Возрождение... аллегория. Часть первая Свобода

— Эй, белая, пойдём с нами, у нас весело, — сказал ей прекрасный иссиня-чёрный молодой ворон.
— Я не могу, — ответила она, — мне Стая не разрешает...
*****
Она вылупилась серой. И это не было чем-то странным в их Стае. Потому что все они вылуплялись такими.
Её назвали Эммой.
— Ах какая она красивая, — говорили все вокруг, когда Эмма училась прыгать с ветки на ветку, — и какая шустрая.
И ей это нравилось. Эмме нравилось жить в окружении любви, которая царила в её стае. Ей нравилось слушать от Вороны-старицы историю о том, как появилась их уникальная стая.
— Знаешь, — говорила ей бабушка, — чёрных очень много в мире, а таких, как мы, остаётся всё меньше и меньше.
— Почему? — взволнованно спросила Эмма.
И это было не праздное любопытство. В её интонации звучало искреннее сопереживание.
— Потому что многие становятся чёрными, — ответила Старшая ворона, жена Старейшего Ворона.
— А разве такое возможно? — ужаснулась Эмма.
— О да, дитя моё...
— Я не хочу становиться чёрной, я буду белой, как вы и как мои родители... — уверенно заявила она.
И в один из дней Эмма действительно стала белой. Это был настоящий праздник для всей стаи. Её поздравляли. Всюду царило веселье, и на душе у неё было так хорошо и приятно, что хотелось щебетать... И щебетать... И щебетать...
А потом однажды, на занятии для молодых ворон, Эмма услышала интересную историю о том, что Старейший ворон когда-то был чёрным. Очень-очень давно... А потом он полюбил Старшую ворону, которая тогда была юной и только недавно сменила цвет своих серых перьев на белый. И сначала ради неё, но потом всё же ради Великого Небесного Предводителя всех белых, Старейший оставил свою чёрную стаю.
И стал белым!
Такие истории вдохновляли на подвиг. И как раз в это же время по непредвиденному стечению обстоятельств в соседнем лесу начала появляться Стая чёрных молодых ворон. Это было удивительно, ведь они обычно сторонились белых и не подлетали к ним близко.
Боялись побелеть..
В Стае появился запрет на посещение соседнего леса. Это касалось всех, особенно молодых ворон и воронов.
Но на опушку их леса ведь никто не запрещал летать. Именно так размышляла Эмма. Поэтому она проводила много времени на окраине их леса, ведомая любопытством и скрытым желанием обратить чёрного в белого. И надо сказать, что она считала себя достойной этой миссии. Ведь в Стае все говорили ей, что она прекрасна, а Старшая Ворона неоднократно намекала на то, что она лучше всех из молодых овладевает познаниями о Предвечном Небесном Предводителе. И это было важно, потому что не птичья любовь обращала чёрных в белых, но именно любовь к Тому, Кого в Стае часто называли просто — Всевышний.
****
И вот в один из самых обычных дней, когда Эмма грациозно прыгала с ветки на ветку, на окраине их леса, она вдруг услышала:
— Эй, белая, пойдём с нами, у нас весело, — сказал ей прекрасный иссиня-чёрный молодой ворон, круживший неподалёку.
— Я не могу, — ответила она, — мне Стая не разрешает... А давай лучше ты к нам...
— Ну уж нет, у вас скучно, — хмыкнул чёрный.
— А откуда ты знаешь, ты же не был у нас? — игриво спросила Эмма.
— Как откуда, — ухмыльнулся чёрный, — о ваших чудаковатых правилах и запретах известно во всей вселенной...
— А вот и неправда, они не чудаковатые, а очень даже нужные.
— А откуда ты знаешь, что они нужны? Ты разве никогда не думала о том, чего они тебя лишают?
Откровенно говоря, именно до этого момента Эмма действительно никогда об этом не думала. А чёрный продолжал:
— Мне кажется, ваша Стая нарочно придумала все эти правила, чтобы лишить вас свободы.
Сказав это, он улетел.
Все последующие дни были заняты подготовкой к празднику Воскресения. Но слова чёрного не покидали сердца Эммы. И поэтому с трудом дождавшись окончания праздника,  она снова, как бы невзначай, оказалась на опушке.
Чёрный уже был там...
— Я соскучился, — сказал он...
— А я нет, — немного слукавила Эмма, — нам некогда скучать...
Чёрный призадумался, потом ответил:
— Хорошо вам, но у нас всё же лучше...
Возникла пауза.
— А давай так: ты можешь просто на пять минуток заглянуть к нам, одним глазком глянуть и сравнить, — вдруг предложил ворон.
Любопытство приглушило запрет, трепетавший в её сердце, и она ответила:
— Завтра, после обеда, и только на пять минуток...
Но в первый раз пять минуток длились до вечера...
— Эмма, где ты была сегодня после обеда? Твои братья и сёстры искали тебя, хотели поучиться с тобою летать... — спросила после ужина мама-ворона.
— Ой, мам, я совсем забыла о младших...
— Ты, наверное, снова была на краю леса? — спросил папа-ворон.
Эмма поняла, что её почти раскрыли. Но всё равно ответила:
— Да, пап, я была там. Мне так уютно вдали от шума поразмышлять о моём будущем...
