Глава 23. Баубек отправляется в Сарайшык

Утром седьмого июня Баубек вылетел из Алматы в Атырау.
Самолёт поднялся в воздух вскоре после рассвета. Сквозь иллюминатор хорошо был виден город — прямые линии проспектов, кварталы домов, серые полосы промзон. Над крышами висела лёгкая дымка, и с высоты она казалась почти прозрачной.
Самолёт сделал разворот и лёг на западный курс. Город быстро уменьшался внизу, распадаясь на кварталы и дороги. Через несколько минут под крылом осталась только равнина.
Баубек некоторое время смотрел вниз, пока очертания города постепенно не растворились в дымке. Потом отвёл взгляд и достал из кармана небольшую пластиковую капсулу — ту самую, которую лаборантка дала Бакиру.
Внутри капсулы лежал серебряный дирхем. В аэропорту Баубек на секунду подумал, что контейнер могут заметить на досмотре, но никому до него не было дела.
Он открыл капсулу, осторожно вынул дирхем, подержал его на ладони и несколько раз повертел в пальцах. Потом снова убрал монету в капсулу и сунул контейнер в карман.
За последние дни он делал это уже не раз.
Последние ночи перед поездкой он почти не спал. Он засыпал быстро, но через час или два просыпался и больше уже не мог уснуть. Лежал в темноте и слушал ночные звуки. На кухне тихо гудел холодильник. С улицы иногда доносился шум проезжающих машин. В подъезде хлопали двери, кто-то проходил по лестнице.
Если окно было приоткрыто, эти звуки становились особенно отчётливыми. И сон после этого уже не возвращался.
За это время сущность появилась дважды.
Первый раз это случилось поздно вечером, за три дня до вылета в Атырау. Баубек сидел на кухне и работал над отчётом. Перед ним стоял ноутбук, рядом лежали распечатки. Это был обычный рабочий отчёт по последнему раскопу: список находок, номера квадратов, таблицы с описанием керамики, костей и мелких предметов.
Работа шла медленно. Он и сам понимал, что тянет время. Мысль о поездке в Атырау всё ещё казалась ему странной и ненужной. Он не был уверен, что вообще должен туда лететь.
В какой-то момент электрическая лампа, висевшая прямо над столом, вдруг мигнула. Свет на секунду погас и сразу загорелся снова. Почти одновременно в комнате стало заметно холоднее, будто где-то рядом приоткрыли окно и потянуло сквозняком.
Баубек не обернулся. Он уже понял, что происходит.
Он убрал руки с клавиатуры, медленно выпрямился и только потом повернул голову.
Сущность стояла в коридоре, прямо в дверном проёме кухни. У неё не было чётких очертаний. Скорее плотная тень, немного темнее окружающего полумрака.
— Ты медлишь, — произнесла она.
Голос звучал спокойно, но в нём чувствовалось нетерпение.
Баубек провёл ладонью по лицу.
— Я не медлю, — возразил он устало. — Я работаю.
Он сказал это почти автоматически, хотя было заметно, что он приложил усилие, чтобы скрыть нахлынувшее раздражение.
— Мне нужно закончить отчёт, — добавил он, словно в оправдание. Голос его стал тихим и примирительным. — Без него меня просто не отпустят с работы.
Сущность некоторое время молчала.
В этот момент Баубек снова почувствовал неприятное давление в груди. Слабое, но очень знакомое. От этого ощущения он сразу вспомнил их первую встречу. Тогда сущность легонько коснулась его груди, и его отбросило через всю комнату. Он ударился плечом о стену, задел ногой тумбочку, и лампа с неё грохнулась на пол. Лампочка не разбилась и продолжала светить, лежа на боку.
Вспоминать это ему не хотелось. Тогда ему было по-настоящему страшно. До такой степени, что он рассказал сущности то, о чём никогда никому не говорил.
Тень в дверном проёме чуть шевельнулась.
