Кир

Бездной осколков сердца битого исполнены глаза
Но небо жадно пьют не зная насыщения
Душа удила закусив несёт вперёд забыв о тормозах
Ища любовь не знаную с момента появления

Безумным Посейдоном, не колеблясь, топишь корабли
Дрейфующие в патоке изысканных, пустых речей
Чтоб ненароком боли острова внутри Колумбы эти не нашли
И не коснулись тайных ран, что душу обжигают в тишине  ночей.

Я вижу этот черный шторм что прячется в улыбке глаз,
И  высь с надломом, что боится доверять.
Пусть унимается прибой. Смолкает гул фальшивых фраз.
Я тихо рядом постою. Мне в море этом ничего не нужно брать.

Молчал внутри, наружу выпятив есенинский надрыв,
А жуткий страх зубы точил, и замер у  порога...
Но обернись назад, свой прежний кокон обнулив и позабыв:
Ты не один давно уже идёшь по этой выжженной дороге.

Пусть раньше было пусто, глухо, до костей темно,
Ты дома, брат, и дикий шторм у наших стен стихает.
Жена, сынишка, лестница— мы за тебя, мы в сути все - одно,
Мы поросль любви что в "горький остров" твой неспешно прорастает.