тебя сбережёт».
 
И он сберёг. Теперь впереди был свет. Он шёл навстречу ему — к Кате, к будущему.

Владлен прислонился лбом к холодному стеклу. Двор перед ним задрожал от тепла его дыхания. Он провёл пальцем по запотевшему стеклу. Теперь у ангела был крест. Хоть и нарисованный.

Внезапный звонок в квартиру заставил вздрогнуть. Владлен отошёл от окна и направился к двери.
 
На стекле медленно таял крест.

Отрывок из «Не зови меня по имени». Сван Ви.