Дочки-матери. Глава 41. Без надежды на взаимность?

***
     В тот год я так и не поехала в Бахмал. Почему-то не получилось. Не знаю, поехали они вместе, Марина и Наташа, или нет.
 
     Я поехала в Сармыш, меня туда записали и уже ждали. В то лето я поработала месяц или два, нужно было готовить кабинет в школе. Помню, я даже красила стены. Два стенда повесил Михаил. Почему-то он так долго возился, так много говорил. Хотя сейчас уже понятно - ему нужно было промыть нам мозги.

     Я с таким трепетом, с такой любовью относилась к работе, даже к кабинету, оформляла стенды, с нетерпением ждала нового учебного года.

***
     Лена заскучала по своему большому теннису, стала просить меня по выходным ходить с ней на корты. Спустя столько лет мне приходилось учиться. Получалось у меня не очень. Конечно, у меня не было нескольких лет тренировок, как у сестры. Но пыталась бегать - месяц, а потом школа - и снова некогда.

***
     В конце лета встречается мне Сергей, фотограф из лагеря. Остановились на тротуаре, недалеко от нашего кинотеатра "Алишер Навои".

-Танюшка, как ты здорово выглядишь!
-Ты тоже неплохо выглядишь!
-Прикалываешься, наверное?
-Нет. От души.
-Хочешь, я тебе покажу свою работу, свое ателье? Тут недалеко, в военном городке.
-Ой, да что ты? Как я к тебе пойду?
-Не ко мне, а в мое ателье.
-Мне домой надо.
-Что у тебя там такое - дома? Детишки малые?

     Я засмеялась:
-Какие детишки? Откуда?
-Вот и я смеюсь. Я не кусаюсь. Думаешь, я обижу девчонку, которая мне нравится?

     Я в этот момент вспыхнула, не ожидала, что он так запросто скажет.

-Думаешь, человек просто так тебя фотографирует?
-Я не задумывалась. Может быть тогда и идти не надо?
-Не, не, не. Собралась, надо идти. И даже идти не нужно. Вот мое авто. Садись, дорогая. - Серёжа протягивает руку в сторону дороги, а там стоит бордовая "жигули", семерка.

     Он резво подбегает, распахивает дверцу. Я сажусь впереди, с идиотской улыбочкой, рядом с водительским местом. Сергей обходит машину чуть не вприпрыжку, усаживается, включает зажигание и, действительно, мы за 2 минуты подъезжаем к одноэтажному зданию.

-О! Вот мы и у мастерской великого художника!
-Танечка! Ты еще и язвить можешь?
-Нет, это комплимент! - Я улыбаюсь. Находиться рядом с Серёжкой без улыбки невозможно.

     Мастер открывает дверь. Обстановка сразу ошарашила: много разных крупных работ - это лица девушек, женщин в большинстве своем (ценитель красоты!), но были и характерные портреты мужчин, даже стариков, детей. Были и пейзажные, и городские снимки. Сплошной поверхностью одни лишь фото. Сергей указывает на кресло:

-Присаживайся, Танюш. Располагайся поудобнее. - Сам тоже устраивается в кресле напротив. - Ну, как?
-Впечатляет! Я в восторге! Нужно делать выставку.

     Серёжка слегка взмахивает рукой:

-Да кому это нужно?
-Как кому? Искусство нужно для народа!
-У меня есть, конечно, много известных людей среди знакомых. Могли бы помочь.
-Ну вот.
-Но я не хочу. По крайней мере сейчас. Давай, я тебе сделаю чашечку чая?
-Необязательно.
-Ну что ты, жарко же! Это даже как-то не по-узбекски, не гостеприимно даже.
-У тебя здесь есть все. Можно жить.
-Но я же здесь работаю. Иногда и допоздна.

     Серёжка уже наливает нам чай.
-Я бы налил тебе чего и покрепче, но думаю, ты откажешься. Жарко и всё такое.

     Я рассмеялась.
-Сначала зовешь: посмотри мою работу. Потом чай, коньяк... Что дальше?
-Танюшка, какая у тебя улыбка красивая!

     Я замолчала. Сергей снова сел напротив и смотрел мне в глаза.

-Дальше? Выходи за меня!

     Я только хлопала глазами. Я даже улыбаться перестала.

-Все, что есть у меня, - он обвел рукой по сторонам мастерской, - всё готов положить к твоим ногам. Жить есть где. У меня есть квартира.

     Честно говоря, я не могла говорить. Даже смотреть. Мне больше не было весело.
 
-Ты это все серьезно?
-Конечно! Разве таким шутят?
-Ну как так сходу можно?
-Я тебя огорошил? - Серёжка хлопнул себя по лбу. - Старый дурак!
-Ну, какой ты старый?
-Но дурак, да?

     Я засмеялась. Он улыбался, но грустные глаза его выдавали. Я встала.

-Ты подумаешь, Танюш?
-Наверное. Может быть. Но не обещаю. Прости.
-Я тебе совсем не нравлюсь?
-Нравишься.
-А что ж тогда? В чем причина?
-Здесь даже нет моего портрета.

     Сергей снова всплеснул руками.
-Да разве в этом проблема?!
-Да. И главное, чтобы пожениться, нужно влюбиться. Разве не так?
-Так...
-Ну, тогда, когда полюбим...
-Танюшка, я тебя и так люблю. И ты бы полюбила.
-А если бы мы сегодня не встретились?
-Я бы тебя нашел.

     Я стала отходить к двери.

-До свидания, Серёжа.
-До свидания, Таня.

     Совсем настроение у него пропало. Да и у меня тоже.

***
   На работу в школу я стала ходить исключительно через стадион нашей школы. Андрей Николаевич вел нулевой урок. Днем-то жарко.

     Андрей мне не всегда встречался, но если он там был, настроение с утра было самым приподнятым, самым счастливым. Говорили почти ни о чем и мало, мне нужно было бежать на работу.
-Привет.
-Привет, Танечка.
-Как сегодня дела?

     Я расплывалась в улыбке.
-А как ты думаешь?
-Судя по твоей улыбке и по глазам, все замечательно!

     Я подходила ближе, к Андрею под крону дерева, в тень, заглядывала в его глаза.

 -Я смотрю, у вас здесь тоже все прекрасно: учитель приветливый, подтянутый с утра, но и строгий - ребята бегают. У Андрея Николаевича не забалуешься.

      Он улыбался, немного смущался.
-Ты меня вгоняешь в краску. Как мне работать? Вот, сейчас дети увидят?
-Это я еще не все рассказала! Андрей Николаевич - еще широкой, красивой души человек, спортсмен, комсомолец и просто красавец!
-Ну, Татьяна, разошлась! Не ждут ли тебя твои ученики?
-Ой, ждут, ждут! В окошко смотрят, - я уже отходила спиной вперед, продолжала трещать и смеяться, - где наша Татьяна Николаевна? Смотрят, уже слёзки льют!

     Я разворачивалась, махала на прощанье.

-Танечка, спасибо, что зашла! Хорошего дня тебе!
-Спасиибооо! И тебеее! - И бежала с улыбкой до самой своей работы.

     Меня эти встречи заряжали на несколько дней, я не ходила, я порхала. Хотя мне дали еще один класс - третий. Сложная программа в третьем, по трехлетней программе. Четыре стопки тетрадей! Казалось бы, было сложно, но я не замечала. Одно лишь чувство меня поднимало, вело, окрыляло.