Гав!

    Готовиться к поездке на дачу друзья начали ещё в четверг. Женя, самая старшая — ей уже исполнилось тринадцать лет, — составила список: что брать из еды, что из одежды, что из инструментов. Саша, её младший брат, двенадцати лет, отвечал за «снаряжение»: фонарики, батарейки, компас, перочинный нож и спички в непромокаемой упаковке. Алёна, тоже двенадцати лет, но на два месяца моложе Саши, как взаправдашняя сестра милосердия, собирала аптечку: йод, бинты, зелёнка, пластыри, таблетки от головной боли. А моложе всех был Влад, друг Александра, — ему было одиннадцать лет и восемь с половиной месяцев. Владик взял с собой отцовский складной нож, свою новую рогатку и кулёк мятных пряников. Ещё по пути к электричке он спросил каждого: «А мы точно увидим лающую ворону?»

    Друзья учились вместе в одной школе и даже жили в одном доме, но в разных подъездах. На дачу к Саше и Жене они все вместе ехали не впервые. А вечером к ним должен будет присоединиться отец Жени и Саши.

    Ворона, которую маленькой, с перебитым крылом, подобрал отец ребят, была необыкновенная. Ещё птенцом она подружилась с собакой, жившей в доме. Приходила к лежанке пса и как ни в чём не бывало укладывалась спать на его место. И барбос из чувства — может, жалости, может, сочувствия и любви — часто ложился рядом, с краю, если было место, а то и на пол.
    Наблюдая за псом, ворона начала подражать ему и постепенно научилась лаю. Но самое интересное — она лаяла только вместе с собакой на чужих и никогда не лаяла на бис, по просьбе. Только в случаях опасности. А когда подлеченное крыло срослось и птица смогла летать, её отвезли на дачу и выпустили в лес.

    Жила она где-то в лесу возле дачи и каждый раз, когда ребята приезжали, прилетала к домику. Она помнила доброту и была благодарна семье, не оставившей её в беде.
    Её умелое подражание лаю однажды так убедило соседей, что они всерьёз пошли искать заблудившегося щенка. Родители не раз говорили детям: «Если услышите, что ворона лает, — значит, где-то опасность». Это была их семейная примета и секрет.

    В пятницу вечером, навьюченные, как мулы, рюкзаками, они сели в электричку. Вагон был полупустой, пахло железной дорогой и летней горячей пылью. За окном проплывали дачные посёлки, перелески, жёлтые поля донника и оранжевые жарки. Владик прилип к стеклу и считал столбы. Сашка дремал, положив голову на рюкзак. Алёна читала книжку про путешествия, а Женька проверяла по списку, не забыли ли чего.
    Со станции пошли короткой дорогой — лесом. Тропинка петляла между сосен, солнце пробивалось косыми лучами сквозь кроны, пахло нагретой хвоей и земляникой. Рюкзаки за плечами приятно оттягивали плечи. Владик нашёл огромный мухомор и хотел его сфотографировать, но Сашка сказал, что мухоморы — это не интересно, вот если бы белый... Хотя по пути к даче они и так собрали отличный набор к жарёхе: семь штук красавцев-подосиновиков, девять подберёзовиков, десятка полтора лисичек и четыре рыжика.

— А помните, — вдруг сказала Алёна, — как в прошлый раз ворона лаяла, когда мы чуть не заблудились?
— Это она нас предупреждала, — поддакнула Женька. — Она вообще умная. Учёные говорят, что вороны даже умнее собак.
— А мне кажется, она просто нас любит, — сказал девчонкам Владик.
    Лес кончился, и за поворотом показался дачный посёлок: старые деревянные дома, покосившиеся заборы, заросшие малиной палисадники. Их дача стояла на отшибе, почти у самого леса, — небольшой бревенчатый дом с тёмной террасой и новым, отремонтированным крыльцом.

    И тут, когда до калитки оставалось метров тридцать, они вдруг услышали его.
Гав. Гав-гав. Гав!
Где-то совсем близко, за деревьями, лаяла собака.
    Только это была не собака. Женька остановилась как вкопанная и схватила Сашку за руку.
— Слышите? Это же...
— Ворона, — прошептал Сашка. — Она лает. Как собака.
Все захихикали.
— Значит, опасность, — серьёзным тоном сказала Алёна. — Моя мама говорила: если ворона лает — не лезьте, осмотритесь.
    Владик замер и стал осматривать верхушки сосен. На этот раз никто не стал отмахиваться и списывать всё на совпадение. Они помнили: ворона зря лаять не будет.
— Давайте осмотримся, — сказала Женька. — Что тут может быть опасного?

