Третий Цирк абсурда Часть 5

Часть 5

Воздух в квартире Клоуна был густ от запаха старого дерева, пыли и свежесмазанных петель. Сам Клоун, в своём вечно помятом костюме и с красным носом, возился посреди коридора с дрелью, издавая нечленораздельное бормотание, периодически прерываемое громким «Апчхи!».

Он заканчивал установку последней «системы безопасности». Внезапно он отложил инструмент, громко высморкался в клетчатый платок и уставился на Грустного Хлебушка, томно лежавшего на кухонном столе.

— Слушай, Хлебушек... Апчхи! — начал он, потирая переносицу. — Ты точно уверен, что этот... э-э-э... карьерный рост в сторону криминала — это правильный выбор, а? Может, ну его нахер? Может, я лучше ещё одну смену возьму, перекантуюсь как-нибудь?

Грустный Хлебушек испустил тихий, мякишный вздох.

— Рано или поздно это произошло бы... с твоим финансовым положением. Законный путь для тебя исчерпан. И чем раньше ты начнёшь... тем больше у тебя будет времени на адаптацию. И лучше быть одиночкой... — он сделал драматическую паузу, — ...чем собирать банду. Не нужно ни с кем делиться. А добычи с одного-двух... деликатных вмешательств... тебе хватит. И так тебя будет труднее вычислить.

— Ну, типо того... — пробурчал Клоун, почесав затылок. — Но ты же сам говорил, что хочешь покоя в этой квартире. А тут такие риски... Апчхи! Противоречие какое-то.

— Покой... мы ещё найдём, – загадочно и печально прошептал Хлебушек. — Возможно... в другом месте. Более... просторном.

В этот момент раздался резкий, наглый стук в дверь. Не «пришёл сосед за солью», а именно тот стук, что предвещает серьёзные неприятности.

Клоун мгновенно преобразился. Схватив Хлебушка с подноса, он буквально влетел в свою комнату, затворил дверь и щёлкнул крышкой старого, потрёпанного ноутбука — подарка давно забытого циркача. На экране, через кривовато установленную камеру, он увидел двоих. Крупных, плечистых парней в спортивных костюмах, с каменными лицами. Коллекторы. Клоун узнал их сразу.

— Эй, клоун, открывай! – рявкнул один, стуча кулаком в дверь. — Кредитный вопрос назрел, пора решать!

Клоун, не открывая двери, включил звук на камере и проговорил своим гнусавым, заложенным голосом:

— Нахер пошли! Апчхи!

В глазах коллекторов мелькнуло понимание. Конструктивный диалог окончен. Один из них достал из кармана отмычку и с профессиональным видом начал возиться с замком.

— Ну что ж... —  пробормотал Клоун и ткнул пальцем в клавишу на ноутбуке, помеченную стикером с каплей.

Снаружи раздался щелчок, и с карниза над дверью на головы непрошеных гостей опрокинулось ведро ледяной, застоявшейся воды. Они взвыли от неожиданности и холода, затряслись, но долг оказался сильнее. Через пару секунд замок щёлкнул, и дверь со скрипом открылась.

Первый коллектор, мокрый и злой, шагнул вперёд. И тут же с громким хрустом провалился по пояс в пол. Клоун аккуратно выдернул несколько досок у самого порога, набросал в яму всё, что нашлось острого — старые свёрла, гвозди, обломки деталей от сломанной кофемолки — и прикрыл это всё сверху тонким фанерным фасадом. Коллектор вскрикнул, ощутив уколы даже сквозь толстую подошву ботинок.

Второй, отшатнувшись, помог своему напарнику выбраться из импровизированной волчьей ямы и, хмуро сжав кулаки, двинулся вглубь коридора, к заветной двери в комнату. Он сделал два шага.

Свист!

С потолка, на прочной верёвке, сорвался тяжёлый мешок с песком, раскачавшись как маятник. Удар был точен и мощен. Мешок пришёлся коллектору прямо в висок. Тот закатил глаза и беззвучно рухнул на пол, как подкошенный.

Из темноты комнаты вышел Клоун. В руках он сжимал самодельную биту — кусок водопроводной трубы, обмотанный изолентой. Он громко чихнул.

— Я вас предупреждал... Апчхи!

Первый коллектор, хромая и истекая кровью из пораненных ног, с рёвом бросился на него. Но Клоун, к своему собственному удивлению, действовал с неожиданной ловкостью. Он не уворачивался, а сделал короткое, ёмкое движение, подставив подножку. Коллектор по инерции пролетел вперёд, а Клоун, почти не глядя, довершил дело точным ударом биты по затылку. Второе тело замерло на полу.

Некоторое время Клоун стоял, тяжело дыша, потом чихнул ещё раз, отчего у него заслезились глаза. Затем, вздохнув, он взвалил обоих бесчувственных коллекторов на плечо по очереди, вышел в подъезд и бросил у мусорного контейнера.

Вернувшись в квартиру, он захлопнул дверь, с трудом вернул на место доски в полу, убрал мешок и принялся наводить порядок, громко и шумно сморкаясь.

С кухонного стола донёсся тихий, одобрительный голос:

— Видишь... А ты сомневался... Первые успехи... И добыча, — Хлебушек имел в виду отобранные у коллекторов кошельки, которые Клоун машинально сунул в карман. — Пусть и не совсем та, на которую мы рассчитывали... Но начало положено.

Клоун лишь фыркнул в ответ и потянулся за шваброй. Покой, обещанный Хлебушком, казался теперь ещё более призрачным, чем его надежда выплатить кредит честным трудом.



Кабинет Василия Артемьевича, обычно наполненный гулом работающего оборудования и запахом дорогих сигар, сегодня был погружён в гнетущую тишину. Сам хозяин сидел за своим массивным дубовым столом, уставившись в одну точку. Перед ним лежали отчёты о производстве, графики поставок, планы по расширению — всё, что обычно зажигало в его глазах огонь азарта. Но сегодня цифры не задерживались в голове.

Мысли упрямо возвращались к новостным сводкам. Антарктида. Пингвины в фуражках. Каменные исполины. Гиперзвуковые ракеты, сбитые неизвестным оружием. Подлодка «Вепрь». Его собственный бизнес, его империя, выстроенная годами, вдруг показалась хрупкой картонной декорацией на фоне этого глобального, необъяснимого безумия. «Что они там, с ума посходили? Мармелад отбирать будут?» — эта мысль, абсурдная и пугающая, не давала ему покоя.

