Семья

Семья
Если начать рассказывать, то откуда?
От какой точки отсчитать начало?
Зачем я должен это делать?
«Начни вести дневник. Запиши в него сегодняшний день. Запиши вчерашний, если захочешь. Быть может, ты пожелаешь записать всё, что когда-либо происходило в твоей жизни» – сказал мне мой психотерапевт.

***

Сегодняшний день

Проснулся в 7 утра. Офицер Райли отвез меня в школу, спрашивая, как подготовка к экзаменам. Мы с Рикки прогуляли 2 урока. Офицер Райли забрал меня из школы и отвез к доктору Джекинс. Это мой психотерапевт.

***

— Почему вы решили прогулять занятия? – голос доктора Джекинс был осторожным и мягким.
— Жарко было в школе.
— Чем ты завтракал сегодня?
— Не помню.
— А обед помнишь?
— Нет.
— Ты уже решил, в какой колледж хочешь поступить?
— Нет. Это ещё не скоро.
— Ты здорово описал свой день. Продолжишь завтра?
— Не знаю.

У доктора Джекинс светлые волосы и зеленые глаза. Я думаю, ей где-то за 30. Она очень красива, но её вопросы, порой, меня жутко достают.

***
Сегодняшний день

Позавтракал тостами. Офицер Райли по дороге в школу опять жевал холестериновые пончики. В школе душно, но уроки не прогуливал. Обед записать забыл. Я не хочу в колледж, я хочу в армию. Хочу стать военным, как дедушка, потому что однажды ему вручал медаль сам президент.

***

— Значит, ты хочешь стать военным? – спросила доктор Джекинс.
— Да.
— А каким именно?
— Морская пехота.
— Твой дедушка служил в морской пехоте?
— Нет. Просто мне нравится океан.
— Дедушка часто рассказывал тебе об армии?
— Нет.
— Он запрещал тебе спрашивать об этом?
— Он запрещал только трогать его форму и медали.
— Как он запрещал?
— Он говорил «руки прочь, недоносок». Или «брысь отсюда, букашка».
— Он запрещал это только тебе или брату тоже?
— Брату тоже. 
— Что об этом думали мама с папой?
— Не помню.
— Может быть, попробуешь вспомнить?
— Я устал.

***

День, когда я нарядился в форму дедушки.

Это было зимой. Кажется, мне было 9. Мне очень хотелось спать, но я решил во что бы то ни стало дождаться, когда дедушка уснет. Я подумал, что в канун Рождества он не будет ругаться, если случайно меня обнаружит. Его форма висела в кладовой под лестницей. Я стоял под его дверью целых 20 минут прежде, чем услышал храп. Лампочка в кладовой мигала. Форма была идеально выглажена, а поверх карманов блестели медали. Я прикоснулся к каждой из них. Затем аккуратно влез в брюки и куртку. Рукава куртки почти доходили до пола, а штанины и вовсе болтались где-то позади. Не помню, зачем я решил тогда выйти из кладовки и пройтись по дому, но, в целом, этому и не суждено было сбыться – спустя два неуклюжих шага, я упал, зацепив со столика вазу, которая с треском разбилась. Лежа на полу, я пытался выпутаться из грубой, жесткой ткани, которая обвила мое тело. Непрерывно крутясь, я услышал шаги, доносившиеся с лестницы. Первой прибежала мама – она лишь охнула и начала помогать мне освободиться. Папа пришел вторым и приблизился к моему лицу, обдав меня тяжелым запахом виски. «Ну и какого черта ты тут натворил?» – сказал он тогда. Дедушка спустился ровно в тот момент, когда мама отделила меня от формы, бросив её рядом на полу. Его выражение лица мне не понравилось. Помню, как мама уводила меня в комнату, а вслед доносились слова дедушки.
«Мелкий гаденыш, весь в тебя Том».
«Так ты его воспитал»
«Жалкий мальчишка, я заставлю его уважать меня»
Мама заперла дверь моей комнаты изнутри и осталась тогда спать со мной. На следующий день дедушка умер.