— Доченька, прошу тебя, держись подальше от соблазнов...
А как держаться, если они так манят? И вот она впервые вылетела из своего леса. Там, за гранью, в чужом лесу она познакомилась с новыми друзьями. Они были такие... Такие хорошие. Добрые, внимательные. Особенно сестра её нового друга — чёрного, которого звали Омен.
Им было так хорошо вместе. А на прощание Омен пытался удержать её за крыло. Это было так мило.
Но в тот раз она нашла в себе силы вернуться в Стаю. И она всё ещё оставалась белой. Эмма решила пока что не ходить на опушку их леса, а сосредоточиться на семье. Хотела забыться в домашних делах.  И это действительно помогало, но.... Но по вечерам она вспоминала другой лес. Влечение было очень сильным. И то что раньше приносило удовольствием, становилось обычной ретинол...
— Старшая Ворона, — спросила она однажды после занятия для молодых ворон по четвергам, — а почему нам запрещено дружить с чёрными?..
— Дитя моё, потому что дружба с миром — это вражда против Всевышнего...
— Но Он ведь любит их так же, как и нас? Может быть, то, что мы дистанцируемся от них, мешает им приходить к Небесному Отцу?
— Это твоя мысль или тебе её кто-то подсказал?
«Как она догадалась?» — подумала Эмма.
А Старшая продолжила:
— Как бы там ни было, но дистанция должна быть, и граница тоже... Мы рады принять в гостях у себя в лесу любого чёрного или даже целую стаю, но нам, особенно вам, молоденьким, ни к ним, ни с ними никак нельзя!
Последние два слова были произнесены очень категорично. Но на Эмму они уже не произвели должного впечатления. После этого разговора она почему-то начала чувствовать себя в родном лесу как в клетке. Особенно вспоминая о том как Омен ей много чего рассказал о неправильной отделённости белых, в которой жила Стая Эммы.
— Мы тоже слышали о вашем Небесном Предводителе, — говорил он, — и знаем, что Он многим пожертвовал, чтобы спасти всех в этом мире... Для него мы все одинаковые. Но ваши старейшие хотят быть особенными.
Эмма внимательно его слушала тогда. Этот разговор происходил когда они летали по чужому для неё лесу. Она не знала, что ему противопоставить, ведь Омен говорил слова из Священного Предания.
— Твоя Стая не хочет, чтобы ты была со мной, потому что им нравится властвовать, хотя они не имеют на это права.
Тут Эмма хотела возразить, но Омен не дал ей возможности, он обнял её своим крылом и поцеловал.
Сердце Эммы затрепетало тогда сильно-сильно, и она, выпорхнула из его объятий. Но он он смог нежно перехватить её крыло.  Ей очень хотелось остаться. Но в тот раз она всё же вернулась домой.
И вот тепепь, после разговора со Старшей Вороной, Эмме родной лес показался чужим. Она даже не заметила, как крылья домчали её до опушки леса...
«Только бы он был там», — думала взволнованно Эмма. Она корила себя за то, что упорхнула тогда от своего счастья.
«Только бы он был там!..»
Омен ждал её со своей стаей.
Как же с ними было весело! Эмма, счастливая от того, что у неё вдруг появились такие искренние друзья, которые считали её равной и ни в чём не ограничивали, была вне себя от радости. Но день медленно клонился к закату.
— Эмма, у меня есть для тебя сюрприз, — сказал Омен, — мы сейчас полетим в одно место, и там произойдёт что-то потрясающее.
Его волнение передалось и Эмме.
— Но есть условие: мы должны завязать тебе глаза, но ты сможешь следовать за нами, держась своим прекрасным клювиком за цепочку, прикованную к моей ноге...
И тут же один из друзей  прикован к ноге Омена цепь из жёлтого, отполированного до блеска металла...
А потом сестра возлюбленного Эммы сняла свой шёлковый шарф и завязала им глаза Эммы.
— Не волнуйся, сестрёнка, — прошептала она.
Полёт был долгим. Эмме почему-то казалось, что они летают кругами, но она не обращала на это внимания, предвкушая сюрприз от любимого. А потом она почувствовала сильную вонь. Как будто бы где-то неподалёку стояли тысячи вёдер со старым, забытым мусором.
«Наверное, сейчас мы улетим от этого запаха», — подумала она. Но, к её удивлению, вонь лишь становилась сильнее. А когда она уже стала невыносимой, Эмма почувствовала, что они приземляются.
А когда она приземлилась и сорвала шарф, то увидела вокруг кучи мусора. Она, конечно же, сразу поняла, что находится на мусорной свалке. Эмме вдруг стало плохо, и её стошнило...
— Ничего, пообвыкнешься, — проговорила одна чёрная. — Почти все так начинают.
И стая начала хохотать. Эмме стало страшно. Она посмотрела на Омена, ища поддержки, но он тоже хохотал со всеми.
— Поздравляю, любимый, плюс одна... — сказала «сестра» Омена и, подойдя к нему, обняла его и страстно поцеловала.
И тут Эмма всё поняла.
Но оказалось, ещё не всё.
*****
— Белая, ты, наверное, проголодалась, — спросил один из чёрных. — Иди поклюй чего-нибудь.