— Закончи своё дело, — произнесла сущность. — И отправляйся уже.
Баубек ничего не ответил. Он только кивнул, хотя сам не был уверен, что это вообще нужно.
Через несколько секунд холод начал уходить. Лампа над столом светила ровно, как прежде. Когда Баубек снова посмотрел в сторону коридора, там уже никого не было.
Он ещё некоторое время сидел перед ноутбуком, собираясь с мыслями. Потом вернулся к отчёту и продолжил работу.
На следующий день Баубек пришёл в институт археологии и показал отчёт начальнику. Тот несколько раз возвращал файл, требовал исправлений и задавал вопросы.
После этого работа заняла ещё почти сутки.
В следующую ночь Баубек проснулся от знакомого ощущения холода. Он открыл глаза и нащупал телефон на тумбочке. Экран показал время — без двадцати три.
Он приподнялся и сел на кровати. Сущность стояла у окна.
За стеклом темнели крыши соседних домов, во дворе горели фонари, и их тусклый свет ложился на подоконник и край шторы.
Тень у окна была неподвижной.
— Ты уже принял решение, — сказала сущность. И это прозвучало как утверждение, а не как вопрос.
Баубек некоторое время смотрел на неё. Потом медленно, по привычке, провёл рукой по лицу и коротко ответил:
— Да.
Несколько секунд в комнате было тихо. Потом холод начал постепенно уходить. Когда Баубек снова посмотрел в сторону окна, сущность уже исчезла.
Днём шестого июня начальник наконец принял отчёт. Баубек всё ещё стоял у него в кабинете, когда, понуро уставившись в пол, произнёс:
— Мне нужен отпуск.
Начальник посмотрел на него удивлённо, резко поднялся со стула и навалился вперёд, уперевшись кулаками в стол.
— Отпуск? Сейчас? Ты серьёзно? — выпалил он и тут же гаркнул: — У нас ведь проверка через неделю!
Баубек это понимал. Но всё равно стоял молча.
Начальник раздражённо вздохнул, выпрямился.
— Ладно, пиши заявление, — промолвил он. — За свой счёт.
Через несколько минут заявление уже лежало в отделе кадров.
После этого всё действительно пошло быстро. В тот же день он купил билет на самолёт и начал собираться в дорогу.
Теперь дороги назад не было.
Самолёт слегка тряхнуло в воздухе. Небольшой толчок, как будто машина на скорости попала в неровность дороги. Баубек поднял голову и посмотрел в иллюминатор.
Под крылом тянулась степь. Облаков почти не было, и земля внизу была хорошо видна. Пространство уходило к горизонту широкими полосами степной травы. Местами темнели балки и старые русла ручьёв. Иногда попадались тонкие линии дорог и редкие посёлки.
Для большинства людей внизу была просто степь, а для археолога со стажем это было пространство, где на протяжении веков разные эпохи оставляли свои следы — дороги, стоянки, города, которые со временем исчезали.
Глядя на степь с высоты, Баубек невольно представлял, как через эти пространства в разные времена проходили люди. Кочевые аулы перегоняли стада. Караваны тянулись между городами. По степным дорогам двигались отряды ханов, гонцы и торговцы.
Баубек долго смотрел вниз. Сам того не замечая, он начал рассматривать степь так же внимательно, как привык делать на раскопках. В такой работе глаз сам цепляется за неровности рельефа, за тёмные полосы старых русел, за странные линии на земле, которые иногда оказываются следами старых дорог или исчезнувших поселений.
Он перевёл взгляд к далёкому горизонту и уткнулся лбом в стекло иллюминатора, словно пытаясь заглянуть как можно дальше вперёд.
Где-то далеко на западе, за сотни километров отсюда, находился Сарайшык. Сейчас там небольшое село на берегу Жайыка и рядом археологическое городище. А в средние века на этом месте стоял Сарайджук, один из крупных городов Золотой Орды и важный торговый центр на дороге между Поволжьем и Хорезмом.