***
Доктор Джекинс читала мою запись. Закончив, она отпила кофе, оставив бордовый след помады на кружке.
— Что ты почувствовал, когда узнал, что дедушки больше нет?
— Не помню.
— Ты плакал на похоронах?
— Нет.
— Не думал ли ты, что теперь не нужно бояться, если захочется примерить форму?
— Я ее больше никогда не трогал.
— От папы часто пахло алкоголем?
— Частенько.
— Он обижал тебя?
— Не знаю.
— Чем ты больше всего любил заниматься с папой?
— Не помню.
— Может быть, вы играли в какие-то игры? Или мастерили что-нибудь? У папы, наверняка, было какое-то хобби?
— Не помню. Можно я поеду домой?

***

Самый лучший день с папой

Это был мой одиннадцатый день рождения. Утро началось с того, что мама поцеловала меня в лоб и разрешила не идти в школу. Она сказала, что я и папа едем сегодня в парк аттракционов. Я очень обрадовался, потому что прежде меня никогда не водили в парк.
В этот день папа совсем не пил. Даже вечером, когда мы вернулись домой. «Только три аттракциона и одно мороженое. Выбирай, где очереди поменьше и где тебя пропустят по росту» – сказал он мне тогда. Я жутко обрадовался, выбрал комнату страха, езду на небольших картах и горки. С горками вышла проблема – меня не хотели пускать из-за роста, но папа убедил впускальщика, и я чуть не умер от ужаса, однако не подал виду. Затем мы ели фисташковое мороженое, а к вечеру папа совсем раздобрел и купил мне колу с картошкой фри. Домой мы ехали под Pink Floyd, потому что папа их любил. А перед сном он похлопал меня по плечу, взъерошил мне волосы и сказал «спи, оболтус».

***

— Как ты думаешь, кого-то из вас двоих родители выделяли больше?
— Что значит выделяли больше?
— Тебе не казалось, что тебя любят меньше, чем брата?
— Нет.
— Вас любили одинаково?
— Да.
— Но синяки только у тебя.
— Я дрался в школе.
— С кем же?
— С.. эм… с Рикки.
— Со своим лучшим другом?
— Да.
— Из-за чего же?
— Не помню.
— Ты не помнишь, почему вы частенько дрались с Рикки?
— С чего вы взяли, что мы дрались частенько?
— Мне сказали, что не помнят дня, когда ты ходил без ссадин.
— Кто сказал?
— Так ты помнишь, почему вы дрались?
— Из-за девчонки.
— Неужели?
— То, что мне 15 не говорит о том, что у меня не может быть девчонки.
— Я такого не говорила. Расскажешь о ней?
— Нет.
— Почему?
— Не хочу.


***

День, когда мы с Алисой пошли в кино

Это было совсем недавно. Мне едва исполнилось 15. Алиса приехала из другого города, и, похоже, что в её семье тоже не всё было гладко. Конечно, я не дрался с Рикки из-за неё, потому что Рикки, по правде говоря, вообще не интересовался девочками.
Я передал ей записку на литературе.
«Погнали в кино».
Моя записка вернулась почти сразу с новой строчкой.
«С тобой-то? Ни за что».
«Крутят ужастик. Так и знал, что испугаешься»
«Пфф, я ничего не боюсь»
«Тогда погнали в кино?»
«В пятницу после школы».
Мы здорово провели время, долго болтали и много смеялись. Мне понравилось, как от нее пахнет и к концу фильма я осмелился взять её за руку. Тогда я решил, что как только мне стукнет 18, я сделаю ей предложение перед армией.