Его размышления прервал сдержанный, но настойчивый стук в дверь.

— Входи! — буркнул Василий, не скрывая раздражения.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл человек. Его внешность — безупречное серое пальто, чёрная шляпа, снятая в руке, идеальная осанка — резко контрастировала с помятым видом и взволнованным состоянием хозяина кабинета.

Василий с нескрываемым недоумением окинул его взглядом.

— Ты кто такой?

Вошедший слегка склонил голову.

— Меня зовут Персонаж. Мы не знакомы лично, но, полагаю, вы могли слышать обо мне.

Василий прищурился, и через секунду его лицо исказила язвительная гримаса.

— А-а-а! Ты этот... псевдоисторик, который рассказывает, как славянские космонавты драконов побеждали! Слыхал, слыхал про твой цирк. Народ баламутишь.

Персонаж сохранял невозмутимое спокойствие.

— Я предпочитаю термин «просветитель». И у меня к вам, Василий Артемьевич, есть деловое предложение.

— Какое ещё к чёрту предложение? — фыркнул Василий, откидываясь на спинку кресла. — У меня своих дел по горло.

— Понимаете, нынешний мэр, Игорь «Грач», запретил мне проводить публичные выступления, — объяснял Персонаж, его голос звучал ровно, но с лёгкой обидой. — Официальные площадки для меня закрыты. Однако, я считаю свою миссию слишком важной, чтобы её забрасывать. Выступления можно организовать и самостоятельно. Для этого нужна... финансовая поддержка.

Василий Артемьевич взорвался. Он вскочил с кресла, его лицо залил багровый румянец.

— Что?! Ты пришёл ко мне, чтобы я, Василий Артемьевич, спонсировал твои сказки про великих укров?! Да ты с ума сошёл! Мои деньги отдавать за какие-то славянофильские бредни? Да нас всех скоро эти пингвины с фуражками накроют, а ты про какую-то письменность трындишь!

Персонаж не дрогнул.

— Во-первых, я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество. На своих выступлениях, которые, как вы сами заметили, собирают много шума, я буду активно продвигать вашу продукцию. «Три ноги» — мармелад, достойный великих предков! Представляете, какой маркетинг? А во-вторых... — он снизил голос, становясь почти заговорщическим, — ...этих пингвинов незачем бояться. Я уверен, они несут не уничтожение, а новый миропорядок. Мир и спокойствие.

— Какой к чёрту миропорядок?! Они базу захватили, подлодку утопили! У меня всё отберут! — взревел Василий. — Ладно, допустим. Почему ты ко мне пришёл, а не к этому... Человеку? У него деньги куры не клюют! Его клоун Оскар на каждом шоу расхваливает!

На лице Персонажа промелькнула лёгкая, почти презрительная улыбка.

— Человек... фигура весьма загадочная и непредсказуемая. Его цели туманны. А вы... вы бизнесмен. Вы честны в своём стремлении к прибыли. Вы человек дела. Я предпочитаю иметь дело с такими.

Этот ответ, хоть и лестный, не смягчил Василия. Он тяжело опустился в кресло. В голове, сквозь туман ярости, начали проклёвываться ростки прагматизма. «А ведь столько народу на него сбежалось... Один раз выступил – и весь город говорит. Если он и правда будет в каждой речи мой мармелад пиарить...» Он представил полки магазинов, опустошённые благодаря патриотичному порыву, подогретому речами Персонажа.

Но тут же в голове возник образ Бориса Петровича, Зузы и «Грача». «А если власти начнут давить? Запреты, проверки... И эти пингвины... Чёрт их знает, что они там замышляют. Вдруг и правда всё в пропасть рухнет?»

Василий тяжко вздохнул и посмотрел на Персонажа уставшим, вымученным взглядом.

— Ладно. Иди. Я... я подумаю над твоим предложением.

Персонаж не стал настаивать. Он ещё раз коротко кивнул, и на его губах застыла та же лёгкая, уверенная улыбка.

— Не сомневаюсь, что вы примете верное решение, Василий Артемьевич. Во славу нашего общего будущего.

С этими словами он развернулся и вышел из кабинета, оставив Василия Артемьевича наедине с его тревожными мыслями, финансовыми отчётами и призраком антарктической угрозы. Теперь к хаосу в его жизни добавился ещё и выбор: рискнуть и, возможно, сорвать куш на патриотическом угаре, или сохранить осторожность и наблюдать, как мир, в котором он был королём, медленно, но верно летит в тартарары.




Сознание возвращалось к Борису Петровичу волнами боли. Каждый мускул, каждая кость горели огнём, а в голове стоял непрерывный гул. Он медленно открыл глаза, ощущая липкий холод пота на лбу. Он всё так же сидел, прикованный к металлическому стулу в абсолютно пустой, белой комнате. Но теперь его дорогой костюм был изорван в клочья, обнажая синяки, ссадины и несколько аккуратных, но болезненных разрезов — безмолвные свидетельства «убеждения» Вампира. Несмотря на всё это, его лицо, хоть и бледное, искажённое страданием, сохраняло ледяное спокойствие. Он не сказал ни слова.

«Напрасно старался, ублюдок» —  промелькнула в его сознании холодная, ясная мысль. Он знал, что у «Палантира» есть технологии для считывания мыслей — он видел следы таких разработок в отчётах Ордена. Но они были сырыми, нестабильными. Рисковать и превращать его разум в фарш Вампир не стал, предпочтя старомодные методы. И проиграл. Настоящие, работающие технологии проникновения в сознание были лишь у Человека... и, конечно, у них самих.

Борис медленно обвёл взглядом комнату. Для обычного человека она была пуста. Но его уникальное зрение, дар, который он давно считал скорее обузой, видел иное. В углу клубилось бесформенное энергетическое существо, похожее на сгусток тумана с бледными огоньками вместо глаз. У стены прозрачная, многоногая тварь, напоминающая паука-призрака, методично «пряла» паутину из света. Он видел их всегда — этих обитателей иных слоёв реальности, снующих под носом у слепого человечества. И давно научился их игнорировать.