Баубек знал это место с самого детства. Он, как и его бывший друг Мансур, родился в Сарайшыке в 1977 году и много раз бывал на раскопках городища. Однако тогда всё воспринималось гораздо проще: просто степь у реки, старые земляные валы и холмы, под которыми скрывалась история края. Но теперь это место уже не казалось ему прежним.
Самолёт ровно гудел двигателями, а внизу лежала спокойная, почти пустая земля, если смотреть на неё с такой высоты.
Баубек ещё некоторое время смотрел в иллюминатор, потом медленно отвёл взгляд. Но мысли всё равно снова и снова возвращались к Сарайшыку и к той странной истории, из-за которой он теперь летел туда...
Самолёт приземлился в Атырау около десяти утра.
Когда двери открылись, в салон сразу потянуло сухим жарким воздухом. Пассажиры по одному спустились по трапу и направились к автобусу, который уже ждал у самолёта. Вскоре они подъехали к зданию аэропорта.
Внутри терминала было людно. Люди толпились у багажной ленты, кто-то уже спешил к выходу, кто-то разговаривал по телефону, сообщая, что прилетел.
Баубек дождался свою сумку, снял её с движущейся ленты и направился к выходу.
Как только он вышел в общий зал, где уже стояли встречающие, к нему сразу потянулись несколько голосов.
— Такси!
— Куда ехать?
— В город?
— Такси, брат!
Двое водителей почти одновременно подошли ближе. Один даже попытался взять его сумку.
Баубек коротко покачал головой и пошёл дальше.
На улице у самого тротуара стояли на парковке машины. Несколько водителей сидели на скамейке в тени и лениво наблюдали за выходящими пассажирами.
— Куда надо? — спросил один из них, поднимаясь.
Баубек остановился и перехватил сумку другой рукой.
— В сторону Сарайшыка.
Водитель кивнул и, чуть зависнув в полусогнутой позе, уточнил:
— В село?
— Да, — ответил Баубек.
— Хорошо, — уже ринулся он к машине и добавил: — Поехали.
Баубек положил сумку на заднее сиденье и, ткнув её подальше от себя, уселся рядом поудобней.
Через пару минут они выехали с территории аэропорта. Сначала дорога шла в сторону города, но вскоре машина свернула налево и пошла по его окраине. Проехав большое кольцо, таксист вывел машину на трассу, ведущую на север.
Атырау быстро остался позади. Дальше начиналась степь. По обе стороны дороги тянулась плоская равнина. Трава уже местами начинала желтеть под солнцем, но в низинах ещё держалась зелень. Там блестели узкие каналы, заросшие камышом.
Некоторое время они ехали молча. Водитель несколько раз поглядывал на Баубека в зеркало.
— В гости едете? — наконец спросил он.
— К родителям, — безучастно буркнул Баубек.
— В Сарайшыке живут? — весело заёрзал в кресле таксист.
— Да, — сухо ответил Баубек.
Таксист кивнул, глянув в очередной раз на пассажира в зеркало.
— Хорошее место, — попытался он снова разговорить клиента. — Спокойное.
Но Баубек промолчал, никак не отреагировав на его слова. Таксист хотел ещё что-то спросить, но он уже отвернулся к окну.
Машина ровно шла по трассе, лишь изредка мягко подпрыгивая на выбоинах и старых заплатках асфальта. Степь продолжала медленно тянуться за окнами.
В село Баубек приехал около полудня. Такси остановилось прямо у дома. Он расплатился, достал сумку из салона и захлопнул дверь. Машина сразу развернулась и поехала дальше по улице. А он задержался у калитки и некоторое время стоял, словно раздумывая, входить или нет.
Дом выглядел до боли знакомо, но всё-таки иначе, чем в его памяти. Забор потемнел от времени, голубая краска на оконных рамах местами облупилась. Тополя у ворот выросли и раскинули густую тень на двор.
