Школа номер ноль. Глава 17

               

                ТЕЛЕФОННАЯ БИТВА


                Сцена первая... и последняя


     Сушкина меряет шагами комнату, останавливается, снова начинает ходить из угла в угол, потом подходит к телефону, и после некоторого раздумья, решительно снимает трубку и набирает номер.


     Сушкина. Алло! Алло!
     Лепилина (на другом конце провода). Вы не туда попали.
     Сушкина (возмущенно). Как не туда! Ты что, Катька, очумела совсем, меня не узнаешь?
     Лепилина (после небольшой паузы). А, это ты,Анька. А я-то думала, кто это там пищит. Мыши писклявые вроде звонить по телефону не умеют.
     Сушкина. Это я-то писклявая? Да я хоть сейчас готова петь в Большом театре. С моим-то голосом! Мне там сразу все ведущие партии отдадут.
     Лепилина. Как же! Ждут тебя не дождутся. Все глаза высмотрели. Даже дозорных поставили: не идет ли Анька Сушкина театр осчастливить. Так... Ты по делу звонишь, или язык почесать охота? А может, опять домашнее задание не дается и помощи моей ждешь? Что же ты, Анютка, дурой совсем стать хочешь? Ты к этому близка.
     Сушкина. Нет, дурой я быть не хочу. Довольно с меня и одной...
     Лепилина. Чего же ты хочешь?
     Сушкина. Мечта у меня есть.
     Лепилина. Ну так поделись. Может, вместе и осуществим твою мечту.
     Сушкина. Не осуществим. Нету для тебя в моей мечте места. Одноместная она.
     Лепилина. Ладно. Некогда мне с тобой разговаривать. Хоть и воскресенье сегодня, а надо сделать уроки.
     Сушкина. А я вот гулять пойду, только вот ботинки новые надену и бант прицеплю.
     Лепилина. Зачем?
     Сушкина. Так я стану красивей.
     Лепилина. Надень ты хоть восемь пар и еще одну на руки напяль - красивей ты от этого не станешь!   
     Сушкина. Это почему?
     Лепилина. Потому что ты некрасивая. 
     Сушкина. Что за ерунду ты несешь! Моя мама говорит, что я самая красивая в мире. Да что там в мире! В Европе!
     Лепилина. Моя тоже говорит. На то они и мамы. Для них мы все самые красивые. Хотя, к примеру, если выбирать их нас двоих, то все всем понятно...
     Сушкина (кричит). И чего тебе понятно? Мне ничего непонятно.
     Лепилина. Поэтому ты некрасивая - и умом, и внешне. Даже моя собака умней тебя... в два раза.
     Сушкина. Тогда отдай ее в Уголок дедушки Дурова. Да... не знала я, что ты змея лютая. Теперь знаю. И очень хорошо. Не обманешь меня больше, как не прикидывайся. Только и знаешь, что ядом брызгать. Лучше бы ты его в мензурку собирала или в кружку, а потом в аптеку несла. Там нуждаются.
     Лепилина. А ты - ершиха колючая! Так и норовишь иголкой ткнуть. И побольней. И поглубже. Лукавая ты, Анна Васильевна!
     Сушкина. Вовсе нет! Лукавства во мне - ни на грамм! Наоборот, честная и открытая. Нету его во мне! За это меня и любят. А Мишка Ниточкин, отдыхая в деревне, даже один раз обо мне вспомнил! Это он сам сказал. Да и как не вспомнить о такой красивой девочке, как я - миловидной и прекрасно воспитанной. В отличии от некоторых.
     Лепилина (подозрительно). Ты на кого намекаешь?
     Сушкина (вздохнув). Да что уж тут намекать.
     Лепилина. Я скажу тебе, почему он о тебе вспомнил. Просто он тогда в коровью лепешку вляпался. Поневоле тут о тебе вспомнишь...
     Сушкина. Лягушке, что не скажи, она только квакает.
     Лепилина. Ой, Сушкина, а ты с лягушкой разговаривала? С царевной? А что на ней было надето?
     Сушкина. Хватит квакать, Катька!
     Лепилина. Ты забываешься, Анька!
     Сушкина. Я никогда ничего не забываю. Вот и сегодня, как только встала, не забыла посмотреть в зеркало.
     Лепилина. Так и я в него глядела. И что же ты думаешь я в нем увидела? А увидела, что я словно солнце, которое всех слепит своими лучами - чудо из чудес, ни с одним человеком не сравнимое. И вот сейчас опять захотелось к зеркалу подойти - на красоту такую посмотреть... И на тебе! Ты звонишь. И сразу сделалось горько и обидно, и возникло желание слегка тебя придушить.
     Сушкина. Опомнись, Катюха! Обмануло тебя зеркало. Да, от твоего вида точно меркнет свет в глазах, потому что ты на верблюдицу похожая - одногорбую. В ужас приходишь от такого зрелища, за сердце хватаешься, волосы на себе рвать хочется и слезами облиться.
     Лепилина. Это ты опомнись! Что же ты последние волосы рвать собралась? Не дело это. Неужели на Колобка хочешь походить? А обливаться не слезами надо, а холодной водой. Тогда, может, и волосенки свои сохранишь. Но вряд ли...
     Сушкина. Что же ты хамишь, Катька! Думаешь, что ты колбаса крутая? Ничуть! Ты простая и незатейливая, как мои детские грабельки.
     Лепилина. А ты что же думаешь, бант нацепила, надела красные ботинки - и уже не дурочка?
     Сушкина. Питониха ядовитая! Жаба пупырчатая! Что же ты против моих ботинок имеешь, и чем тебе бант не угодил?
     Лепилина. А зачем зубастой щуке бант? Я недоумеваю.
     Сушкина. Вот размышляю я и терзаюсь сомнением, на кого ты больше похожа: то ли на козла, то ли на сазана мороженого, то ли на кикимору скверную...
     Лепилина. Да... Чем больше лягушку бьешь, тем выше она прыгает.
     Сушкина. Красно говоришь, да больно непонятно. А бант у меня потрясный! Белый, но не совсем, весь такой разлюханный. Мальчишки, как увидят, то с ними нервный срыв случится.
     Лепилина (флегматично). Точно. Истерика с ними будет, на это стоит посмотреть. Цепляй его обязательно.