Внезапно дверь бесшумно отъехала. В проёме возникли фигуры в чёрной, матовой тактической экипировке, превосходящей по качеству даже ту, что была у его собственных наёмников. Оружие в их руках было ему незнакомо, но оно дышало смертоносным совершенством. И в конце этого бесшумного строя, словно зелёный стержень в оправе из тьмы, стояла высокая фигура в мантии цвета гниющей листвы. Зелёный.

— Брат... — хрипло выдохнул Борис, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление, смешанное с надеждой. — Как... Как вы нашли меня? И почему ты пришёл лично?

Механический, лишённый всякой органичности голос Зелёного прозвучал в ответ, исходя из-под капюшона, где горели две красные сферы:

— Совместный анализ данных Белого, Оранжевого и моих вычислительных мощностей позволил экстраполировать наиболее вероятное местоположение их убежищ. Я решил возглавить операцию лично для обеспечения максимальной эффективности и верификации. Орден не оставляет своих. Тем более – члена Совета. Пора возвращаться домой.

Двое бойцов мгновенно и беззвучно освободили Фиолетового от пут. Третий протянул ему свёрток. Борис, превозмогая боль, развернул его. Внутри лежала его фиолетовая мантия. Он накинул её на израненные плечи, и ткань, казалось, впитала в себя часть боли, вернув ему ощущение власти и принадлежности. Он снова был Фиолетовым. Полноценно.

И тут дверь с грохотом распахнулась во второй раз. В проёме, заливая всё вокруг холодным металлическим блеском, стоял Вампир в своём футуристическом костюме. Его единственный глаз пылал яростным торжеством.

— А вот и я, — прошипел он.

Зелёный и его бойцы мгновенно сомкнули строй, образуя живую стену между Вампиром и Фиолетовым. Пока всё внимание было приковано к противостоянию, Фиолетовый, двигаясь с грацией тени, несмотря на боль, начал отступать вглубь помещения. И тут он увидел его. В дальнем углу, там, где для любого другого была пустота, стоял Белый. Его фигура мерцала, словно мираж, находясь одновременно и в этой реальности, и вне её. Он был невидим для всех, кроме Фиолетового. Рука Белого сделала короткий, подзывающий жест.

Зелёный, не видя брата, но зная о его присутствии, говорил, обращаясь к Вампиру, своим монотонным голосом:

— Неужели ты решил явиться сюда собственной персоной? Опрометчиво.

Вампир рассмеялся, коротко и цинично.

— Я рассчитывал, что на приманку клюнет кто-то из вашей высшей касты. Фиолетовый здесь был всего лишь крючком. Жаль, не удалось его разговорить... но главная цель достигнута. Вы обнаружили эту базу только потому, что я так захотел.

— Ты никогда не поймёшь сути Ордена, — парировал Зелёный. — Мы — это архитекторы реальности. Мы поддерживаем баланс, который не позволяет человечеству скатиться в самоуничтожение. Ты — лишь ошибка, сбой в программе, который скоро будет исправлен.

— Ошибка? — голос Вампира зазвенел сталью. — Вы веками душили человечество, отнимая у него право на свободу и счастье! Вы превратили его в стадо!

— Свобода — иллюзия, — холодно констатировал Зелёный. — Её никогда не было и не будет. Анархия, к которой ты ведёшь, порождает лишь хаос. А хаос — это смерть. Демократия, тоталитаризм... всё это лишь инструменты управления. Мы выбрали тот, что даёт большую управляемость, обманывая массы иллюзией выбора. Они думают, что что-то решают на выборах, референдумах и имеют права согласно их конституциям. Но это лишь маска, прикрытие, на деле это всё тот же тоталитаризм, просто в другой, более... незаметной форме. Настоящая власть остаётся в деньгах и реальном влиянии, которые остаются за нами, нам ничего не стоит сместить президента, продвинуть нужную идею, задавить журналиста, подкрутить голосование или начать новую войну, нарушив любые международные законы. Просто теперь это стало легче оправдывать под предлогом демократии. Впрочем, люди выбирают только из тех кандидатов, которые подчиняются нам, мы в любом случае остаёмся в выигрыше. А эти мессенджеры... Думаешь, они действительно скрывают конфиденциальную информацию каждого пользователя? На самом деле всю информацию они хранят у себя, и если нужно будет, мессенджер по одному приказу сольёт всю информацию правительству. А твой «Палантир» — лишь ещё один виток бессмысленного сопротивления.

— Пусть люди сами решат, как им жить! — взорвался Вампир. — Эволюция никогда не ошибается! Дайте им дышать полной грудью, без ваших рамок и надзирателей! Люди изначальны едины, вы же их насильно разделили на государства, религии и культуры, запустив принцип "разделяй и властвуй". Они на самом деле стремятся к миру, ибо таков принцип выживания. Все войны и кризисы — это ваших рук дело! Избавься от вас — и мир найдёт свой путь!

В этот момент Фиолетовый добрался до Белого. Тот, оставаясь невидимым миру, приложил к его груди небольшой, тёплый на ощупь артефакт, испещрённый мерцающими знаками. Пространство вокруг Фиолетового задрожало, и его фигура растворилась в воздухе.

Вампир, заметив движение краем глаза, резко повернулся, но было уже поздно. Его лицо исказила ярость. Он снова посмотрел на Зелёного.

— Однако хватит болтовни, — прошипел он, и его костюм издал нарастающий гул. Плазменные эмиттеры на ладонях костюма вспыхнули ослепительным красным светом. — Пора совершить то, зачем я пришёл.

Зелёный неподвижно стоял перед ним, его красные «глаза» мерцали в такт работе внутренних процессоров.

— Попробуй, бунтовщик. Покажи, на что способен главарь террористической организации.

Стена бойцов Ордена подняла своё оружие. Воздух зарядился энергией неминуемого боя. Ловушка захлопнулась, но внутри оказался не беззащитный пленник, а один из древнейших и самых могущественных стражей установленного миропорядка.



Воздух в подземном зале, и без того спёртый, зарядился статикой неминуемого насилия. Слово «бунтовщик» повисло в пространстве, как приговор.

— Огонь! — раздалась команда иллюмината, которую уловили все бойцы Ордена.

