Гуляй, Гуля, гуляй!

Всю жизнь она покупала книги.
Это было как болезнь. Или тайная страсть – книги. Она немного даже стеснялась этой своей неискоренимой привычки к чтению.
Было время, когда её знали во всех книжных магазинах города и обращались с некоторой фамильярностью как с блаженной. Может быть потому, что она была букой и пренебрегала модой. Серенькая юбка, серенькая кофта и большие очки.
«О! Кто к нам пришёл!- восклицали продавщицы.- К нам Гуля Карповна  пожаловала собственной персоной!».
А она быстренько купит, положит в сумочку и, нагнув голову, вон из магазина. Читать! 
В парке на скамейке, в автобусе, за обедом в буфете своей поликлиники, у себя дома в кресле, в постели, лёжа на полу лицом вниз - в книгу. Чтение для неё было подобно кардиостимулятору. Книга всегда должна была находиться под рукой как таблетка валидола. 
Она покупала книги с аванса и получки, с премии и подработки, и не по одной за раз.
Ей дарили книги как детскому доктору – благодарные мамаши – не шоколадки какие-нибудь, а книги.
Она привозила книги из командировок и с курсов повышения квалификации.
И со временем из книг в её квартире выстроились как бы вторые стены.
Книжные шкафы и полки так сжали пространство, что в некоторых местах можно было пройти только боком.
Сначала, пока книг было немного, она всех их держала в уме, помнила где какая лежит. Потом приходилось иногда перебирать, раскладывать по темам. Писать записочки для памяти. А ко времени выхода на пенсию, когда книги уже заполнили всю квартиру, она только пылесосила их и обтирала влажной тряпочкой.
В такие санитарные моменты, стоя на лесенке, она вдруг
прищуривалась, вглядывалась, - что это такое? Что за корешок? Как, когда втиснулся? Почему раньше не видела? И вытаскивала ноготками, аккуратненько как занозу. Сразу открывала на первой странице и начинала читать.
И вот однажды таким способом она выловила тоненькую брошюру «Справочник рыболова». Сидя на верхней ступеньке лестницы раскрыла книжку и увидела между страниц каких-то ползающих крохотных жуков. Бумага была изъедена ими. От страха она хотела отбросить книжку, но её волю будто сковало толпище этих неизвестных насекомых. Как загипнотизированная она наблюдала за ними.
Ветхие бумажные листы были усыпаны чем-то похожим на муку. Она дунула, - облачко пыли рассеялось по квартире, словно бы это душа из обложек вылетела на свободу.
Она захлопнула книгу и сунула обратно.
Этот «Справочник рыболова»  был единственным печатным изданием, оставшимся от покойного мужа.
Он читал только газеты и смотрел телевизор. Но как-то накупил удочек, блёсен, и вот этот справочник, и стал рыбачить на пруду за городом.
Он был из рядовых милиционеров. Дослужился до начальника охраны торгового центра. Любил застолья и анекдоты.
Будучи в молодости бравым красавцем-шофёром в отделении милиции, легко закадрил скромненькую детскую врачиху, только что приехавшую в город после окончания института.
Он оказался очень  властным человеком. На прогулках ходил впереди неё, заложив руки за спину. Однако его солдафонская тирания странным образом не распространялась на её книги. Более того, он сам сверлил бетонные стены квартиры и навешивал всё новые и новые полки. И в душе гордился своей Гулей. В компании сослуживцев говорил: «Она у меня баба умная. От книги не оторвёшь».
И ничего не имел против того, чтобы их дочка стала библиотекарем.
Единственно, что он строго настрого наказал ей перед своей кончиной, так это -  не заводить мужиков после его смерти.
Ей было обидно слышать это, но она утирала слёзы и соглашалась.
После его ухода она превратилась в обыкновенную городскую старушку. Сухонькую, хрупкую, с каким-то чувством вины отвечающую на поклоны и приветствия женщин, чьих детей когда-то лечила.
Теперь лечение требовалось ей самой. Зрение стало падать. Вдруг становилось мутно перед глазами. И будто пыль завивалась в этой мути. 
Она капала в глаза микстуру. Но завихрения не исчезали. И уже не пыль кружилась, а словно бы разноцветные крохотные бабочки.
В дрёме она прикрывала глаза, и тогда эти бабочки как бы перелетали в её сновидения.
