Шпаргалка

   В один прекрасный день я поняла, что не люблю «злые» тексты. Не помню, сколько мне было лет, кажется,  восемь, когда я получила в подарок  книгу сказок Гофмана, но так и не смогла их прочитать. В моем внутреннем  мире не выживали противные колдуны, злые ведьмы и всякие там тролли. Я терпеть не могла рассказы про злых фей, про ночные кладбища и про всяких там летучих  обезьян.  Девочка, которой рано смешинка в рот попала, плела, напевая, венки из цветов для всех своих подружек,  а по вечерам  ревела в полный голос   над сказками Андерсена «Красные башмаки» или «Девочка со спичками». И тогда папа сказал:

   - Не заставляйте ребенка путешествовать по  кладбищам. Пусть читает про Винни-Пуха  и  Незнайку и про всякие там Теремки с гостями и про Бобиков в гостях у Барбосов.  Вы разве не понимаете, что она врожденно не совместима с ужастиками, даже, если они детские.
 
   И этим папа спас меня  на какое-то время от встречи с «темными» пространствами. Оно и верно, зачем солнечному  ребенку рано встречаться с оборотной стороной жизни, которая внутри него не приживается?  Я  никогда не боялась спать в комнате без ночника, никогда и мысли не допускала, что под моей кроватью может поселиться чудище, и, уж, точно не боялась никаких волчков, которые придут и ухватят меня за бочок.
 
   Но в школе страдания стали неизбежными. Я помню, как плакала над «Отверженными», как не любила рассказы про войну, про обязательную смерть, которая рано или поздно забирает из этого мира людей по своей воле, не спрашивая, хотят они этого или нет.

   Я старалась не читать, а пробегать глазами тексты, в которых было страшно или беспросветно, не понимая в детские годы, что беспросветность – она не снаружи. Она живет внутри человека. И если он пишет «злые» тексты, значит, ему самому больно или страшно, как и тем другим, которые его с удовольствием читают и кивают: «Все так, именно так…». Подобное притягивает подобное. Мы же, читая,  ищем совпадения с собой. Разве не так? И когда в душе долго темно,  мы ждем, чтобы посветлело хотя бы в конце произведения, будь то фильм или книга. Чтобы надежда не исчезла. Потому что все время жить без света – не для человека. Это и есть ад.
 
   И вот что интересно: когда растешь и пачкаешься (а как иначе в этом мире?), то «темное» или «плохое» начинает вызывать к себе  привыкание. Естественный протест притупляется. Ты уже соглашаешься с тем, что жизнь – полосатая. Что совершенно нормально носить в себе и тьму, и свет. Лишь с возрастом, порой,  удивляешься, куда из твоей жизни вдруг исчез Вовка из Тридевятого Царства или паровозик из Ромашкова…   Но потом и эти мысли приходят к тебе все реже. И вдруг ты уже без слез смотришь какую-нибудь американскую ерунду типа «Чужой». Что случилось с твоей радостной и чистой душой, девочка? Кто обманул тебя, рассказывая, что внутри человека  живет сложный и терзаемый раздраем мир? Кто из великих придумал эту страшилку для тебя, повзрослевшей? Ведь ты по-прежнему не любишь читать «злые» тексты. А эта нелюбовь – всего лишь подсказка, шпаргалка из мира света, забытая когда-то тобой  в детстве,  в кармашке передника с вышитой на нем белкой. Не обманывайся. Нет в тебе никаких таких сложностей. Разве что только  не закрытый гештальт.
 
   «Там, где просто, там ангелов со ста». Амвросий Оптинский хорошо знал, о чем говорил. Злое не снаружи. Оно выходит изнутри, от избытка, из открытой двери сердца, переполненного критикой, сарказмом, нелюбовью. И вот ты разбрызгиваешь раздражение, высокомерие, личную правоту повсюду. Чтобы что? Чтобы понять, что ты, сложный  человек,  не один такой?  Вы думаете,  я  рассказываю  о других?  То, о чем пишу – из личного опыта. Может быть, внутри меня только и осталась маленькая шпаргалка из детства, на которой девочка когда-то написала: «Я не люблю читать про злое».
 
   Пока писала, на столе, рядом со мной, горела свеча, тонкая, длинная, церковная. Сначала она несколько раз гасла. Потом начала искривляться и превращаться в какого-то сказочного горбуна. Потом  стекающий воск  скрыл под собой ее тонкую стройность. И только в самом конце, когда от свечи осталась всего одна треть, она перестала сутулиться, выпрямилась, огонек стал ровным и стабильным…
 
   Еще одна подсказка из родного дома, из того мира, где тени не живут. Злое внутри не навсегда.



Рисунок художника САШИ САЛМИНОЙ.