Одуванчик

Мне так грустно, а никому нет дела до моей грусти, да и не о ком вовсе грустить!

Вот такая вот солянка. Три в одном. Уснуть бы вечным сном. И проснуться лет эдак через десять. Когда такси уже начнут летать по воздуху. И где-то на высоте километра будет даже платная стоянка для летомобилей.

 Я бы тогда взял такси и махнул бы на дирижаблезал, там сел бы на ближайший нейрошар и мотанул в Форт-Лодердейл, штат Майми. Если конечно к тому времени еще будет такой штат. Посмотрел бы тропинки своей доисторической юности, сам бы прошелся по знакомым местам.

 Но всё это неправдоподобно, нереально, нелепо. Не будет никаких летомобилей. И даже зимомобилей. А будут одни могилы. И тишина, и холодный ветер над ними.

Моей выдумке нет места в этом мире, потому что чья-то другая выдумка куда более прозаична. Совсем не стихотворна, а совсем проста и смертельна.

Подул ветерок. Облетают одуванчики. А я не могу отпустить даже то, чего вовсе нету. Не могу расстаться со своей памятью, со своими книгами и журналами двадцатилетней давности. Потому что это всё, на что я могу опереться. По крайней мере сделать вид, внушить себе - что есть еще какая-то важность.

По тем страницам бежали мои глаза. И я даже будто бы чуть помнил этого родного мне человека!

А теперь… Теперь я вгрызаюсь ногтями во что-то знакомое, а оно совсем вдруг чужое, отстраненное, неподатливое- как будто с другой планеты.

И я открываю другую книгу, другой журнал, другой день и месяц в году, желая хоть как-нибудь найти в нём приют и опору! но всё тщетно. Везде я чужой и ненужный. И весь мир, весь прошлый знакомый мир - ему даже не нужно катиться в пропасть. Он просто изживает, избывает себя вместе со всем ненужным ему грузом.

Нет никакой опоры. И не было никогда. Есть лишь только то, что ты себе придумал. И то - малое или огромное - не нужно никому. Потому что ты даже ухитрился слатать из лоскутов выдумки и самого себя.

Подул ветерок - облетел одуванчик…