Вместо грохота выстрелов раздался тонкий, высокочастотный гул. Сгустки сжатой энергии, похожие на жидкое серебро, вырвались из стволов их оружия и устремились к Вампиру. Они оставляли за собой в воздухе мерцающий след, пахнущий озоном и расплавленным металлом.

Вампир даже не пошевелился. Он стоял, словно изваяние, позволяя потоку энергии бить в свою грудь, шлем, плечи. Светящиеся сгустки расплывались по матовой поверхности его костюма, как вода по стеклу, оставляя лишь легкие, исчезающие за секунду пятна накала. Ни одна молекула брони не была пробита.

— Бесполезно, — прозвучал его голос из динамиков, и в нём слышалось почти скучающее презрение. — Ваши игрушки не для моего уровня.

Команда Зелёного сработала с безупречной слаженностью. Мгновенно оценив провал дистанционной атаки, они, не сговариваясь, ринулись вперёд. В их движениях не было ярости — лишь холодная, отточенная эффективность. Со щелчком на их бёдрах в их руках оказались клинки. Не простые ножи, а инструменты смерти из тёмного, поглощающего свет металла, по лезвиям которых бежали мерцающие синие молнии.

Именно в этот момент из скрытых отсеков на плечах и спине костюма Вампира с шипением вырвался рой. Сотни маленьких, размером с пчелу, дронов, похожих на стальные семена. Они с пронзительным визгом устремились на бойцов, оставляя за собой тонкие инверсионные следы.

Последовала серия ослепительных, но почти беззвучных вспышек. Микровзрывы разорвали воздух, слившись в один оглушительный грохот. Когда свет угас, стало видно, что бронекостюмы бойцов устояли, но были изуродованы — покрыты вмятинами, сколами и потёками расплавленного композита. Двое из них, получившие прямые попадания, шатались, их движения стали медленнее.

Но они не остановились. Преодолевая боль и повреждения систем усиления, они сомкнулись вокруг Вампира. Клинки с синими молниями взметнулись, описывая смертоносные дуги.

И тут Вампир двинулся. Его тело превратилось в смазанный, неосязаемый штрих. Он не уворачивался — он перетекал между ударами. Лезвие проходило в сантиметрах от шлема, и в тот же миг Вампир был уже позади атакующего. С шипящим звуком из запястий его костюма выдвинулись по два длинных, загнутых металлических «когтя», отливавших синевой воронёной стали.

Движения его были ужасающе экономичны и точны. Короткий взмах — и коготь, пронзая броню шеи, выходил с другой стороны с хрустом ломающихся позвонков. Рывок в сторону — и второй боец падал, пытаясь сдержать кровь, хлеставшую из разреза на животе. Третий — с рассечённым надвое шлемом. Четвёртый... Пятый...

Это был разгром. За десять секунд на полированном полу остались лежать десять тел, а Вампир, с когтями, с которых капала алая кровь, медленно повернулся к Зелёному.

— Ну что, архитектop? — его голос был спокоен. — Готов ли ты лично отвечать за свой «баланс»?

Зелёный молчал. Его красные глаза-сферы мерцали, оценивая данные. Затем он сделал единственно возможное в этой ситуации решение. Он сдёрнул с себя мантию цвета гниющей листвы.

То, что открылось взгляду, заставило Вампира на мгновение замереть. Это не был робот в привычном понимании. Это был хромированный скелет, идеально повторяющий человеческий, но сделанный из полированного, никелированного металла. Он был высоким, стройным, и его конечности заканчивались длинными, бритвенно-острыми когтями. В пустых глазницах металлического черепа пылали те самые ярко-красные сферы. И в этом же черепе пульсировал самый настоящий живой мозг, опутанный паутиной тончайших проводов и трубочек с питательным раствором.

— Киборг... — прошептал Вампир про себя, просканировав его экзоскелет, но тут же отбросил эту мысль. Нет, это было нечто иное. Не человек, улучшенный машиной, а машина, использующая мозг как биологический процессор.

— Попробуй, — раздался тот же механический, безэмоциональный голос, исходящий теперь из грудной клетки скелета.

Вампир атаковал первым, верный своей тактике подавления превосходящей силой. Из скрытых портов на его костюме веером вылетело метательное оружие — сюрикены, кунаи, микро-топорики, зазубренные диски. Всё это с свистом и шипением понеслось к металлической фигуре.

Зелёный не сдвинулся с места. Он лишь скрестил предплечья перед своим «лицом». Раздался оглушительный грохот, словно по бронелисту колотили отбойным молотком. С искрами и звоном всё метательное оружие отскакивало от его рук, не оставляя на полированной поверхности ни царапины.

— Ладно, поиграем в лазеры, — проворчал Вампир и вздёрнул руки. Два кроваво-красных луча выстрелили из эмиттеров, встроенных в его перчатки.

С невероятной, почти с телепортирующейся скоростью Зелёный отскочил в сторону. Лучи прожгли в стене за ним два оплавленных отверстия. И тут же в ответ из раскрытых ладоней скелета хлынули сконцентрированные потоки пламени, похожие на огненное дыхание дракона. Вампир принял удар на грудь. Его костюм зашипел, системы охлаждения заработали на пределе, но броня держала.

— Хватит! — рявкнул Вампир и сделал рывок. Его удар, усиленный до максимума, был направлен прямо в металлический череп. Зелёный успел подставить руки. Блок сработал, но сила удара была чудовищной. Скелет, словно пушинка, отлетел на несколько метров и с глухим стуком врезался в стену.

«Слишком прочный... ЭМИ должен сжечь его начинку», — пронеслось в голове у Вампира. Он активировал генератор направленного электромагнитного импульса. Воздух дрогнул, заставляя мигать свет. На Зелёного это не подействовало вообще. Ни одной искры, ни малейшего сбоя.

В следующее мгновение уже скелет сделал ответный рывок. Его удар, стремительный и точный, пришёлся Вампиру в грудь. Тот не успел среагировать. Его отбросило с той же силой, что и его противника. Вампир в ярости выстрелил двумя лазерами снова. Лучи нашли цель, упёршись в грудную клетку Зелёного. Металл начал раскаляться докрасна, потом до белого каления, испуская сварной свет... но не плавился.

«Что за чёрт?!»