     Сушкина. Хорошо бы и Просикова с ног сбило.
     Лепилина. Свалится, свалится непременно. Всем классом не поднимем. Да и не он один сознания лишится.
     Сушкина. Думаешь?
     Лепилина. А тут и думать нечего. Надо будет тягач вызывать. Как поднимут, так сразу прямиком в больницу отправят... в психиатрическую. Такое зрелище кого хочешь наповал сразит.
     Сушкина. Думаешь?
     Лепилина. Я же сказала, тут думать не надо. Надо бант цеплять. И про ботинки не забудь. А то горшок бех огня не закипит.
     Сушкина. Опять говоришь непонятно. Но я не забуду. Может, мне и поясок подпоясать синий в зеленый горох? Пусть смотрят. Встану столбом неуступчивым - и никто меня с места не сдвинет. Даже трактором.
     Лепилина. А пусть смотрят! И зачем тебе двигаться? Собачки любят на столбы помочиться. Вот и замочат они тебя. А когда промокнешь совсем, не приходи ко мне сушиться. Не пущу!
     Сушкина. Как будто у меня фена нет. Есть! И целых два! А вот тебя, за твои слова обидные, как белку в дупло загоню. Будешь там до ночи сидеть, а я в тебя орешками швырять стану. Тут твои клыки и пригодятся - скорлупки щелкать.
     Лепилина. Да ты нездорова, Анька! Тебе нужно крепкого бульона скушать, чтобы в себя прийти. Только не перепутай ложку с вилкой; первой хлебают суп-бульон и едят нежирный творог, а второй котлету прокалывают, когда она уже внутрь не лезет.
     Сушкина. Нет у меня сил с тобой беседы вести. Как начну говорить, так сразу  в горле и пересыхает и чаю хочется крепкого, хотя и от сока яблочного тоже не откажусь.
     Лепилина. Я бы тебя уксусом напоила и нашатырного спирта дала понюхать. Может, тогда бы ты в себя пришла и перестала чепуху всякую выдумывать. А теперь прощай, отдохну от тебя немного, регби по телевизору посмотрю, да музыку включу душевно-инструментальную... А там за уроки несделанные. И все из-за тебя. Отвлекла ты меня очень.
     Сушкина. Пчела ты жгучая! И откуда в тебе столько яду. Кобре до тебя далеко. И удаву тоже.
     Лепилина. За слова добрые спасибо. Век не забуду. И детям своим накажу, чтобы не забывали. А те своим детям скажут. А те... не своим. Ну и так далее.
     Сушкина. Куда уж далее! Приехали. Дозрела ты. И ходить далеко не надо. Только до ближайшей лечебницы для особо душевных... Там тебя примут незамедлительно, вместе с твоими и чужими детьми. И лекарств дадут успокоительных.
     Лепилина. Когда же ты взрослой сделаешься и перестанешь нести чушь! Хотя в твоем случае получится, что плод большой да пустой. И это печально. И еще горько от того, что тебе лично никакие лекарства не помогут. Потому что от глупости лекарств нет. Все же попробуй мультивитамины и лопай треску - в ней фосфора много, а от него для мозгов польза выходит. Может, что-то там в голове у тебя и сдвинется.
     Сушкина. Я рыбу хек предпочитаю. Люблю и кильку в томате. В ней фосфора не меньше. И в голове у меня его достаточно. Могу и треску съесть. А вот ты точно сдвинулась. Видать в твоей голове нет ни фосфора, ни других химических элементов. Сочувствую.
     Лепилина. Ты лучше себя пожалей. И родителей тоже. И школьных товарищей своих. И Нину Федоровну с Ганнибалом Ильичом. Я бы и вожатого Федю пожалела. Мука ведь с тобой общаться. Да видно судьба так сложилась и планеты сошлись. Ничего не поделаешь, надо терпеть тебя до выпускного вечера, - вот что по-настоящему пугает. А уж после этого вечера, для всех нас день настанет - яркий и солнечный...
     Сушкина. Пустое болтаешь! На твоем месте я бы зря не переживала. И пугаться тебе не стоит... До выпускного бала ты еще не раз останешься на второй год. И бал твой станет невесел. К тому времени, не вальс тебе нужно будет плясать, а идти в поликлинику - выписывать неотложные лекарства от склероза. Вот что должно волновать тебя, а не в каком платье я буду танцевать на выпускном вечере.
     Лепилина. Ох, уморила ты меня! Танцовщица! Да с тобой медведь танцевать откажется, из боязни, что ты ему все лапы передавишь, что тот до леса родного не доберется - так и рухнет, не дошедши до берлоги. Нет, не понять мне тебя. А медведя жаль!
     Сушкина. Ничего так не страшно, как длинный язык, - даже твой длинный нос и твои большие зубы не так пугают. А за язычком твоим уже целая очередь выстроилась. И я тоже в их числе, и даже первая! Так что жди!
     Лепилина. Жду не дождусь, глазастенькая. А бревнышка в своем глазу не заметила? Да что бревнышко! Дровяной склад! С нетерпением жду схватки. И дубину уже выстрогала. Вот уж погуляет она по твоей горбине!
     Сушкина. Не согласна я с тобой, что твоя суковатая дубинка страшнее моей не суковатой, но очень тяжелой. Вот тебе я зубки покажу!
     Лепилина. Не боюсь я твоих зубов. У меня у самой зубы острые и крепкие, и совсем кариесом не испорченные. Я могу за себя постоять.
     Сушкина. Не загрызть ли меня хочешь? Затупишь свои зубы. Не справиться тебе со мной. Сильная я! А ты не зубами щелкай, а ноги тренируй. Пригодится, когда я на тебя рассержусь сильно,- далеко бежать придется, ваше крокодильское величество.
     Лепилина (сердито). От креветки слышу! Не языком болтать надо, а дело делать. Предлагаю разрешить наш спор через неделю на пустыре - ровно в двенадцать ноль-ноль. А сейчас - иду тренироваться.
     Сушкина. Вызовом не пренебрегу. И уважу тебя хорошенько. Теперь же - иду в магазин за гантелями.

