Ферма. Kirchenkampf

Вопреки заблуждениям, активно распространяемым западным антигитлеровским агитпропом (агитпропу советскому до церковных вопросов дела не было ровным счётом никакого), Kirchenkampf Адольфа Гитлера был не более, чем естественным и логичным продолжением имевшего место шестью десятилетиями ранее Kulturkampf великого «железного канцлера» Отто фон Бисмарка.

Ибо имел ровно ту же самую конечную цель – отделение католической Церкви от государства (то же самое пытались сделать светские власти всех католических стран). Иными словами, и Гитлер, и Бисмарк стремились к тому, чтобы Церковь не лезла в политику (справедливо опасаясь вмешательства Папы Римского в дела чисто светские), а занималась делами чисто духовными.

Именно католической – ибо церковь протестантская уже давно была под плотным и прочным контролем государства… а поставить под такой контроль католическую Церковь было принципиально невозможно.

Результаты Kulturkampf были, мягко говоря, неоднозначными; многие (и католик-традиционалист Хорст Людвиг Энке в их числе), считал их провальными… что было совершенно неудивительно.

Ибо добиться желаемого результата в условиях хоть и весьма авторитарной, но всё же демократии, было совершенно невозможно. Необходима была тоталитарная диктатура… которую Адольф Гитлер установил 23 марта 1933 года, когда был принят (парламентом) и подписан (рейхспрезидентом Гинденбургом) Закон о чрезвычайных полномочиях. Полномочиях Гитлера и его кабинета.

Которые тогда ещё не фюрер, а «просто» рейхсканцлер, пусть и с чрезвычайными полномочиями, использовал по полной программе уже через четыре месяца, распустив католические политические партии в Пруссии и Баварии.

После чего… подписал со Святым Престолом рейхсконкордат (первый внешнеполитический договор Третьего рейха), который прямо запрещал участие Церкви в политической деятельности в Германии.

Все дальнейшие шаги фюрера и его администрации, пусть и весьма жёсткие (жестокие даже), и радикальные, были направлены на полное изгнание католической Церкви (с протестантами проблем не было от слова совсем) из политической жизни Великогерманского рейха.

Что было совершенно разумно – ибо перед Германией стояли настолько экзистенциальные задачи, вызовы и угрозы, что любой ответственный лидер-патриот (Гитлер был таким без сомнения) просто не мог себе позволить никакую оппозицию. Особенно церковную. Особенно католическую.

Что последняя и подтвердила четыре гола спустя. Причём сделал это лично тогдашний Верховный Понтифик, Викарий Христа, Папа Римский Пий XI. Сделал по-итальянски громко (он родился в Дезио, в Ломбардии).

Издав энциклику Mit brennender Sorge (С глубокой обеспокоенностью) – единственную, написанную на немецком языке (все остальные были написаны на латыни – официальном языке католической Церкви).

Энциклика вызвала запредельную ярость национал-социалистов… и неслабую надежду их противников (не только католиков). Энке был достаточно информирован об обстоятельствах её написания (спасибо связям в Аусланд-СД), чтобы доподлинно знать, что ни ярость руководителей рейха, ни надежды противников Германии не были обоснованными. Поэтому (в своё время) и отнёсся к этому документу куда спокойнее и тех, и других.

Если посмотреть правде в глаза, то энциклику «привёз» себе и своему рейху фюрер, который слишком откровенно и беспардонно стал нарушать подписанный с Ватиканом рейхсконкордат (пусть и из самых лучших и самых патриотических побуждений). Поэтому, вопреки распространяемому… да чуть ли не всеми подряд заблуждению, у энциклики была одна-единственная цель.

Вернуть слегка потерявшего берега Адольфа Гитлера в хотя бы относительно нормальное состояние - и восстановить взаимоприемлемые отношения между руководством рейха и Святым Престолом. Ни о каком «объявлении войны» национал-социалистам и речи не было.

Автором энциклики был вполне прогермански настроенный архиепископ Мюнхена и Фрайзинга, кардинал Михаэль фон Фаульхабер. О Первой Мировой войне он в своих проповедях высказывался как об образце справедливой войны, ведущейся в отместку за убийство в Сараево… что было чистой правдой.

Отъявленный антисемит, он ещё в 1933 году публично заявил, что, отвергнув Христа, евреи тем самым в одностороннем порядке расторгли завет с Господом Богом – и более не являются его избранным народом (что тоже правда). Тем самым фактически (пусть и неявно) благословив политику государственного антисемитизма в рейхе.

В июле 1936 года, узнав о том, что швейцарские католические священники обратились к своей пастве с призывом молиться о смерти Гитлера (что категорически противоречило католическому вероучению), Фаульхабер призвал католиков молиться за жизнь фюрера – ибо это как раз оному соответствовало.

Кардинал – ибо архиепископ Мюнхена с 1921 года – был достаточно близок к фюреру, чтобы тот ещё четвёртого ноября 1936 года пригласил его к себе домой  в Оберзальцберг, где во время трёхчасовой беседы заверил кардинала в беспочвенности опасений судьбе католицизма в Германии (что было правдой).

Видимо, не особо удачно, ибо в тексте энциклики было заявлено прямо противоположное. Причём и заявлено неудачно – и автор энциклики, и её редакторы (Его Святейшество и его государственный секретарь Пачелли) совершенно забыли о том, что «восприятие реальности есть единственная реальность» … а распространена энциклика была уж совсем некорректно.

Копии энциклики были контрабандой доставлены в Германию, для прочтения священниками и епископами с кафедр своих храмов. Данная энциклика стала единственной когда-либо написанной на немецком языке (все прочие были написаны на латыни) и была прочитана во всех приходах Германии.

Энциклика не была предварительно оглашена, дабы её распространение было засекречено в целях обеспечения беспрепятственного публичного чтения во всех католических храмах Германии.

Ни Его Святейшеству, ни кардиналу Фаульхаберу, ни кардиналу Пачелли и в голову не пришло, что одержимые паранойей руководители рейха не только найдут в энциклике то, чего там и близко не было, но и вообще воспримут её как чуть ли не объявление войны рейху.

И будут действовать соответственно. Фюрер пришёл в такую ярость, что решил было вообще разорвать конкордат с Ватиканом и отправить в лагеря чуть ли не всех католических епископов Германии.

Прагматичному Гиммлеру (поддержанному, как ни странно, рейхсминистром Геббельсом) стоило немалых трудов уговорить фюрера отказаться от этой самоубийственной глупости.

Однако ответка всё же Церкви прилетела. Наиболее рьяные критики режима из числа священнослужителей угодили в ближайшие лагеря – как и миряне, имевшие хоть какое-то отношение к печати и распространению документа.

Тройка соавторов энциклики – надо отдать им должное – довольно быстро сообразила, что они отчебучили что-то не то совсем; были приняты необходимые дипломатические усилия – и через некоторое время отношения сторон вернулись в некое подобие нормальности.

Чему немало поспособствовал аншлюс насквозь католической Австрии, после которого католическое население Большой Германии сравнялось с лютеранским.

Однако к тому времени энциклика привезла совершенно неожиданную (и, по весьма компетентному мнению Энке, чрезвычайно полезную) побочку. В виде судебных процессов и внесудебного заключения в концлагеря педофилов в рясах.

Эта операция СС получила название "Очищение нации"…