Этим моментом воспользовался Зелёный. С нечеловеческой скоростью он сделал несколько молниеносных зигзагообразных рывков, сократив дистанцию, и из его ладони ударила самая настоящая молния. Разряд был настолько мощен, что системы костюма Вампира на мгновение захлебнулись. Энергетическое защитное покрытие на стекле передней стороны шлема спало. Этого мгновения хватило.

Скелет обрушил на шлем Вампира град ударов. Бронированное стекло затрещало, покрылось паутиной трещин.

— АРГХ! — зарычал Вампир, и в приступе чистой ярости он выбросил вперёд руку, ударив скелета в грудь. Тот отлетел, но Вампир тут же настиг его, включив гиперзвуковые двигатели. Он стал колошматить по металлическому телу, словно молот по наковальне. Удары сыпались со скоростью пулемётной очереди. Закончил он мощнейшим энергетическим импульсом, который отшвырнул Зелёного через всю комнату. Тот, проломив стену, исчез в облаке пыли и обломков.

Вампир, не теряя ни секунды, рванул за ним. Он взмыл вверх в соседнем, более просторном помещении, похожем на ангар. Зелёный лежал, впечатанный в противоположную стену.

— УМРИ! — проревел Вампир и с бешеной скоростью начал метать в него сгустки красной энергии. Шары взрывались вокруг скелета, вырывая куски бетона и стали, но Зелёный, казалось, только глубже вжимался в стену. И затем... он просто встал. С него осыпалась пыль. На полированном металле не было ни царапины.

Он посмотрел на Вампира своими алыми сферами и сделал рывок, уворачиваясь от следующих зарядов. Он прыгнул на парящего Вампира. Тот в последний момент активировал энергетический щит. Скелет отскочил от него, как мячик, а щит с шипением погас.

Именно в этот момент Вампир почувствовал это — странную, нарастающую слабость. Будто кто-то открыл клапан и выпускал из него силу. Его движения стали чуть менее резкими, удары — чуть менее сокрушительными. Но он не мог остановиться. Он продолжал стрелять лазерами и шарами, которые Зелёный либо игнорировал, либо уворачивался от них.

«Что происходит? Костюм теряет мощность? Нет... это что-то во мне...»

В отчаянии он снова выпустил рой дронов. Взрывы окутали скелета дымом. Когда дым рассеялся, Зелёный стоял невредимым. И в этот миг он снова выпустил потоки огня, закрыв Вампиру обзор.

Мгновения ослепления хватило. Зелёный, словно призрак, возник прямо перед ним и нанёс один, сконцентрированный удар когтями прямо в грудную пластину. Удар был страшенной силы. Вампир с оглушительным грохотом врезался в пол, образовав глубокую воронку.

Скелет не дал ему опомниться. Новый разряд молнии на секунду парализовал системы костюма, и Зелёный обрушил на треснувший шлем Вампира град ударов. Стекло не выдержало — оно лопнуло, обнажив часть искажённого яростью лица Вампира.

— ДОВОЛЬНО! — закричал Вампир и, собрав остатки сил, ударил снизу. Скелет отлетел, приземлившись на ноги. Ярость, смешанная с инстинктом самосохранения, дала Вампиру новую энергию. Он рванул к Зелёному на гиперзвуке и, не давая тому опомниться, начал молотить его по металлическому черепу. Удары звенели, как колокол. Закончил он очередным мощным взрывом, который отбросил скелета, проломив ещё одну стену, и впечатал его в третью.

Не теряя ни миллисекунды, Вампир рванул, схватил обмякшую металлическую фигуру, взмыл под потолок ангара и с силой швырнул вниз. Зелёный с грохотом врезался в пол лицом, образовав новую воронку. И тогда Вампир, собрав всю оставшуюся энергию, выпустил из центральной эмблемы на своей груди самый мощный лазерный луч, который у него был.

Ослепительный столб красной энергии пронзил скелета, прошёл сквозь все перекрытия бункера, бетон, грунт и впечатался глубоко в землю, оставив после себя дымящийся туннель диаметром в метр.

Вампир, тяжело дыша, спустился на дно образовавшегося колодца. Зелёный лежал в его центре. Его металлическое тело было раскалено докрасна, от него исходил жар, но... ни одной вмятины, ни одного скола. Он просто лежал, не двигаясь, но и не разрушаясь.

Добивать его было бесполезно. Вампир это понял. К тому же слабость нарастала, его начало слегка тошнить. Брать в плен такую сущность, которая может «ожить» в любой момент, было безумием.

«Проигрыш. Тактический, но проигрыш», — с горечью констатировал он про себя.

Не говоря ни слова, он взмыл вверх, пролетел сквозь все проломленные этажи и на гиперзвуковой скорости, почти падая от нарастающей слабости, устремился к своей запасной базе.

---

Через несколько часов, лежа на диагностическом столе, он слушал доклад техника.

— У вас в организме запредельный уровень радиации, босс. Но... странной. Спектр не соответствует ни одному известному изотопу. Это что-то новое.

Системы очистки тела, костюма и медблока базы справились с заражением стандартными методами, а образцы «неизвестной радиации» были взяты на изучение.

Вампир смотрел в потолок, осмысливая произошедшее. Скелет... этот металлический монстр... в ходе боя он каким-то непостижимым образом излучал эту радиацию, которая преодолевала его противорадиационную защиту и напрямую воздействовала на его организм, высасывая силу.

Он вытер ладонью пот со лба.

«Хорошо, что я вовремя отступил... Иначе я бы там и остался, бессильный, рядом с этим... этим неубиваемым упырём».

Он закрыл глаза. Битва была проиграна. Но война — только начиналась. И теперь он знал, что у Ордена в арсенале есть не только политические интриги, но и настоящее, абсолютное оружие.



Кабинет начальника полиции, который при Зузе напоминал архив бухгалтерии, был за несколько часов превращён в стерильный, минималистичный командный центр. Со стен исчезли многоцветные графики и диаграммы эффективности. Их заменила одна-единственная тактическая карта города, испещрённая алыми метками — предполагаемыми точками активности «Палантира». В углу дымился почти забытый запах крепкого кофе, а не бумажной пыли.

