Дочки-матери. Глава 40. Идеальный мужчина

***
     Мама увлеклась Михаилом. Стала бегать к нему на свидания. Его квартира была далеко, на другом конце города. Мама похорошела, уже не выглядела уставшей, больше улыбалась. Рассказывала нам, какой хороший этот Михаил: серьезный, ответственный, не пьет, не курит, живет один, потому-что умерла жена, умеет готовить, стирает, убирается, все болтики и гаечки у него - по коробочкам. Мы слушали и только удивлялись: неужели такие мужчины бывают? Он был старше мамы, но даже это не было недостатком. Маме было 46, ему 54 года. Совсем не старые. Самое время любить. Он отработал вредный стаж на химкомбинате и теперь сидел на проходной охранником.

     Мамин друг заходил к нам очень редко. Рассуждал, казалось, здраво, справедливо. В кои-то веки мне даже симпатизировали, он считал, раз я старшая, значит и более умная-разумная. Вкладывая сочувствие, он говорил нам несколько раз:

-Не было у вас отца, вы мучались и мать мучалась.

     Вообще, это любимое у него было слово - "мучались". Мы прониклись к Михаилу Алексеевичу такой огромной благодарностью за его понимание и сочувствие. Появился не просто мужчина в нашей семье, но еще и такой понимающий человек.  Мы даже сами хотели ему доверять и тоже сочувствовать. Любил он и пошутить. Мы, конечно, улыбались, но эти своеобразные шутки забавляли больше его самого.

     В редкие свои приходы он делал небольшие починки, если мама просила: гвоздик, шурупик вбить, вкрутить, прокладочку поменять. Любил чинить обувь - подклеить, набойку сменить, очень гордился этим. И снова повторял:

- Не было у вас мужчины. Мучались вы.
Никто вам не делал мужскую работу.

     Мама стала жить у Михаила, а к нам приходила раз в три дня. Один раз нас позвали на воскресный обед. Мы увидели двухкомнатную квартиру, давно не видевшую ремонта. Кстати, об этом мама нам сразу и сказала, поставила перед фактом, так сказать. Привела в спальню, показала обшарпанные обои.

-Здесь нужно поменять обои.

     Мы с Леной переглянулись.

-Ты имеешь ввиду, мы будем клеить?
-Ну, а кто? Обои уже есть. Неужели вы нам не поможете?
-Поможем, конечно. -Умела она на совесть надавить.

     Мама подошла к стене, зацепила курчавую обоину и потянула. Бумага с небольшим треском рассталась со стеной.

-Смотрите, как легко отходит. -И стала отрывать все куски, какие могла зацепить. - Ну, что вы стоите? Помогайте!

     Так в той одежде, что пришли, мы и стали отрывать обои. Потом мама принесла ведро с водой, с тряпкой, стала мочить стены, приговаривать:
 -Вот, так, уже и все отходит! Весело же!

     Ободрали все стены, собрали мусор. С ним и вышли из квартиры.

-Таня, Лена, ну, мы вас ждем в субботу. Приносите сменную одежду.

     Как оказалось, не напрасно мама сказала о сменке. Начали-то мы с потолка, пришлось белить и не только в спальне, а во всех помещениях, только зал они решили не трогать. Да, и правда, "весело". На следующий день начали клеить обои сначала в спальне, потом в прихожей, потом все возможное красили. Одну работу заканчивали, мама новое дело объявляла. Ну, да, Миша же нам гвоздик забил, Миша пожилой, Миша больной. То, что он нас использовал, мы в то время не думали. Лишь бы маме было с ним хорошо. И да, старость нужно уважать.

***
     Были у нас соседи  - Бурановы, мамины ровесники, инженеры.  Каждое лето они ездили отдыхать куда-нибудь к морю и оставляли на наше попечение свою болонку Лапку и попугайчика.

     И вот, весной того года приходит к нам Людмила Буранова, как раз и мама была дома.

-У нас в сметном отделе вакансия. Ваша Лена могла бы у нас работать.
-Но она же еще не закончила институт. Она же только на первом курсе учится.
-Это роли не играет. Будет работать и учиться. Пойдешь, Лена?
 
     Лена пожимает плечами, смотрит на мать. Решает мама.

-Лена, а что, ты будешь уже с работой. Надо соглашаться.
-Переводись на вечернее отделение, - вставляет Людмила. - Прямо завтра же иди в деканат и пиши заявление о переводе. Потом мне сообщи.

     Да, у Лены все получилось. Она стала ездить на работу на автобусе с Людмилой, это был цементный завод, где когда-то работал сварщиком наш отец. Лену сразу же послали на компьютерные курсы, а потом и бухгалтерские, через полгода перевели в бухгалтерию. Через год вечернее отделение закрыли и она перевелась на заочное.

     Сестра моя стала меняться на глазах: работа в заводоуправлении накладывала свой отпечаток. У нее появились свои деньги, она стала хорошо одеваться. На меня теперь посматривала свысока, я же всего лишь простой, начинающий учитель. Еду мы с ней готовили по очереди, но она особо не заморачивалась. Все делала наспех. Мясо только кинет в воду, через полчаса уже "сварилось", овощи нарубит, кинет в кастрюлю или в казан, и быстро выключает. Еда хрустит. Начинаешь ворчать, а сестрица может и нагрубить.

-Люди говорят: горячее, значит уже не сырое! - И хихикает.

     Я же старась всем угодить, всех порадовать, приготовить что-нибудь вкусненькое для мамы и Миши, особенно увлекалась выпечкой. Я искренне радовалась,  когда приносила радость своим родным и близким.

***
     Приближалось лето и Маринка Клепинская предложила мне летом ехать не в Сармыш, а в Бахмал. Я отдыхала там когда-то, лет так в 12. Туда мало кто ездил работать, очень далеко он располагался от нашего города, в другой области, 10-12 часов езды. Там и пансионат есть для взрослых. Место очень шикарное: ушелье, дальние горы под снегом и ледниками, а в этой зелёной лощине - будто рай. Хотелось поехать, но смущало, что очень далеко, значит никаких выходных, а второе - это работать с Мариной. Эти сестры-двойняшки кроме того случая с дракой, вели себя сравнительно нормально, в дружбе были преданными, правда, от их взбалмошности, неудержимой веселости уставали все. Потому-то все от них и бежали, а я сама, по собственному желанию, должна была ехать с одной из сестер, да еще жить и работать в одном отряде. Я могла с ними взаимодействовать, общаться, но на самые разные темы говорить с ними было невозможно, слишком узок был круг их интересов и знаний.

     Немного подумав, я все-таки согласилась. Это было заманчивое предложение, да и не мешало бы сменить обстановку.