Баубек толкнул калитку. Она скрипнула тем же протяжным звуком, который он помнил ещё с детства.
Во дворе было тихо. Он прошёл по дорожке, покрытой старым потрескавшимся асфальтом, и постучал в дверь.
Через несколько секунд дверь открылась. На пороге появилась мать. Это произошло так быстро, будто она заранее почувствовала, что сын вот-вот появится.
Айман заметно постарела: ей было уже за шестьдесят, лицо стало мягче, в волосах проступила седина.
Она посмотрела на него, словно не сразу поверила.
— Баубек?!
Он улыбнулся.
— Здравствуй, мама.
Айман быстро вышла за порог и обняла его.
— Почему не предупредил? Я бы хоть приготовила что-нибудь.
— Да я и сам не планировал, — тихо произнёс он. — Просто решил приехать.
Она отступила на шаг и внимательно посмотрела на сына.
— С дороги ведь… Заходи.
В этот момент из дома вышел отец.
Казыбек остановился у двери, вытирая руки полотенцем. Он заметно постарел. Волосы поседели, лицо стало тяжелее.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Казыбек подошёл ближе.
— Ну здравствуй, — сказал он своим басом.
Они пожали руки. Отец не отпустил его ладонь сразу, притянул сына к себе и крепко обнял.
— Давно тебя не было.
— Да, — так же тихо, как и до этого матери, ответил Баубек.
В доме почти ничего не изменилось. Тот же низкий стол, старый телевизор в углу, шкаф с посудой. Только всё выглядело более потёртым и пошарпанным, чем раньше.
Айман сразу принялась хлопотать на кухне.
— С дороги ведь… — затараторила она. — Сейчас быстро обед сделаем… Ты, наверное, голодный.
Говорила она всё так же быстро, как и раньше, но прежней лёгкости в её движениях уже не было.
Через некоторое время они сели за стол. На столе появился суп, хлеб и жареная картошка.
Баубек ел молча. Айман сидела напротив и расспрашивала его о работе, о городе, о знакомых. Иногда вспоминала соседей, рассказывала сельские новости.
В какой-то момент она замолчала, словно собираясь с мыслями.
— А ты? — начала она осторожно. — Ты там один живёшь?
Баубек понял, к чему она ведёт.
— Один, — сразу ответил он.
Айман слегка кивнула и опустила глаза.
— Пора бы уже… — тихо проговорила она. — Мы ведь не молодеем. Хотелось бы и внуков увидеть.
Баубек ничего не ответил. Он только опустил взгляд в тарелку.
Казыбек всё это время сидел молча. Он ел медленно, иногда поглядывая на сына, но в разговор не вмешивался.
После обеда отец вышел во двор. Сквозь открытое окно было слышно, как он возится у сарая. Айман убрала со стола и ещё некоторое время сидела рядом с сыном, продолжая рассказывать о знакомых и родственниках.
Баубек отвечал коротко. Он чувствовал себя немного неловко. Слишком давно он не приезжал домой.
Иногда его рука машинально касалась кармана. Пальцы на секунду нащупывали гладкую пластмассу капсулы, и он тут же убирал руку.
Через некоторое время Баубек вышел во двор.
Казыбек стоял у сарая и перебирал старые инструменты в деревянном ящике. Он вытаскивал по одному ржавые ключи, отвёртки, какие-то болты и складывал их рядом на крышку.
Услышав шаги, он поднял голову.
— Что? — спросил он, прищурившись от солнца. — Не сидится?
— Да так… вышел, — ответил Баубек. — На свежий воздух…
Он подошёл ближе и остановился у старого столба навеса.
Казыбек кивнул и снова принялся перебирать железки. Некоторое время они стояли молча.
С улицы донёсся чей-то голос, потом хлопнула калитка в соседнем дворе.
Не поднимая головы, Казыбек вдруг спросил:
— Как там Мансур?
