Мысли о музыке

Вдруг захотелось поговорить о музыке… Музыке настоящей, классической!

       Мне, увы, посещать музыкальную школу не довелось. В юношестве пытался «ухаживать» за «фигуристой» девушкой – гитарой, но, последняя, меня отвергла. Отвергла не вдаваясь в пояснения. Если честно, меня это, если и расстроило, то мало.
К окончанию средней школы я весьма слабо разбирался в классической музыке. Знания о ней были отрывочны, поверхностны. В лучшем случае неглубоко знал о балетах П.И.Чайковского, партии Ленского из его же оперы, о «Полонезе Огинского». Нравилось «шествие гномиков» Э.Грига («В пещере горного короля»). Знать больше хотелось. Классическая музыка меня завораживала! Приобщался наскоками, от случая к случаю…

А, посему, и по сию пору являюсь дилетантом, любителем. И, следовательно, всё нижесказанное надо рассматривать, исключительно, как моё субъективное восприятие классической музыки. Но, вдруг, это покажется кому-то интересным…

       На меня, нежданно-негаданно, напала некая болезнь, сопровождающаяся  невероятно противными и мучительными мышечными болями. Надеюсь, справлюсь! Наряду со специфическим лечением, приходится лузгать анальгетики, словно семечки на завалинке.
Помогает мало. Решил подключить музыкотерапию. Помогло! Боль, словно растворяется в мягком звучании классики, а сама музыка, обволакивая, лаская нежными волнами мелодий, успокаивает, умиротворяет, лечит, в конце концов!

       Погружаясь в атмосферу музыкального океана, воспринимая волшебные звуки мелодий, в какой-то момент начинаешь не только наслаждаться услышанным, но и разбираться в калейдоскопе Божественного! Начинаешь замечать щемящую переливчатость Ф.Шопена, нежную мелодичность «Славянских…» мелодий А.Дворжака, ощущаешь лёгкость восприятия и, даже, полёт у В.А.Моцарта. Слушая 1 Концерт П.И.Чайковского заряжаешься Мощью, Пафосом, Гордостью, Духоподъёмностью!

       Внимая «Танцу часов» А.Понкьелли, словно проживаешь сутки в средневековой Венеции с её дожами, каналами, гондолами: суетливое Утро сменяется размеренным Днём, а Вечер являет весёлую, разбитную толпу в масках Панталоне, Скарамуша, Бригеллы, Дотторе, Джинни, задействованных в бесконечном, беззаботном Карнавале! Всех успокаивает и смиряет, приглашая ко сну неизбежная Ночь!

       А, «Простая симфония» Б.Бриттена! Особенно, её третья часть. Это словно долгожданная встреча со старинным, добрым другом, которому, без утайки, обнажая душу, сообщаешь нечто закрытое от всех, а, порой и от самого себя, потаённое, светлое… И, то, что мелодия отдалённо перекликается с детства известной тебе печально-лиричной песней, лишь усиливает эффект интимности!

       Ну, и, наконец, Великий Мистификатор прошедшего века – Владимир Вавилов с его «Лютневой музыкой»! Слушая его божественную Ave Maria душа сразу устремляется в неведомые горные дали и,  в неге, покоится там. А, его «Павана», или «Гальярда», за красивыми названиями которых скрываются: «торжественная мелодия» и «церемониальный танец»? Как завораживает, гипнотизирует услышанное! И, Венец Творения – «Канцона»!

       Никогда не был поклонником блеющего субъекта, что выбрал для себя название узилища для рыб, но всегда с пиитетом относился лишь к одной из его песен, написанной, как оказалось совсем не им! Музыка – это та самая «Канцона» (баллада) В.Вавилова, авторство которой он «отдал» средневековому композитору Франческо да Милано. Автор слов – Анри Волконский. Важно, что у начальника РыбЛага, первая строчка: « Под небом голубым…». А, у Автора: «Над небом голубым…»! Чувствуете, насколько меняется смысл Произведения! Всего лишь замена предлога «над» на «под» превращает почти библейское Сказание в красивую, но паточно-пряничную, сказку! Жалкий фигляр умудрился испортить Прекрасное!

