Неточка Незванова. Федор Достоевский

Порой нам трудно разобраться в своих эмоциях. А если речь заходит о другом человеке, то его внутренний мир предстает перед нами дремучим лесом, где полно паутин; врата в него нередко находятся под защитой — то ли психика так упорно, хоть и часто бессознательно, не пускает чужака, то ли сам чужак вечно норовит пройти сквозь бурелом напрямик, не желая искать подсвечиваемого неясным светом луны пути. Иногда, бывает, что ему недостает времени или воли дойти до конца. Хотя, положа руку на сердце, часто у людей попросту нет желания. И в том нет прямой вины человека, ведь по-настоящему познать чужую душу — это глубокий труд. Особенно когда душа эта — детская, ещё не знающая себе цены. «Неточка Незванова» является работой, которую нельзя назвать иначе, как исследование души ребенка. В лучших традициях Достоевского это исследование не ограничивается простыми формулировками, легкими ответами и поверхностными рассуждениями. Пожалуй, на данном жизненном этапе этот роман для меня стал даже не сакральным откровением, а тихой исповедью девочки, которую никто не звал в этот мир. Не звал — а она явилась.
В первую очередь хотелось бы отметить ту образность, которую автор использует для создания хрупкого мира ребенка: не окрепшего, пугливого, наивного, озирающегося по сторонам как от страха, так и от любопытства. Практически все повествование построено по принципу отрывочных воспоминаний — они образуют несколько искривленную линию с кроваво-багровыми и безжизненно-белесыми вспышками; в каждом из них нам показывается нечто, оставившее внутри героини неизгладимый отпечаток жизни. То могут быть красные занавески, висящие за окнами большого, роскошного дома, искрящегося внутри тысячью и одним огненным шариком; или старый, статный бульдог, быть может, и схожий во многих деталях со своим тезкой Фальстафом, но предстающий свирепой грозой гостинной и стремительным ужасом всех престарелых княжон дома. Каждая деталь не просто описывает Неточку и повествует о ее добродетелях, а выстраивает чудовищно детальный портрет ребенка, пережившего слишком многое, чтобы об этом говорить. Кажется, что это дитя — крошечное, слабое, уязвимое — становится частью нас. Именно в нас это милое создание воскрешает давно позабытые истории, старается пробудить дряхлеющие чувства любви, сострадания, благодарности и толкает полуживые тела, лишь бы выплеснулись эмоции наружу, лишь бы приняли они неравный бой со всей чернью, что есть снаружи. Но если слишком долго всматриваться в бездну, то она начнет всматриваться в тебя. Глубокий психологический анализ ненужной девочки обернулся для меня смирительной рубашкой, сдавливающей  внутренности — хотелось кричать, жалеть, плакать; но я будто слышал детский голос, и он беззвучно твердил: «Не надо, они не поймут. Просто будь рядом».
При прочтении романа я неустанно ловил себя на мысли, что Неточку я ранее уже где-то встречал. Ее архетип казался мне знакомым. И меня осенило — ведь есть еще такая же непорочная и чистая душа, страдающая, быть может, даже сильнее от бедности и несправедливости, от злости окружающей среды и равнодушия мира внешнего. Сонечка Мармеладова — она и есть повзрослевшая малышка Аннета. Они обе вобрали в себя философию христианской морали с тем лишь отличием, что героиня «Преступления и наказания» стала более явным и концентрированным оплотом веры и символом ее несокрушимой силы. «Побеждай зло добром» — думаю, именно такие слова чаще всего звучали из их уст и мелькали в их головах. И все же есть в двух девушках различие, и заключается оно в их судьбах. Фатум оказался более благосклонным к Неточке, которой выпал шанс оставить нищету и выйти из бесконечного режима выживания. Шанс, который дарован далеко не всем героям Достоевского, но и который не гарантирует ровным счетом ничего. Лишись она его, и мы могли бы узреть столь мерзкую и столь будничную картину, от которой иной раз хочется попросту отвернуться — голод, поборы, взросление, желтый билет. Пугает и то, что нет никакой уверенности в будущем девушки, как нет уверенности в дне грядущем. Ведь есть одна существенная деталь, что заставляет читателя хмурить брови, нервно кашлять и теребить непослушные волосы, закрывая книгу на последней странице.
Все дело в том, что роман не был закончен. Не будем излагать причин и остановимся лишь на самих фактах, на том, что имеем. Федор Михайлович оставил гулкое многоточие, которое создает своим эхом немалое количество вопросов. Главный из них для меня звучит так: как же сложится жизнь бедной Неточки? Но прелесть великой литературы заключается не в том, что она дает однозначные ответы, а в том, что оставляет после себя ворох нерешенных или неразрешимых дилемм; она оставляет странное послевкусие недосказанности, с которым каждый волен обращаться по-разному. Как по мне, самым верным способом будет смаковать его, пытаясь уловить каждую нотку в букете неопределенностей. Именно за счет этого живет искусство, именно поэтому оно будоражит умы и заставляет вести горячие споры. Я считаю, что Неточку ждет счастье — но счастье это не достанется ей просто, а будет служить наградой за всю боль и страдания, в конце концов, за ее судьбу. Она воистину заслужила, быть может, небольшое и негромкое, но теплое и личное счастье. Как жаль, что жизнь зачастую имеет совершенно иные взгляды…
Достоевский — тайновидец духа. Пусть выражение и звучит несколько пафосно, однако, оно вполне емко описывает, кем именно являлся и до сих пор является Федор Михайлович для мирового литературного процесса. Он привел в нее этих униженных и оскорбленных людей и дал им голос. Этот голос не заполняет громогласным воем площади и улицы, не раздается протяжным воем из рупоров и не различается на широких помостах и сценах. Он, кажется, и слышен только где-то внутри, быть может, иногда, только внутри их собственных голов. Важным остается и то, что эти обездоленные люди в привычной ситуации могли остаться немыми даже для самих себя. Никто бы и не обратил внимание на очередного оставленного ребенка. И все же, каким бы пыткам ни подвергал мир Неточку, теперь, благодаря русскому писателю, она никогда не будет одна, и мы зовем ее с собой — остаться с нами.