Гыча

Ленинград. 5 марта, 1977 год.

На кухне пожилая женщина, шаркая ногами, держала в дрожащих руках потёртый чайник. Поставив его на газовую плиту, она с усилием повернула вентиль, и под потемневшим дном вспыхнуло голубое пламя.
Внезапно раздался протяжный звонок. Женщина вздрогнула и, волоча ноги, поплелась к двери.
Добравшись, она медленно опустила ручку. Дверь с тихим скрипом отворилась.
На пороге стояли четверо мужчин. Один из них, невысокий, в плаще, шагнул вперёд и достал из внутреннего кармана красную корочку.

– Спокойно, бабуля… Уголовный розыск… Где здесь Головины?

Женщина нахмурилась:

– Наташка-то…?

Она не успела ответить, как её решительно отодвинули в сторону. Мужчины прошли в квартиру и двинулись по длинному коридору.

– Комната их последняя… Возле туалета, — бросила женщина им вслед.

В углу комнаты, на старой металлической кровати, безмятежно спал подросток лет пятнадцати, погружённый в мир своих снов.

Ему снится, что он сидит за штурвалом лёгкого самолёта, парящего над землёй. Вокруг только бескрайнее небо, а внизу, под крыльями, мягкими подушками проплывают облака. Он чувствует невиданную лёгкость и свободу, словно весь мир открыт перед ним. Солнечные лучи касаются его лица, а глаза сияют решимостью, отражая мечту о бескрайних горизонтах, которая вот-вот станет реальностью.
Но внезапно самолёт начинает дрожать, будто невидимая рука с силой тянет его вниз. Юноша судорожно вцепляется в штурвал, стараясь удержать машину ровно, но она кренится, теряя управление. Приборы на панели хаотично мигают, стрелки скачут, рёв двигателя становится прерывистым. Сильный порыв ветра сбивает с курса, и самолёт стремительно теряет высоту.
Юноша смотрит вниз: под ним больше нет белых пушистых облаков. Вместо них простирается грозовая серая туча, готовая поглотить его. Он напрягает каждую мышцу, вцепившись в штурвал, но самолёт не слушается, словно сопротивляется его усилиям, подчиняясь чужой, невидимой силе.

- Вииииктоооор! — раздался протяжный женский голос, и самолёт тут же исчез.

Юноша открыл глаза и увидел перед собой мать. На её лице застыло странное выражение растерянности и тревоги. Рядом с ней стояли мужчины с суровыми взглядами.

- Витенька... это к тебе... из милиции, — дрожащим голосом произнесла она.

- Одевайся! — прозвучал командный голос — Прокатишься с нами… Только без глупостей.

Виктор, всё ещё пребывая в полусонном состоянии, поднялся с кровати и начал неторопливо одеваться.
Сотрудники следили за каждым его движением. Когда он натянул куртку, его руки внезапно сковали холодные наручники.

- Ну что, Гыча, допрыгался, — с усмешкой сказал мужчина. – Кто бы мог подумать, что будем гоняться за этим сопляком.

Подросток посмотрел на сотрудника. Сон, как рукой сняло.

«Гыча? Откуда им известно?» — пронеслось в голове Виктора, заставив сердце неприятно сжаться. «Ведь так меня звали только кореша. Сыщики появились здесь не просто так. Это результат промаха. Но какого? Что именно привело их сюда?»
Ответа не было.
Виктор быстро взял себя в руки, подавив внезапное беспокойство.

Сотрудник крепко схватил подростка за руку и вывел в коридор, где уже собрались соседи, пытаясь понять, что происходит.

- Граждане, прошу вас отойти в сторону! — громко произнёс мужчина в плаще, показывая рукой на какое расстояние отойти.

Соседи чуть расступились, продолжая следить за происходящим.

- Вот видишь, Наташка... я же говорила! Доигрался твой Витька, — проворчала баба Зина с ноткой злорадства.

Наталья шла рядом с сыном, не сводя с него взгляда, в котором смешались боль и безысходность.

- Витенька, всё будет хорошо, — тихо причитала она, пытаясь убедить себя, что всё происходящее лишь досадное недоразумение, которое вот-вот разрешится, и всё снова встанет на свои места.

Виктора вывели на лестницу. Он сделал несколько шагов и обернулся. Его взгляд задержался на обшарпанной двери коммуналки, где под одной из кнопок, была маленькая табличка: «Головиным три звонка».
Соседи высыпали на площадку, переглядываясь и бросая взгляды на Виктора и Наталью.

Эти лица он помнил с детства, и они оставались такими же близкими, как и много лет назад.

И только баба Зина продолжала ворчать: «Говорила же я, что добром это не кончится... Говорила».

Отрывок из «Не зови меня по имени». Сван Ви.