       Этим вот лечился я, причём, весьма успешно, от хворей своих.

       Вернусь к началу своего повествования.

       Тягу к познанию классической музыке я почувствовал, начав учиться в институте. Если на первом курсе это были редкостные «набеги» в филармонию, то на втором курсе я стал её (филармонии) завсегдатаем.

       Хочется пояснить, что тогда я, волею судеб, снимал небольшую комнатушку у пожилой женщины, проживая там в одиночестве. На работу ещё не устроился, бременем семьи не отягощён. А филармония находилась всего в трёх трамвайных остановках… Ходил, буквально, на всё! Фортепьянные концерты сменялись струнными квартетами и квинтетами и прочая!

       Вспоминается концерт Игоря Ойстраха, где он представил своего сына Валерия. И, вот сын, в ходе солирования, пустил такого «петуха»», что, даже, я, не обладая практически никакими музыкальными познаниями, это уловил. Впрочем, встрепенулся весь зал. По окончании исполнения пьесы, то ли так совпало, то ли – вынужденно, был объявлен антракт. Шум, который раздавался за сценой, было ничем не скрыть! Но, очень интеллигентно, без обсценной лексики! По завершении антракта перед зрителями предстал гневный и красный Игорь Давидович и Валерий Игоревич, у которого красной была лишь левая половина лица. Далее концерт прошёл без эксцессов.

       Еще был случай, когда я на вечер скрипичной музыки пригласил свою будущую, ныне покойную, супругу. Пока исполняли Брамса и Генделя – всё было замечательно. Но, в финале ансамбль решил сыграть «Пьесу для контрабаса с оркестром» эстонского композитора Элье Аарне (дама). Для неподготовленного слушателя, коими мы оба являлись – это было душераздирающе! Мне, потом, при всяком удобном и не удобном случае напоминали об этом концерте!

       С особой теплотой вспоминаю тематические творческие вечера Максима Владимировича Кончаловского, пианиста, искусствоведа, художника. Его концерты были прорывом, Явлением, требующими глубокого переосмысления при лёгкости, простоте подачи. Он не только исполнял музыкальные произведения, но и предлагал зрителю связать Музыку с Поэзией, с Изобразительным Искусством! Только представьте, каковы сочетания: «Бах – Микеланджело», «Бетховен – Роден – Рильке», « Гоген – Бодлер – Равель»! Лично для меня ближе всего оказался цикл «Врубель – Блок – Скрябин».

       Очень я люблю М.А.Врубеля! Его «Демоны», «Цыганка», «Царевна Лебедь» поражают меня своей выразительностью, мыслью, посылом… А, «Сирень» настолько хороша, что, смотря на картину, кажется, что начинаешь ощущать нежный, весенний аромат чудесных соцветий!

       А, вот к А.Н.Скрябину отношение у меня сложное. Восприятие его творчества для меня даётся не без труда. Я с удовольствием прослушал его симфоническую поэму «Прометей», причём со световой партитурой. Но, не более. При всём моём понимании замысла, глубины подачи, пафоности, не могу отделаться от мысли, что от Произведения веет некой созерцательностью, причём, не в световых эффектах тут дело! Хотя, конечно же, могу ошибаться.

     Что же касается А.А.Блока, то это, однозначно, мой Поэт! Причём, пришёл я к такому пониманию при весьма забавных обстоятельствах.

       Школу я закончил, имея в Аттестате Зрелости, помимо отличных оценок, только одну «четвёрку», по тому предмету, который знал, пожалуй, лучше всех остальных, по литературе. И, тогда моим любимым поэтом был В.В.Маяковский: «Я сразу смазал карту будня плеснувши краску из стакана…», «Облако в штанах» и прочие. Ибо, как говаривал сэр У. Черчиль: «Кто в молодости не был либералом (хотелось бы исправить на «революционера») – у того нет сердца. У того, кто в зрелости не стал консерватором, - нет мозгов».