     Бросает трубку и поспешно уходит в магазин.

                Занавес

     О схватке все были оповещены заранее. И, конечно, все были взбудоражены. Пропустить такое зрелище? Да никогда в жизни!
     Уже за три часа до предстоящей битвы - пустырь заполнили ребята и девчата. Стали заключать пари. Шансы на победу у каждой расценивались приблизительно одинаково. Что же, тем интересней!
     Ровно в двенадцать - никого. Чуть позже появились секунданты враждующих сторон. И каждый, от имени той, кого он представлял, зачитал объявление.

                ОБЪЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

     В виду сильнейшего и заразного насморка, который мешает мне дышать и предаваться всем удовольствиям жизни, и владеть оружием (дубиной суковатой), не имею возможности биться на ристалище и преподать хороший урок нехорошей бывшей когда-то подруге.
                С величайшим сожалением, великая воительница,
                Екатерина Лепилина.

     Добавление. Одна отрада - это теплая кровать и хорошая книжка с картинками.

                ОБЪЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

     Против меня ополчилось само небо, наслав на меня сильнейшую простуду, непрерывный чих и кашель, от которых я сильно страдаю. Если бы не эти злосчастные обстоятельства, я бы повергла ниц своей не суковатой, но очень тяжелой палицей, недостойную и негодную некогда приятельницу, обманом вторгшуюся в мое доверие.

                Увы, больная, Анна Васильевна Сушкина. 

     Добавление. Осталось одно, - закрыться в туалете и почитать интересную книжку, непременно с картинками. А потом лягу в теплую кровать и забудусь неспокойным сном.

     Мы были разочарованы. И расходясь, роптали на так не вовремя занемогших соперниц.