Буду помнить

На стол легла маленькая коробочка. Виктор толкнул её пальцем к Борису. Тот открыл. На потёртом бархате лежал серебряный крестик.

- А дальше самое паршивое, — сказал Виктор. — Я увидел её. Катю. Молодую, красивую, она смотрела на часы и искала его взглядом. А рядом с ней, держась за ее руку, стоял пацан. Лет трёх. В матроске, с игрушечным пароходом.
- Сын? — тихо спросил Борис.
- Сын. Его сын. О котором ни Владлен, ни я не знали.

Виктор кивнул на коробочку.

- Это теперь твоё.
- Мое? — Борис отшатнулся. — Зачем?
- Затем, что ты спросил. — Виктор встал, надел пальто. — Ты единственный, кому я рассказал. Храни. Или отдай церкви. Тебе решать.

Он положил на стол купюру, перекрывающую скромный счет, и пошел к выходу.

- Постойте! — Борис вскочил. — А Вы? Вы же... Вы больше не вернулись? В тюрьму?

Виктор обернулся уже в дверях.

- Гыча умер в тот день, парень. На вокзале... – Он поднял воротник и задержал взгляд на Борисе. — Да, хотел спросить: почему Шорох?

- Тишину люблю.

Дверь хлопнула. Дождь ворвался на секунду в тепло бара и сразу отступил.
Борис сидел и смотрел на пустой стул напротив. На недопитую чашку чая. На купюру, прижатую блюдцем. Пять тысяч рублей. За две чашки и один разговор, который длился тридцать лет.

Саксофон заиграл снова. Что-то грустное, блюзовое. Про вечер, про дождь, про людей, которые уходят в никуда, оставляя после себя только выцарапанные на стенах имена.

Борис поднес чашку к губам. Чай совсем остыл, отдавал горечью.

«Тридцать лет назад. За стенами тюрьмы. Молодой парень читал вслух Есенина и улыбался».

- Влад… лен, — произнёс он вслух. — Владимир Ленин. Странное имя.

Борис достал из коробочки крестик.

«Этот крестик – как ключ. Ключ от клетки, в которой он сам себя держал.
А теперь он в моей руке.
Что я могу сделать?
Я же просто экскурсовод, городской диггер, охотник за тенями. Рассказываю байки о призраках. Призраки... да вот же он — настоящий. Не выдуманный. Вот этот крест. Кровь на нём невидима, но я её чувствую.
Я теперь его носитель.
Чёрт!
Это уже не экскурсия.
Это не байка про тюрьму.
Это про нас.
Про то, как мы тащим свои кресты. Или чужие.
Он ушёл.
А я держу его память в руках. Это моё теперь.
И я знаю – ни одна тюрьма не запирает крепче, чем та, что внутри тебя самого.
Я это знаю. И буду помнить».

Отрывок из «Не зови меня по имени». Сван Ви.