***
— Алиса звонит тебе?
— Вы же в курсе, что у меня забрали телефон?
— Но ты бы хотел её услышать или увидеть?
— Не знаю.
— Ты сказал, что вы не дрались с Рикки.
— Знаю.
— С кем же ты дрался?
— С братом.
— Почему?
— Мы играли.
— Во что?
— Не помню.
— Он играл так только с тобой или с мамой тоже?
— Только со мной.
— А папа играл с тобой так?
— Да.
— А с мамой папа играл?
— Да.
— Часто?
— Частенько.
— Когда от него пахло виски?
— Да.
— Тебе хотелось, чтобы эта игра прекратилась раз и навсегда?
— Не помню.
— Ты злился на кого-нибудь из них?
— Не помню.
— Ты когда-нибудь побеждал в этих играх?
— Не помню!

***

День, когда мы впервые играли с Кевином.

Мне было 7 , а ему 10. Он сказал «Давай сыграем в поединок». Он сказал «Если победишь ты, то я отдам тебе свои чипсы. А если я, то ты отдашь мне свой плеер». Я согласился. Мы боролись почти два часа. Сначала это было легко – он позволял себя бить, и я уже почти поверил в свою победу. Но затем, его кулак врезался в моё ухо сильнее, чем все прежние его удары. Голова закружилась, но я выстоял.
«Сдаешься?» – спросил он.
«Нет»
Я не хотел отдавать ему плеер. Мама подарила мне его совсем недавно, а папа записал почти все альбомы Pink Floyd.
Еще один удар пришелся мне в подбородок.
«Сдаешься?»
«Нет»
Удар в плечо.
В живот.
В коленку.
«Сдаешься?»
«Нет»
Я почти ничего не видел перед глазами, а с носа что-то текло. Снова удар в ухо, после которого я свалился.
В глазах потемнело, и где-то очень далеко я слышал голос мамы. «Кевин, боже, что ты натворил. Господи, Том! Том, вызови скорую!»
Голос мамы был очень далеко, как и голос Кевина.
«Сдаешься? Сдаешься? Сдаешься?»

***

— Кевин забрал твой плеер?
— Конечно.
— Он вернул его тебе после?
— Нет.
— Плеер до сих пор у него?
— Нет. В том же году он случайно утопил плеер в бассейне.
— Что ты почувствовал, когда записывал это воспоминание?
— Не знаю.
— Ты плакал, когда писал?
— Нет.
— Может быть злился или хотел отомстить?
— Нет.
— Ты вообще злился на кого-нибудь из семьи?
— Нет.
— На папу тоже?
— Не знаю.
— Но когда папа обижал маму? Неужели ты не…?
— Нет!
— И ты не хотел спасти ее от этого?
— Не знаю.
— Ты любил маму?
— Больше всех.
— А она тебя?
— Больше всех.

***
День, когда мама чуть не исчезла.

Мне было 13. Кевин был у кого-то из друзей с ночевкой. Я тоже хотел уйти к Рикки с ночевкой, но они с семьей уехали в путешествие.
От папы пахло виски, он сидел на кухне и говорил с кем-то по телефону. Мама мыла посуду, а я смотрел любимое ток-шоу, разлегшись на диване с банкой чипсов.
«Эй, оболтус, тише сделай».
Я сделал.
«Я кому сказал?»
Я сделал ещё тише.
«Хэнк, я… я перезвоню, тут надо заняться этим… Как его… воспитанием, хех»
Папа положил мобильник на стол и уставился в мой затылок. Мама вытирала тарелки.
«Слушай, сын. Если я сказал сделать этот чертов телевизор с твоим тупым, бесполезным шоу тише, ты должен сделать тише!»
«Том, не надо» – мама говорила очень тихо.
«А ты заткнись и не лезь! Это твой помёт. Он уже угробил моего отца, хочешь и меня в землю упечь?»
«Том, я прошу тебя…»
«Выключи нахрен этот гребаный телевизор, мелкий ты засранец!»
«Том!»
Папа с трудом вылез из-за стола и направился ко мне. Я знал, что меня ждет, но мне было плевать. Я не выключил телевизор. Папа приближался, но тут мама схватила его за плечо и потянула назад. Я давно не видел отца таким злым. Он с яростью оттолкнул её, из-за чего мама врезалась спиной в столешницу. Затем папа схватил нож и приставил его к её шее.
«Еще раз ты вякнешь в моем доме, чертова шлюха, я убью тебя, ты поняла?»
Затем он воткнул нож в столешницу, схватил пачку сигарет и, шатаясь, вышел на улицу.
Мама плакала, держась за спину, а я сидел перед работавшим телевизором в ступоре и не мог шевельнуться.

