Волшебная табуретка

Для тридцатилетнего Валентина, упитанного мужчины, как принято говорить, в полном расцвете сил, не в меру лысого и излишне нервного, вторая декада февраля началась пасмурно. Вчера, после рабочего дня он, как обычно, позвонил подруге Люсе, с которой вот уже два долгих года тянулись, казалось бы, безоблачные близкие отношения. Назначая ей привычное свидание, он услышал неожиданный отказ:
— Что случилось? — испуганный отказом, Валентин попытался прояснить ситуацию.
— Ничего…,— томно и вяло ответила Люся,— я устала, просто устала. — Она бросила трубку…
Очередная попытка дозвониться не увенчалась успехом. И Валентин …запил…
Сила воли, державшая его до этого в своих дряблых руках, растаяла, и по телу пополз зеленый шипящий змий. Очень кстати после обеда в квартиру Валентина почти впрыгнул его давнишний приятель Пашка и, прознав про Валькину «бытовуху», бездушно отрезал:
— Мало что ли баб на белом свете, еще найдешь! Давай отметим это событие и забудем! — суетился радостно Пашка.
С этими словами он раскупорил принесенную с собой бутылку водки и забулькал ею в стаканы. К вечеру Валентин допился до белых чертиков. Эти бессовестные животные прыгали перед его глупыми глазами и подначивали на безрассудные поступки. Отмахиваясь от них во все стороны, Валя неосторожно махнул рукой и стукнул по лампочке, одиноко свисавшей с серого потолка кухни. Лампочка громко хлопнула и разлетелась на тысячу маленьких хрусталиков. Взглянув в сторону осиротевшего патрона, Валентин узрел в торчащих из него контактных усиках подобие маленьких рожек и подумал: «И здесь рога… будем исправлять…» Отыскав новую лампочку, он подставил под висящий патрон табуретку, на которой сидел весь день, и, взгромоздившись на нее своим тучным, покачивающимся телом, ввернул новый источник света. От внезапно вспыхнувшей ярким светом лампочки Валентина неожиданно качнуло, и его девяностокилограммовое туловище полетело на пол. Падая, он боком ударился о табуретку, которая, спружинив, подскочила вверх и, перевернувшись в воздухе, треснула Валентина, к тому времени уже растянувшегося на полу, по лысой голове…
Утро следующего дня было еще пасмурнее предыдущего. С трудом поднявшись с кровати, хряхтя и охая, Валя поплелся в ванную и, жадно напившись воды из-под крана, взглянул в зеркало…
— Уй-й-е,— только и выдавилось из его внутренностей.
Под глазами пучились два темно-синих полумесяца. Две малиновых полосы царапин украшали лоб, а бок был желто-зеленого цвета, как будто по нему били дубиной весь вечер. С трудом восстанавливая в памяти очередность действий вчерашнего спектакля, он вышел на кухню и настороженно взглянул на табуретку, которая торжествующе белела посередине помещения. Валентин пододвинул ее к столу. Кряхтя, присел. Протянул руку к одиноко стоявшей на столе бутылке и собрался налить в стакан.
— Скрип, скрип,— вдруг нежно вырвалось из табуретки далеким Люсиным голосом,— не пе-ей, не пе-ей…
Он отдернул руку, вскочил с табуретки и воззрился на нее сверху. Потом присел перед ней на корточки и, обняв руками, положил голову на ее крашенные досочки.
— Не пе-ей, не пе-ей,— пела табуретка.
Валя ласково погладил ее ножки, поцеловал их, тряхнул головой и, в обомлении, двинулся умываться.

* * *
После обеда к Валентину ввалился сумбурный Пашка. Пощупал Валину лысую голову и заржал по-лошадиному. Ставя на стол новую бутылку водки, с пониманием дела хрюкнул:
— Щас все исправим!
Валя отрицательно мотнул головой, прислушиваясь к поющему голосу: «Скрип, скрип… не пей, не пей…»
Налив себе кружку крепкого чая, виновато посматривая в сторону друга, он смачно кряхтел.
Пашка пил водку и периодически трогал исцарапанный лоб Валентина.
— Видно, крепко тебя вчера табуретка отделала,— хихикал Пашка.
Валентин согласно мычал, отхлебывая чай. «Не пей, не пей…» — уговаривала табуретка Люсиным воркованием.

* * *
Заходя каждое утро на кухню в последующие две недели трезвой, осмысленной жизни, Валентин обнимал табуретку, гладил ножки, целовал их и мыслил: «Какая все-таки удивительно волшебная штука — жизнь. А Люська… отдохнет — позвонит. Поди, все равно обо мне думает… милая, характер выдерживает… Жениться, может, пора?»

* * *
Через месяц позвонил Пашка и дрожащим от запоя голосом, хриплым и вялым, пробурчал в трубку:
— Табуретка с тобой?
— Всегда! — бодро ответил Валентин.
— Дашь на прокат? — осторожно попросил Пашка.
— Заходи! — еще увереннее и бодрее выкрикнул Валя.
Закончив разговор, он подошел к табуретке и, поглаживая ее, прошептал: «Волшебная моя…»
Щурясь, он смотрел на вливающиеся в его кухню солнечные лучи очередной наступающей весны.