Зарисовки-4

«Под дождём»

Танцы под дождём — в надрыв, отчаянно, будто в последний раз, до упаду... Потом на руки и в беседку. Вода ручьями на пол. Вымокли до нитки, продрогли. Ну и что? Когда-то у них было своё царство: мир, сотканный из надежд и близости. Соитие тел, сердец, и это ещё не конец, там ещё что-то. Но теперь оно рассыпалось, оставив лишь смутные воспоминания и холодный ветер, пропитанный влагой и грустью. Запахом странным — ладан смешался с цветущей сиренью. В кармане звякнула мелочь — не деньги: звон надежды на смелость, хрупкой и почти неслышной, но от стука сердца подвижной. А утром на траве останется точка росы — крохотная, прозрачная, как след чего-то неуловимого, от твоего милого, что было здесь ночью и больше не вернётся. Всё само собой рассосётся...

"Утро"

Пришло утром лето, поплутав где-то, заполнив собою дом. Просочилась в каждую щель, разбрызгавшись по улицам — нет причин хмуриться, вытесняя остатки холодной весны, сны. Пора вставать! Белое солнце стояло в зените, бросая сочные тени. В зеркале амальгама темнела, отражая не лица, а маски. Они так, для острастки. Умыться надо, привести себя в порядок. А что не смывается, пускай останется — неймётся молодым быть... Морщины — памятка прошлого. Их нам не смыть...

"Подлунный мир"

Висела луна в небе, обнажённая, тайн лишённая. Продала она то, чего не купишь. Взамен приобрела то, что не продаётся вовсе. Понимания горький хлеб, а его крошки, тяжёлые, как свинцовые пули, о цене вспомнили — пришлось заплатить, но обманули... «Поднимите мне веки!» — хотелось крикнуть. В глубину вопроса вникнуть. Их почти научили любить — по правилам, с оговорками, с оглядкой на других. Научили бороться, рвать глотки за место под солнцем, за право быть замеченным. Они благодарили за внимание, кивали, улыбались… Но где-то внутри зрело ощущение, что обо.....лись. Их снова надули. С ними играли не по тем правилам, а приз оказался фальшивым — слишком много в мире лжи вшивой...

Сирень отцвела, отплясав последний танец с каштанами, укрывая лепестками землю. Крикнуть хочется: "Подлости неприемлю!" В воздухе витал странный дух — будто далёкий Анкоридж дышал фимиамом. Не стоит вслух. Помолчим. У нас траур. А судьба гадала на кофейной гуще, напевая Альбинони. На душе кошки скребут, не скрою...

                май 26г)"