Гавриил Сергеевич Омутов стоял спиной к вошедшим, изучая карту. На нём была его старая, идеально отглаженная форма, словно он не покидал пост ни на день. Воздух в комнате казался более холодным и разреженным.

Первыми в кабинет вошли Михаил Зуза и старший сержант Котов. Зуза, в своей мешковатой форме, выглядел потерянным и помятым, будто его выдернули из тёплой постели и бросили в ледяную воду. Котов, напротив, вытянулся в струну, его лицо было маской служебного рвения, под которой скрывался животный страх.

Омутов медленно повернулся. Его чёрные глаза-бусинки обожгли Зузу.

— Михаил Юрьевич. Отчёт о текущем развёртывании сил, — его голос был ровным, как стук метронома.

Зуза заёрзал, его пальцы бессознательно потянулись к планшету, которого при нём не было.

— Гавриил Зергеевич... я... мы можем подготовить детальный доклад в течение...

— Я не просил доклад, — холодно оборвал его Омутов. — Я спросил о развёртывании сил. Где сейчас взвод №4? Где находятся дроны наблюдения? Какие районы считаются приоритетными для прочёсывания? Ответьте сейчас или уступите пост тому, кто знает.

Зуза побледнел. Его мозг, забитый параграфами и регламентами, беспомощно буксовал, пытаясь извлечь актуальную оперативную информацию.

— Взвод №4... э-э... завершает плановый объезд зектора «Дельта»... — выдавил он наконец.

— Неверно, — парировал Омутов, не глядя на какие-либо бумаги. — Взвод №4 в 04:30 был перенаправлен для оцепления складов в промзоне после поступления анонимного сигнала. Дроны, которые вы так любезно упразднили, — он сделал микроскопическую паузу, в которой уместилась целая вселенная презрения, — лежат на складах. А приоритет — вот здесь. — Он указал пальцем на карту. — Район старого завода. Там нет ваших отчётов, Зуза. Там есть след. След «Палантира».

Он прошёл к своему столу и положил перед ними тонкую папку. В ней лежало три листа.

— Это — новые правила. Не регламент. Не инструкция. А алгоритм. В нём прописано, что делать при шести типах инцидентов. Всё остальное — инициатива, которая поощряется. Или наказывается. В зависимости от результата. Время на изучение — один час.

Омутов перевёл взгляд на Котова.

— Сержант. Ваша первая задача — вернуть в строй все тактические единицы, которые Зуза отправил на свалку. Меня интересуют «Осы» и «Полуночники». «Скорпионы» — утилизировать. Они дублируют функционал, только менее эффективно.

— Так точно! — Котов щёлкнул каблуками с такой энергией, что казалось, вот-вот проломит пол. — «Полуночники» уже проходят диагностику. «Осы» будут в воздухе через два часа.

— Через час, — поправил Омутов. — И чтобы я их видел на карте. Они будут патрулировать сектора по новым маршрутам. Зуза.

Михаил Юрьевич вздрогнул.

— Я... я злушаю.

— Вы — мой заместитель. Ваша задача — обеспечить координацию между живыми патрулями и машинами. Вы будете находиться здесь, на связи, 24 часа в сутки. Вы будете спать урывками и есть здесь же. Пока мы не накроем «Палантир», ваша прежняя жизнь закончилась. Понятно?

В голосе Зузы прозвучала отчаянная нотка.

— Но... бюрократичезкая чазть... отчёты в мэрию...

— Мэрию буду информировать я, — отрезал Омутов. — Ваша бюрократия отныне заключается в том, чтобы отдавать чёткие приказы и следить за их исполнением. Справитесь?

Зуза сглотнул, глядя на ледяные глаза Омутова. Он видел в них своё будущее — бесконечные ночи у мониторов, чашка кофе как высшая радость и абсолютная невозможность спрятаться за стопкой бумаг.

— Зправлюсь, — прохрипел он.

— Отлично. Теперь о другом. Вы в недавнем нашем разговоре упомянули некоего... араба. Халида ибн Сауда. Кто это?

Зуза оживился, ухватившись за знакомую тему.

— Ах, да! Это... мой давний знакомый, можно зказать, друг. Человек глубокой духовной зилы, прозветлённый воин. Он черпает зилу в вере, в Аллахе, и владеет древними боевыми изкуззтвами. Он... он может делать невероятные вещи! Он помогал мне поддерживать порядок...

Омутов слушал, не меняя выражения лица.

— В нашей работе нет такого понятия как «невероятные вещи». Где он сейчас?

— Я могу его вызвать! Он зоглазен помочь!

— Хорошо, — кивнул Омутов. — Пусть охраняет здание. Центральный вход и мой кабинет. Его «невероятные вещи» пусть останутся на крайний случай. Я не хочу зависеть от мистики. Я признаю лишь чёткую дисциплину и стальную волю.

В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Дымов. Его форма была свежевыглаженной, но взгляд, которым он окинул Зузу, был полон немой, тлеющей ненависти. Он молча встал по стойке «смирно» рядом с Котовым.

— Сержант Дымов, — обратился к нему Омутов. — Вы возвращаетесь в строй. Ваша преданность делу не осталась незамеченной. Но личные счёты оставьте за дверью этого кабинета. Пока мы здесь, мы — механизм. Винтики не могут конфликтовать друг с другом. Ясно?

— Так точно, товарищ начальник! — отчеканил Дымов, глядя прямо перед собой, на стену за спиной Омутова.

Следующие несколько дней стали для полицейского управления шоковой терапией. Система Зузы, этот  аморфный комфорт, была сметена. Теперь в 5 утра каждый сотрудник был на ногах. В 5:15 — построение и получение задач. Никаких планёрок, никаких обсуждений. Чёткие приказы: «Прочесать», «Найти», «Задержать».

По улицам, с противным жужжанием, вновь залетали «Осы». Их камеры сканировали лица, регистрируя малейшие признаки нервозности. А на крышах, в вентиляционных шахтах и в тенях заброшенных зданий замерли «Полуночники». Их восемь красных глаз-камер безразлично обозревали город на 360 градусов, а тонкие лапы-клинки были сложены, готовые в любой момент выпустить смертоносный луч или сплести стальную паутину.