— Нормально, — произнёс безучастно Баубек. — Работает.
Отец помедлил, перекладывая в руках тяжёлый ключ, и спросил:
— А мать его как?
— Тоже нормально, — произнёс Баубек тем же голосом. — Я правда давно её не видел… кажется, в последний раз на похоронах…
Казыбек тихо хмыкнул и отложил ключ в сторону. Потом на секунду замер, глядя куда-то в сторону улицы, и тяжело вздохнул.
— Жалко, конечно же, Асем… — негромко сказал он. — Хорошая девчонка была… правильная…
Несколько секунд он молчал, потом снова наклонился над ящиком и будто между делом спросил:
— Заново-то Мансур жениться не собирается?
Баубек ответил не сразу. Он постоял немного в глубокой задумчивости и глянул затем на отца погасшими глазами.
— Нет вроде, — сказал он наконец и тоскливо дополнил: — Ну, по крайней мере, насколько мне известно.
Он облокотился на старый столб навеса и посмотрел через щель в заборе на улицу. Когда-то они с Мансуром почти каждый день уходили отсюда, просто бродили по селу, спускались к реке, пропадали где-нибудь до самого вечера.
Мысль об Асем снова всплыла в памяти. Баубек тут же почувствовал неприятную тяжесть в груди. Он отвёл взгляд и на секунду прикрыл глаза, словно пытаясь отогнать воспоминание.
Не в силах терпеть это, он ничего не сказал отцу и направился обратно в дом.
День постепенно клонился к вечеру. Жара начала спадать. Во дворе вытянулись длинные тени от тополей.
Немного погодя Казыбек вернулся в дом. Некоторое время они сидели молча, каждый занимаясь своим делом. Айман поставила на стол чай.
Когда начало темнеть, Баубек поднялся и прошёл в свою старую комнату. В ней почти ничего не изменилось. Он поставил сумку у стены и сел на кровать.
Немного погодя в доме стало тихо. Баубек лежал на кровати и смотрел в потолок. Однако, сон всё никак не приходил.
Наконец он поднялся, достал из-под подушки капсулу, куда заботливо спрятал её перед этим, и, вынув из неё серебряный дирхем, положил монету на стол рядом с кроватью. Серебряный дирхем тускло блеснул в ночи. Баубек некоторое время смотрел на него, потом снова лёг и, закрыв глаза, ненадолго провалился в забытье.
Когда он открыл глаза, сущность уже стояла у стола. Баубек несколько секунд молча смотрел на тёмный силуэт, потом медленно сел на кровати.
— Пора, — спокойно сказала сущность. — Нам нужно идти.
— Куда? — спросил он машинально, пытаясь очнуться от сна. Опомнившись, он опустил голову и упёрся руками в колени.
— К городищу, — с тем же спокойствием произнесла сущность. — У реки.
Баубек промолчал, затем поднял на неё взгляд. В полумраке было видно, как его лицо исказилось в недовольной гримасе, будто к горлу подкатил горький ком, и он с усилием сглотнул его.
— Вы уверены, что золотая лодка там? — выдохнул он раздражённо. — Вы точно в этом уверены?
Сущность промолчала. Баубек нервно потёр лицо руками и, наконец осмелившись, немного подался вперёд.
— Шесть веков прошло, — продолжил он уже настойчивее. — Поймите, там ведь не только от города толком ничего не осталось, но и река за это время не раз меняла своё русло. За столько веков она чёрте как могла уже поперетекать и поперестраиваться. Берега, уверен, осыпались там по миллиону раз. И в таком случае, может, того оврага, о котором вы говорили, уже давным-давно как нет.
Сущность сделала шаг ближе.
— Золотая лодка там! — глухо рявкнула она. — Я уверена в этом!
Баубек осёкся, испугавшись, что их услышат родители. Он немного помедлил, озираясь на дверь, словно вслушиваясь через неё в тишину дома.