***

— Ты винил себя в том, что папа тогда вышел из себя?
— Наверное.
— Ты хотел её защитить?
— Хотел.
— Папа просто был сильнее тебя, верно?
— Гораздо сильнее.
— Ты мечтал, чтобы папа исчез?
— Нет.
— О чем ты мечтал?
— Не помню.
— Может быть, ты мечтал о том, что затем произошло?
— Нет.
— Ты помнишь, что произошло три недели назад?
— Не помню.
— Я прошу тебя.
— Нет.
— Офицер Райли больше не будет караулить тебя с утра до вечера. Тебе не придется приходить больше ко мне. Ты ведь можешь все прекратить.
— Как?
— Расскажи, что произошло три недели назад.
— Не помню.
— Начни с самого утра.
— Нет.
— Тогда с вечера. Помнишь, как проходил ваш вечер?
— Не помню.
— А ночь?
— Не помню.
— Что случилось ночью?
— Не помню.
— В 23:19?
— Не помню!

***

Ночь, когда все произошло.

Это было три недели назад. День как день. Странность была лишь в том, что папа не пил. Вечер был спокойным, мама суетилась на кухне, папа смотрел с Кевином телевизор. К 10 вечера все разошлись по комнатам. Я уснул почти сразу, как голова коснулась подушки. Кажется, мне что-то снилось. Океан и военные корабли. Оранжевое небо – то ли от залпов, то ли от рыжего, садившегося солнца.
Первый выстрел прогремел в 23:19 в комнате Кевина. Я и не понял сначала, что это был выстрел. Спросонья мне показалось, что ударил гром, но сквозь окно я увидел лишь ясную, лунную ночь и чистый небосвод.
«Том, господи, Том!» – голос мамы звучал дико. Грубо и очень громко. Я никогда её такой не слышал. В комнате Кевина прозвучали ещё два выстрела. Мама забежала ко мне и с силой начала поднимать меня с кровати. Она сунула мне в руки свитер и ключ от дома, взяла за руку и побежала вниз, к входной двери, таща меня за собой. Тяжелые шаги медленно вышли из комнаты Кевина и направились к лестнице.
«Открывай дверь, ну же» - голос мамы неестественно дрожал.
Руки не слушались, и я долго не мог попасть в замок, но спустя какое-то время, мне все же удалось одолеть дверь. Я оглянулся на мать, желая сказать ей, что мы можем выйти, но за ней уже виднелась фигура отца. Мама резким движением вытолкнула меня за дверь, и закрыла её перед моим лицом. Я дернул за ручку, но замок заперли изнутри. Я подбежал к окну, услышал 3 выстрела и увидел свою мать – она рухнула на пол, утопая в красной жиже. Отец медленно повернул голову в сторону окна. Его взгляд будто смотрел сквозь меня. Рука с пистолетом дрожала. Казалось, ему стоило больших усилий поднять её и приставить дуло к виску. Последний выстрел показался громче остальных. Пару секунд отец держался на ногах, а затем повалился прямо на маму. Я медленно подошел к двери и отпер её ключом. Подошел к родителям и взял пистолет. Он оказался тяжелым и липким от пота с папиных ладоней.
Я опустился на пол и лег рядом с мамой и папой. Их глаза смотрели на меня, а я смотрел на них.
Все вокруг считают, что их убил я. Офицер Райли так думает. Рикки так думает. Даже доктор Джекинс так думает.
А я думаю, что я умер в ту же ночь, вместе с ними. Мое тело перестало чувствовать боль, мой организм перестал требовать еды, моя голова прекратила думать и мечтать, а моё сердце развалилось.
Вот уже три долгих, бессмысленных недели я мертв.