Снилось, будто бы приходил муж и грозно спрашивал: «Где мои опарыши?». Она доставала из холодильника баночку с личинками. Он открывал баночку, и оттуда разлетались бабочки.
Зрение становилось всё хуже. Буквы в строчках сливались в одну линию. А жизнь без чтения была ей не в радость.
Тяжёлые мысли усаживали её в кресло на долгие часы.
Это была настоящая ломка. Она годами жила в воображаемых пространствах, среди разных фантомов и  призраков, в мире иллюзий. Для этого ей не требовалось каких-либо психотропных веществ. Только книга. Любая, от поучений Бхагаваты до «Справочника  рыболова». И вот вдруг дверь в этот искусственный мир, в виде створки книги, перед ней захлопнулась. Она как будто медленно умирала, глаз не сводя с разноцветной книжной кладки от пола до потолка в своей квартире. Думала, что с книгами будет? И прощалась с ними как с друзьями. 
Наконец, дочка подарила ей электронную книжку, Pocket book, и показала как увеличивать шрифты на экране.
Она быстро, жадно освоила гаджет, - буквы и подсветку. Но мушки вокруг неё всё-таки не пропадали. Роились. Застили текст на экране, как ни увеличивай шрифт. Вились и радужно порхали перед глазами, да теперь ещё и по всей квартире, куда не глянь.
Опять ею овладела глубокая грусть и она часами сидела в кресле с потерянным видом. 
Дочка, увидев её такой, добилась признаний в причине упадка духа и устроила её на лечение в глазную клинику. А сама купила баллончик дихлофоса и обрызгала всю её квартиру. 
Лечили у неё «артериальную гипертензию в плавающей структуре  стекловидного тела».
Через неделю, когда она вернулась из больницы, дома уже не пахло химией.
И бабочки исчезли. Она не верила своим глазам. Оглядывалась и даже прислушивалась, не шелестят ли где-нибудь крылышки.
И день, и два читала без помех. Сидела в кресла маленькая сухонькая, замурованная в книжной кладке как в египетской пирамиде.
На третий день сначала зазвенело в ушах. Потом в глазах проплыл один червячок, и за ним, словно вылупившиеся из него крохотные бабочки запорхали перед лицом и в солнечном раструбе у окна.
Она вскочила с кресла и с электронной книжкой в руке, как с хлопушкой для мух, стала загонять бабочек обратно в открытую форточку. 
За этим занятием её застала дочка.
Увидела безумные глаза матери, растрёпанные волосы, босые ноги и, ни слова не говоря, тотчас позвонила знакомому психологу.
Она привела её на консультацию, и специалист по арт-терапии отнеслась к коллеге очень внимательно. Говорила с ней научным языком, медицинскими терминами. В результате назначила ей «когнитивно-поведенческую реабилитацию». Предписала длительные прогулки.
Дочка обещала  строго следить за соблюдением режима. Постоянно звонила. Забегала и утром, и вечером.
Особенно способствовал выздоровлению покладистый нрав пациентки, закалённый в многолетней подчинённости мужу.
Она вылечилась и преобразилась.
Электронную книжку убрала подальше в стол. Надела специальные  очки с очень толстыми увеличительными стёклами. И мир перед ней открылся во всей первозданной чистоте, безо всяких бабочек и червячков.
Она вдруг полюбила яркие наряды и шляпки. Стала петь в хоре пожилых людей, и лепить из пластилина. Перед сном смотрела телесериалы и обсуждала их с соседками на скамейке у подъезда.
На прогулках у неё в руках вместо книг были теперь палки для скандинавской ходьбы. Полная сил, розовощёкая, вдобавок она начала заниматься индийской физкультурой. И увлечённая новизной бытия, можно сказать, не заметила, как дочка однажды пригласила грузчиков и вывезла все книги из её квартиры – на вес.
Она не препятствовала этому самоуправству, но и не помогала, - сидела на кухне в позе лотоса и словно бы пребывала в нирване.
В городе закрылся последний книжный магазин. Кончился её книжный век.
Но она всё-таки не могла удержаться, чтобы перед каждым Новым годом в киоске Роспечать не покупать отрывной календарь.
И каждое утро начинала с того, что… нет, не отрывала листочек на этом календаре и не читала, а загибала вверх под резинку. (Календарь это тоже книжка. А книжки надо беречь!). И радовалась каждому новому дню, отмеченному в календаре крупным шрифтом.