— Откуда вы знаете? — прошептал он. — Ну, объясните же мне, идиоту такому тупому, пожалуйста, — откуда?
Глаза сущности вспыхнули зловещим огнём. После этого взгляда спорить уже не имело смысла.
Баубек молча поднялся, оделся и вышел во двор. В отцовском сарае он нашёл старую лопату, стоявшую у стены среди инструментов, и через несколько минут уже шёл по тихой улице.
Село быстро осталось позади. Последние дома растворились в темноте. Впереди лежал поросший редкой травой пустырь; пройдя через него, Баубек вышел к обрывистому берегу. С этого места начинался сетчатый забор, опоясывавший рабицей территорию средневекового городища и раскопок.
Жайык тянулся внизу тёмной полосой воды, от которой тянуло свежестью и прохладой. Над степью висело чистое звёздное небо, и в лунном свете отчётливо виднелся дикий тугайный лес на противоположном берегу, откуда доносилось лягушачье кваканье.
Баубек стоял и смотрел в ночное пространство, вдыхая полной грудью знакомый воздух. Недалеко от него тихо шуршал ветерок в густых кустарниках тамариска и лоха, рядом с которыми белел крупный ракушечник. Наверняка какой-то бывалый рыбак приволок его сюда когда-то в качестве стула или небольшого стола для незатейливой трапезы.
Баубек вынул серебряный дирхем из капсулы и, подойдя к камню, положил на него монету. Несколько секунд он смотрел на неё, затем осторожно отступил назад на пару шагов.
Сущность не заставила себя ждать. Появившись перед ним, она замерла в странной позе, словно застывший в танце шаман, и некоторое время смотрела вверх, будто сверяясь со звёздами.
Потом она перевела взгляд на Баубека.
— Где были юго-восточные ворота? — спросила она. — Помнишь?
Баубек задумался. Он медленно оглядел тёмное пространство вокруг, пытаясь сопоставить ночной пейзаж с тем, что знал по раскопкам и старым схемам, с тем, что видел много лет назад, когда был в Сарайджуке.
И вдруг на него нахлынуло видение. Перед его глазами вспыхнула совсем другая картина.
Средневековый город будто ожил. Высокие стены поднимались над степью, над воротами возвышались башни. Люди двигались по улицам, гудел базар, перекликались торговцы. В воздухе смешивались запахи дыма, жареного мяса и пряностей. Он шёл по узкой улице между домами и слышал, как где-то впереди бьют в медные чаши — возможно, созывая людей на молитву или перед важным объявлением на площади. Было тепло, солнце стояло высоко, и город казался огромным.
Баубек моргнул. Перед ним снова была ночная степь. Он поднял руку и указал в темноту.
— Там, — произнёс он взволнованно. — Да… похоже, что там.
Сущность коротко кивнула и двинулась в сторону, противоположную городищу, осторожно бредя вдоль берега и изредка бросая взгляд на звёздное небо.
В ту ночь они долго ходили по склонам и оврагам, пытаясь определить место. Но сделать это оказалось непросто. Когда на востоке начало светать, сущность остановилась. Некоторое время она молча смотрела на реку, потом тихо сказала:
— Возможно, русло изменилось сильнее, чем я думала.
Её силуэт начал постепенно растворяться.
— Завтра продолжим, — проговорила она. — С этого же места.
В следующее мгновение её тёмная фигура вспыхнула узкой полосой света и, стремительно подлетев к серебряному дирхему, втянулась в него. Монета тихо дрогнула на камне и замерла.
Баубек наклонился, поднял монету и на секунду задержал её в пальцах.
— Чёрт знает что!.. — пробормотал он недовольно и убрал дирхем обратно в капсулу.
Он закинул лопату на плечо и медленно пошёл обратно в село.
Солнце уже поднималось над степью. Баубек шёл к селу, понимая, что следующей ночью ему, как ни крути, но по любому придётся вернуться сюда снова.