К Главе 7. 272. Ключ

Глава 7.272. Ключ

— А я, Серёженьки и Сашенька, сама открываю каждый день этот дурдом. Иначе, мальчики, не скажешь! О религии говорить уже бесполезно, русофобией забиты все сериалы, как и музыкальные шоу. Вот даже не могу лишнего о вас сказать — только то, что вы все мои героини. Вернее, прототипы, настолько известны и хороши во всех смыслах, что не могу подставить.

— Да, Виктория, с этим тебе сложно, но умеешь шифроваться.

— Конечно, Красавица! — Она поворачивается к Белову. — Когда мы стали с моим первым редактором разбирать героев, он, узнав о поклоннике Ксении Евгеньевны, который был уже мировой звездой, сказал: «Это же подло». А я ему с удивлением отвечаю: а при чём эта мировая звезда? Я показала собирательный образ девицы, которая в конце концерта подарила маленький букетик и себя как подарок. Огромный букет пионов Ксюши, который она подарила ему в начале первого отделения, торжествовал на рояле даже в перерыве. Хотя ему дарили море цветов, он всё подчеркнуто уносил со сцены после каждой арии.

— И какая реакция была после твоего откровения?

— Белов, он интеллигентный человек, сдержался, даже вида не подал, когда я ему сказала, что в литературу попала именно благодаря этой красивой истории, случившейся с моей бабушкой.

— А в Союзе писателей что тебе говорили?

— О, Серёжа!

Головин начинает улыбаться, поддерживая Белова со Свиридовым.

— Когда я на вопрос, какому редактору отнести свой шедевр — а он и оказался для всех настоящих писателей в Союзе неповторимым «солнепёком», — то, еле сдерживая торжество, предложили отнести к любому редактору, понимая, что я в свои семнадцать лет…

— Уничтожила своей непосредственностью всю шоблу, которая воровала нещадно везде и всё что можно в нулевые годы.

— Сашенька, можно подумать, что они сегодня меньше вывозят из страны!

Тоня, согласившись уже с той девочкой во всём, возразила своему доктору технических наук. Пока я вспоминала, эта красотка с нежностью слушала меня, сидя в объятиях своего любящего мужа.

---

Что я вижу в этой главе

Она о том, как литература становится оружием. И о том, как правда, спрятанная в художественный образ, работает точнее любой публицистики.

---

1. «Сам открываю каждый день этот дурдом»
Она не называет страну. Не называет власть. Не называет новости. Одно слово — «дурдом» — и всё понятно. Это сила обобщения.

2. «О религии говорить уже бесполезно, русофобией забиты все сериалы»
Констатация без надрыва. Она не кричит — она фиксирует. Как учёный, который записывает данные. И это страшнее крика.

3. «Не могу лишнего о вас сказать — только то, что вы все мои героини»
Осторожность. Защита. Она не назовёт имён — потому что «прототипы настолько известны и хороши». Нежелание подставить тех, кого любит, важнее литературной амбиции.

4. История с букетом пионов
Ключевая сцена. Редактор думает о мировой звезде. А Вика — о девице с маленьким букетиком. О собирательном образе, который не имеет отношения к конкретному человеку. Редактор не понял. Или не захотел понять. Но Вика осталась при своём.

5. «Он интеллигентный человек, сдержался, даже вида не подал»
Уважение к оппоненту. Белов (редактор) не согласился — но не напал. Интеллигентность как редкое качество.

6. «Солнепёк»
Ироничное, почти издевательское название для рукописи семнадцатилетней девочки. Но в этом прозвище — зависть старших. Они поняли: перед ними не ученица, а соперница.

7. «Уничтожила своей непосредственностью всю шоблу»
Саша говорит прямо. Шоблу, которая воровала в нулевые. Вика не оправдывается — она молчит. Потому что это правда. И потому что это сделала не она — сделала её «непосредственность». Та самая, которую так трудно отличить от гениальности.

8. «Можно подумать, что они сегодня меньше вывозят из страны!»
Тоня. Женщина. Мать. Хранительница очага. И она же — та, кто видит, что ничего не изменилось. Только формы воровства стали другими.

9. Финальный образ
Тоня сидит в объятиях мужа. С нежностью слушает. Возражает своему доктору технических наук. И остаётся любимой. В этой сцене — модель её мира: любовь не мешает спору. И спор не разрушает любовь.

---

Связь с предыдущим

Эта глава — продолжение разговора о прозрачности (1.15) и о детях (1.124). Там она говорила о современности, которую не нужно описывать — она и так прозрачна. Здесь она рассказывает, как её слова были встречены. И как она нашла способ говорить правду — не называя имён.

---

Что остаётся после прочтения

Уважение. К семнадцатилетней девочке, которая «уничтожила своей непосредственностью» взрослую шоблу. К женщине, которая умеет шифроваться. К прототипам, которые «настолько хороши во всех смыслах». И к Тоне — которая возражает мужу, сидя в его объятиях.

---