    Друзья остановились у калитки и стали оглядываться по сторонам. Всё было тихо, мирно. Солнце садилось за деревья, окрашивая небо в розовый цвет. Птицы пели. Никаких подозрительных людей, никаких диких зверей.
    Они зашли на участок и подошли к дому. Терраса была закрыта. Женя зашла в беседку, и ребята прошли за ней. Поставили рюкзаки на стол и сели лицом к закату. Он был удивительно красивым, пробиваясь сквозь высоченные стволы корабельных сосен.

    Саша достал из кармана ключи и решительно направился к крыльцу.
— Я открою террасу, а вы пока посидите здесь, — сказал он.
    Но не успел он сделать и шага, как с ближайшей сосны сорвалась чёрная тень. Ворона! Она спикировала прямо на Александра и норовила лапами вцепиться в руку с ключами.
— Эй! — Саша от неожиданности отшатнулся и чуть не выронил ключи. Они звякнули, но остались у него в руке.
    Ворона взмыла вверх, развернулась и снова бросилась на него. На этот раз она чуть не выхватила ключи из рук — Саша едва успел отдёрнуть ладонь.
— Да что с тобой?! — закричал он. — Ты что, сдурела?!
    Женя, Влад и Алёна подбежали к Саше. Но ворона уже не обращала внимания ни на кого. Она взлетела высоко, сложила крылья и камнем бросилась вниз — прямо на нижнее стекло террасной рамы. Удар, звон разбитого стекла...
Птица пробила стекло и влетела внутрь террасы.
    Женя вскрикнула от неожиданности и бросилась к выбитой раме.
— Она же поранилась! — закричала она. — Надо посмотреть, что с ней!
    Женя подбежала к раме и заглянула внутрь. Ворона сидела на полу террасы, тяжело дыша, но, кажется, была цела. А вот воздух... Женя замерла. Из разбитого окна на неё пахнуло тяжёлым, резким, отвратительным запахом. Таким знакомым. Таким опасным.

    Она резко обернулась и увидела, что Саша уже поднимается по ступенькам крыльца. Его рука тянется к выключателю.
— Стой, Саша!!! — закричала она так, что голос сорвался. — Газ!!! Не включай!!! Там газ!!! Не надо!!!
    Саша застыл. Его пальцы уже почти коснулись клавиши. Он отдёрнул руку, словно от огня, и прижался спиной к дверному косяку. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а потом медленно, осторожно втянул носом воздух.
    И тоже почувствовал тот самый специфический, резкий запах бытового газа. Запах шёл из разбитого окна, от самой террасы.
    Саша медленно, очень медленно опустил руку и отступил на шаг. Потом ещё на шаг. И только когда он сошёл с крыльца на землю, выдохнул.
— Там... полная терраса газа, — сказал он севшим голосом. — Если бы я включил свет...
Он не договорил, но все и так всё поняли.

Несколько мгновений. Всего несколько мгновений отделяли их от взрыва.
    Женька, всё ещё дрожа, повернулась к разбитому окну.
— А ворона?.. — прошептал Владик.
    Ворона, взъерошенная, выбралась наружу сама. Она выскочила из выбитой рамы, неуклюже спрыгнула на землю и проковыляла несколько шагов мимо ребят. На крыле у неё темнело пятнышко крови, одно перо торчало в сторону, но, кажется, рана была неглубокой. Птица встряхнулась, расправила перья, посмотрела на детей и села, опустив голову.
— Ты... ты специально, — сказала Алёна. — Ты специально разбила стекло. Чтобы мы почувствовали запах.
Ворона склонила голову набок, потом вдруг тихо-тихо: кар...
— Она хотела нас остановить, — сказал Саша. — Сначала пыталась ключи у меня выхватить. А когда не получилось — разбила стекло. Чтобы запах вышел наружу, чтобы мы почуяли, вот.

    Он присел на корточки и протянул птице кусочек пряника. Ворона, поколебавшись мгновение, ткнулась клювом в его руку и взяла пряник.
— Спасибо, — сказал Саша. — Ты нас спасла.
И погладил птицу пальцем по голове.
    Когда папа вечером приехал на дачу и узнал о происшествии, он долго молчал и покачивал головой. Потом заменил баллон, проверил все соединения и поставил новое, взамен разбитому, стекло. А вороне, которая сидела на перилах и наблюдала за его работой, сказал:
— Ну, героиня... Будет у тебя теперь персональная кормушка, лучший птичий корм и отдельная банка для воды.
    Ворона, словно понимающе, посмотрела на него, склонила голову набок и вдруг тихо, почти шёпотом, сказала:
— Гав.
И все засмеялись и стали угощать ворону вороньими вкусностями.

    С тех пор каждый раз, когда дети приезжали на дачу, ворона встречала их. Она сидела на старой сосне и ждала. И больше никогда им не приходилось слышать её тревожного лая. Потому что опасности больше не было. А ворона была. Живая и верная — настоящий друг.