Зуза, бледный и невыспавшийся, метался между мониторами, пытаясь уследить за всем сразу. Он, мастер составления отчётов о проделанной работе, теперь должен был в реальном времени управлять машинами и живыми людьми. Он чувствовал себя слепым котёнком, брошенным в лабиринт.

А Омутов стоял у своей карты. Информация стекалась к нему, фильтровалась его холодным разумом и превращалась в новые приказы. Он был мозгом и нервным узлом этого нового, страшного организма.

Их усилия дали результат. Через неделю, глубокой ночью, Котов ворвался в кабинет с планшетом в руках. Его лицо было искажено не усталостью, а возбуждением.

— Гавриил Сергеевич! Перехватили шифровку! Обрывки, но... они готовят рейд. Вот адрес. — Он ткнул пальцем в экран. — Здание рядом с той самой лабораторией... той, что теперь называется «Нейро-Квантум».

Омутов медленно подошёл, посмотрел на координаты. Затем его взгляд поднялся на карту, где он мысленно уже провёл линии и связал точки. На его лице, впервые за многие дни, промелькнула тень — не улыбки, нет — холодного, безраздельного удовлетворения хищника, учуявшего кровь.

— Наконец-то, — тихо произнёс Омутов. Он повернулся к Зузе, который дремал у своего терминала. — Зуза! Подъём!

Тот вздрогнул и чуть не упал со стула.

— Ч-что? Что злучилозь?

— Прекратите спать, — голос Омутова прозвучал как удар хлыста. — Приводите в полную боевую готовность все группы немедленного реагирования. Поднимаем в воздух всех «Ос». Ставим в режим ожидания всех «Полуночников» в радиусе километра от цели. — Он посмотрел на Дымова и Котова. — Вы возглавите штурмовые группы. Никакого шума. Только внезапность и максимальная сила.

Он снова посмотрел на злополучную метку, которая была на карте.

— «Палантир» вышел на охоту. Теперь очередь за нами.



Площадь перед восстановленной филармонией, ещё не до конца залечившей шрамы от теракта, вновь была запружена народом. На этот раз толпа была ещё больше и разнороднее — от убелённых сединами стариков с горящими глазами до молодёжи в футболках с рунами, жадно ловивших каждое слово. Над трибуной был установлен мощный проектор, отбрасывавший на гигантский экран за спиной оратора сложные, наспех смонтированные образы.

Персонаж, как всегда, был безупречен в своём сером пальто и чёрной шляпе. Но сегодня в его осанке, в его жестах чувствовалась новая, почти мессианская уверенность. Он начал, как обычно, с «развенчания мифов» о тёмном и невежественном прошлом славян, но очень быстро речь отклонилась в сторону, от которой у любого историка закружилась бы голова.

— ...и нам говорят, что мы сидели в своих лесах, поклонялись пням и ждали, пока просвещённые народы принесут нам огонь знания! — его голос, усиленный мощными динамиками, гремел над площадью. — Ложь! Вездесущая и тотальная ложь! Наши предки были не просто цивилизованными! Они были властителями мира, хозяевами стихий и... звёзд!

Он сделал драматическую паузу, обводя толпу гипнотическим взглядом.

— Да, братья и сёстры! Вы не ослышались! Пока жалкие остатки Атлантиды тонули в пучинах океана, наши витязи уже сражались с их выродившимися тиранами! Мы не дали им поработить весь мир! Мы остановили их безумные эксперименты с энергией хроносферы! Мы — те, кто спас планету от атлантического ига!

В толпе пронёсся возбуждённый гул. Кто-то смотрел с восторгом, кто-то скептически качал головой, но все были заворожены.

— Но это была не последняя угроза! — продолжал Персонаж, его речь всё накалялась, как раскалённая сталь. — Спустя века на наши земли, на наши чистые небеса, покусилась новая сила! Сила с других миров! Инопланетные сущности, жаждавшие поработить наш свободолюбивый дух!

На экране за его спиной замелькали криво нарисованные НЛО, сшитые в фотошопе изображения «славянских витязей» в космических доспехах и кадры, сгенерированные нейросетью.

— И что же? Мы сбежали? Мы спрятались? Нет! Мы дали им бой! Наши предки не только сражались с ними в небесах на своих... на своих виманах! — он выкрикнул это слово с торжеством. — Да, у нас были свои летательные аппараты, опережавшие время на тысячи лет! Но мы были не только воинами! Мы были дипломатами!

Он взмахнул рукой, и на экране появился откровенно подделанный «документ» — пергамент со славянскими вензелями и странными, инопланетными символами.

— Мы заключили с ними договор! Пакт о ненападении и взаимовыгодном сотрудничестве! Мы показали им свою силу, и они были вынуждены сесть за стол переговоров! И этот договор... он действует до сих пор! Именно поэтому инопланетяне сегодня наблюдают за нами, но не вмешиваются! Они помнят мощь наших предков! Они чтят договор, скреплённый кровью и сталью!

Его речь достигла апогея. Он был красен, с него летели брызги слюны, он размахивал руками, как дирижёр апокалипсиса.

— И чтобы вы не думали, что это лишь слова... Взгляните! Взгляните на подлинные хроники!

На экране понеслись откровенно смонтированные на коленке ролики. Мужик в застиранной косоворотке и шлеме с проволокой «летал» на фоне зелёного экрана, размахивая мечом. Другой ролик показывал якобы «секретную съёмку» — пиксельное НЛО, внутри которого фигура в странном одеянии пожимала руку бородатому старику в вышиванке.

Толпа ревела. Одни — от восторга, другие — от возмущения. Энергия на площади достигла точки кипения.

И в этот самый момент, когда эмоции были на пике, Персонаж внезапно сменил гневную интонацию на почти доверительную. Он вытер платком лоб и улыбнулся.

— Братья и сёстры. Наши предки были сильны духом и телом. Они питались чистой, натуральной пищей, дававшей им силы для великих свершений. И сегодня... сегодня у нас есть возможность прикоснуться к этой силе! Возродить её в себе!

Он сделал паузу, давая своим последователям успокоиться и проникнуться ожиданием.

— Я говорю о мармеладе... но не о простом мармеладе! Я говорю о мармеладе «Три ноги»!

На экране возникла гигантская, сияющая упаковка мармелада «Три ноги».