       В институт я поступил в 1980 году, когда по осени отмечался вековой юбилей А.А.Блока. Вернувшись из колхоза, с упоением погружался в студенческую жизнь. Мой тогдашний приятель Николай затащил меня в институтский актовый зал, где как раз проходил вечер, посвящённый Поэту. Участники студенческих театральных кружков читали стихи… Всё было камерно и мило. А, в конце, объявили викторину на знание жизни и творчества. Я, не просто не готовился, вообще, случайно попал на данное мероприятие! Но, отказать себе в участии не смог. Активных участников было немного. В конце остались я и шестикурсник, который явно и тщательно готовился к процедуре. Но, меня захватил азарт! Знания сами собой всплывали в моём воспалённом мозгу! Я – победил1 Наградой стала подписка на четырёхтомник А.А.Блока, два из которых мне были вручены тут же. Так началось моё погружение в Великую Поэзию Александра Александровича! О нём я могу говорить бесконечно, здесь же хочется вспомнить его, во истину, пророческие слова из «Скифов»:

          «Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
           И обливаясь черной кровью,
           Она глядит, глядит, глядит в тебя
           И с ненавистью, и с любовью!...
          Да, так любить, как любит наша кровь,
          Никто из вас давно не любит!
          Забыли вы, что в мире есть любовь,
          Которая и жжет, и губит!»

                «Придите к нам! От ужасов войны
                Придите в мирные объятья!
                Пока не поздно - старый меч в ножны,
                Товарищи! Мы станем - братья!
                А если нет - нам нечего терять,
                И нам доступно вероломство!
                Века, века вас будет проклинать
                Больное позднее потомство!»

       Закончить же своё повествование хочу забавным эпизодом, случившимся со мной весной 1982 года, когда я, как раз с завидным постоянством штурмовал зал Филармонии.

       Я с удовольствием посещал и, по сути, детские «утренники». А в тот год на них зачастил Э.Г. Гильес. Что заставляло приезжать в провинцию профессора, Народного артиста СССР, Героя Социалистического труда, я тогда не задумывался. Да, и сейчас, могу только догадываться. Но, при любом раскладе, слушать Маэстро, исполняющего «Аппассионату», «Лунную сонату», ноктюрны Шопена – было верхом блаженства! Его приезды я не пропускал.
 
       Это уже была моя четвёртая Встреча с Творчеством Эмиля Григорьевича. Зал, как обычно, был заполнен на три четверти. Зрители, преимущественно, ученики музыкальных школ с педагогами и родителями. Я, как обычно, сел во втором ряду в самую середину. Вдруг, абсолютно неожиданно, ко мне подходит серьёзного вида женщина средних лет в строгом чёрном платье и приглашает … за кулисы! Сказать, что я обомлел, - ничего не сказать!

       И, вот стою я перед Э.Г. Гильесом, вытянувшись «во фрунт». Передо мною сидел плотного вида серьёзный пожилой мужчина с копной, совсем даже не седых, волос с небольшими залысинами. Спросив моё имя, он обратился ко мне: «Видите ли, молодой человек, я вас заприметил давно. Я сегодня без помощницы. Не были ли вы настолько любезны, чтобы помочь мне перелистывать ноты?»

       В этот момент моё сердце, словно ракета со стартовой площадки Байконура, рвануло вверх, ударилось о свод черепа и, словно кирпич в воду, шмякнулось в пятки. «Извините!
Я не знаю нотной грамоты!» «Как? – вскричал Маэстро, - Я же вижу, как вы слушаете! Вы живёте, вы дышите музыкой!» В этот момент мне стало неимоверно стыдно за свою «безграмотность», и, в то же время, я испытал неописуемый восторг и гордость, услышав столь лестные слова в свой адрес!

       Замену мне, конечно, нашли. А, я, как обычно внимал волшебным звукам Музыки со своего второго ряда.