— Этот мармелад — не просто сладость! Это — рецепт, дошедший до нас из глубины веков! В его форме зашифрована древняя руна стойкости! Его вкус — это вкус победы! Это — мармелад наших великих предков, сокрушавших атлантов и заключавших договоры с инопланетными цивилизациями! Ешьте «Три ноги» — и вы почувствуете в себе силу былинных богатырей, силу, что поведёт нас к новому рассвету!

С этими словами он надел шляпу, коротко поклонился и, под оглушительные овации и крики, сошёл с трибуны, оставив за собой город, в котором мифология окончательно слилась с маркетингом, а историческое просвещение — с откровенным безумием.



Ночь над отстроенной заново усадьбой Носа была не просто тёмной, она была бархатистой, почти осязаемой. Воздух, ещё недавно пропахший гарью и страхом после набега Гренадёров, теперь благоухал свежеструганной древесиной, цветущим жасмином и деньгами. Большими деньгами. Фонари в виде старинных кованых фонарей освещали аккуратные мостовые, за которые ещё месяц назад отдали бы жизнь. Из окон нового трактира доносился смех и звон бокалов — туристы и новые поселенцы, привлечённые агрессивной, но гениальной рекламной кампанией, основным мозгом которой был он — Карл фон Штерн.

В эту идиллию не вписывалась лишь одна фигура. Низкая, худая, горбатая, закутанная в чёрную, без единого украшения мантию, она скользила по самым тёмным аллеям, словно тень, отбрасываемая несуществующим светилом. Под капюшоном, в глубокой тени, скрывалось лицо Карла фон Штерна — бледное, с острыми чертами, пронзительным взглядом и едва уловимой усмешкой на тонких губах. Во плоти и крови он выглядел почти как человек. Почти.

Он шёл, не оглядываясь на плоды своих трудов. Восстановленная деревня, его детище, была для него не домом, а тактической клеткой, мастерски разукрашенной изнутри. Аристократ Нос, окончательно попавший под его обаяние и интеллект, видел в нём спасителя и гения. Он умолял его остаться, сулил новые посты, несметные богатства. Но у Тушканчика, скрывающегося под этой человеческой оболочкой, была иная цель.

«Солнцевая Бутыль… — его мысли были холодными и точными, как скальпель. — Чёрная монета в груди Короля. Ключ. Билет домой».

Этот мир, со всей его грязью, кровью и абсурдом, вызывал у него глубочайшее отвращение. Он был чужд ему на клеточном уровне. Каждая секунда, проведённая здесь, была пыткой. Ему нужно было бежать. И для этого ему был нужен артефакт, который, как он выяснил, находился сейчас у того, кто именовал себя Человеком.

Перед уходом он, не моргнув глазом, попросил у Носа «скромный подарок на дорогу» — сумму, за которую можно было купить полдеревни. Нос, прослезившись, выдал ему чек без единого вопроса. Это был последний ресурс, который Тушканчик мог выжать из этого места.

И вот он шёл по пустынной дороге, ведущей к городу, где, по его сведениям, располагалась одна из лабораторий Человека. В плане у него была простая, почти изящная схема: войти, предложить сделку. Деньги в этом мире, как он убедился, решали всё. Если не выйдет… что ж, у него были и другие, менее цивилизованные планы.

Он уже приближался к мрачному без окон зданию, похожему на гигантский бункер, как его острый слух уловил неладное. Не тишину, а её искажение. Приглушённый скрежет, короткие, отрывистые команды, которые не успевали долететь, но висели в воздухе.

Тушканчик замедлил шаг, его глаза сузились. И тогда он увидел их. Тени. Несколько низкорослых, но плотно сбитых фигур в чёрной матовой тактической экипировке. Они двигались с призрачной тишиной, словно не касаясь земли. Будто по сигналу, они растворились у служебного входа в лабораторию, и через секунду оттуда донёсся приглушённый хлопок — звук взломанного замка.

«Не я один, значит, — молниесно промелькнула мысль. — Интересно».

Он не стал ни убегать, ни лезть в драку. Вместо этого он, как и эти фигуры, бесшумно нырнул в густую тьму между двумя соседними зданиями, прижавшись к холодной стене. Его мантия слилась с тенями, делая его невидимым.

Отсюда, из своей импровизированной засады, он наблюдал. Вооружённые люди исчезли внутри. Наступила тишина, но ненадолго. Через минуту из того же входа, уже не таясь, вырвался ослепительный язык пламени и грохот взрыва. Послышались крики, уже не сдержанные, а полные ярости и боли. Застрочили автоматы.

«Штурм. Глупо. Но… эффективно для создания хаоса», — холодно анализировал Тушканчик.

Он видел, как на крыше здания замерцали огоньки — это срабатывали системы активной обороны. Но атака шла не только снаружи. По всему периметру лаборатории вспыхивали очаги боя. Эти «тени» были повсюду.

И тут его взгляд упал на одну из фигур, координирующую действия других с помощью резких, чётких жестов. Фигура повернулась, и на мгновение свет от взрыва выхватил её лицо. Холодные, почти бесцветные глаза, иссиня-чёрные волосы и густая чёлка, скрывающая половину лица под шлемом.

«Вампир… — мысленно идентифицировал его Тушканчик, вспоминая обрывки информации, которые он собирал. — Глава «Палантира». Значит, это его работа».

На лице Карла фон Штерна, скрытом во тьме, проползла едва заметная ухмылка. Его коварный ум, работавший с бесчеловечной скоростью, уже перекраивал планы.

Попытка выкупить артефакт у Человека теперь казалась наивной детской затеей. Ситуация изменилась. Лаборатория подверглась нападению. Хаос был его союзником.

«Зачем бросать кости за столом, когда можно поднять их с пола после того, как другой опрокинет его?»

Он оставался в тени, не двигаясь, слившись с тьмой. Его длинные пальцы с тонкими, нечеловечески гибкими суставами, сжались. Он будет ждать. Ждать, пока «Палантир» и силы Человека перегрызут друг другу глотки. А затем, в самый подходящий момент, он, как настоящий тушканчик, рванёт в нору — в эту самую лабораторию — чтобы схватить свою добычу и исчезнуть.

Его цель была неизменна. Солнцевая Бутыль. Всё остальное — войны и амбиции — было лишь фоном, шумом, который скоро останется позади.