Два пути

Все события и персонажи здесь вымышлены, а все совпадения - случайны.Если что)
В начале девяностых Ашдод был провинциальной дырой с грузинско-арсовским колоритом.
Никто тогда не подозревал, что именно здесь, между овощными лавками, гаражами и ларьками с кассетами, пишется новая история Израиля и, возможно, всего Ближнего Востока.

На одной улице этого города росли два мальчика: Рома и Олег.

Рома происходил из классической еврейской семьи. Его родители ещё в Советском Союзе окончили школу с золотыми медалями, потом институты с красными дипломами и стали уважаемыми людьми: отец — адвокат, мать — врач.

В прежней жизни отец Ромы был человеком идейным. Сначала он возглавлял комсомольское бюро школы, потом института, а с будущей женой познакомился на комсомольской конференции под доклад о международном положении и борьбе за мир.

Позже он стал секретарём парторганизации в адвокатской конторе.

Никто не умел так морально уничтожать уезжающих в Израиль и Америку, как Аркадий Семёнович. Причём делал он это в стихотворной форме.

Если нужно было особенно "пропесочить" какого-нибудь инженера-предателя перед отъездом, начальство говорило:

— Аркаша, черкни что-нибудь.

И Аркаша черкал.

После аркашиных поэм у некоторых начиналась тахикардия, а однажды чтение закончилось вызовом скорой помощи отъезжающему.

Переехав в Израиль, Аркадий Семёнович быстро понял главное: партий много, а суть партийной карьеры — одна. Отличник Высшей партийной школы, диамат он знал лучше многих профессоров и потому без труда перестроился на историческую родину.

После покупки квартиры семья первым делом приобрела два холодильника: один для молочного, другой — для мясного.

— Извините, — говорила бабушка гостям, — борщ у нас без сметаны. Мы соблюдаем кашрут.

После этого даже самые наглые гости ели молча.

Сына решили воспитывать строго.

— Нет ничего выше служения родине, — сказал отец, отправляя Рому в закрытый военный интернат. — Даже если родина историческая.

Рома учился старательно, как родители. Через двадцать лет он стал генералом.

А вот у Олега всё было иначе.

Рос он тщедушным мальчиком с выражением хронического недоумения на лице. Вектор воспитания в семье менялся вместе с мамиными сожителями.

Первый был непризнанным изобретателем. Он придумал аппарат, превращающий парное молоко сразу в заменитель молока.

В Израиле изобретение не оценили.

Разочаровавшись в человечестве, изобретатель вернулся на Украину, где неожиданно разбогател.

Второй сожитель занимался недвижимостью, но прогорел и был вынужден скрыться. В том числе и от новой семьи.

Но сильнее всех на Олега повлиял дядя Вова — вор в законе, удивительно похожий на одного очень известного политика.

Долго дядя Вова в доме не задержался. Жизнь блатных вообще чем-то напоминает жизнь военных: сегодня человек в Ашдоде, завтра — в Марселе, послезавтра — в розыске Интерпола.

Олег мечтал стать похожим на дядю Вову. Среда к этому располагала.

Но куда ему? Приятели смеялись, что его качает ветром.

Однако у Олега был характер. А главное — аидише копф.

Истории про богатых родственников он рассказывал так убедительно, что постепенно сам начинал в них верить.

Под эти рассказы он разводил школьников на деньги, обещая привезти гоночные велосипеды и американские айфоны за несколько лет до появления самих айфонов.

В конце концов на него завели столько дел в отделе трудных подростков, что мать, устав плакать, через знакомых отправила сына в тот самый военный интернат, где учился Рома.

Там с Олегом промучились целый год. Его заставляли бегать кроссы, разбирать автомат и любить родину.

Но выяснилось, что автомат он держит как флейту, а родину любит исключительно со стороны.

К тому времени Олег уже выбрал свой путь. По просьбе сына мать наняла ему репетитора по понятиям.

Репетитор приходил в спортивном костюме, пил кофе и объяснял:

— В хату заходить надо спокойно. Без суеты. Суета — это для фраеров.

Олег внимательно конспектировал.

Параллельно он занимался самообразованием и на карманные деньги, экономя на школьных завтраках, покупал книги вроде «Я — вор», «Как выжить на строгом режиме» и «Большой Стен против системы».

Правда, несмотря на все усилия, настоящего уголовника из него не получилось. Слишком был нервный.

Зато однажды он увлёкся компьютерами. И тут произошло чудо.

Через несколько лет Олег взламывал такие системы, что некоторые государства после этого меняли министров обороны.

Военные были готовы забрать его в элитные подразделения на любых условиях. - "Сдайся нам, мы всё простим!" - в один голос умоляли ЦРУ и ФБР голосами своих босов.

Но Олегу уже не были нужны ни армия, ни государство, ни награды, ни амнистии.

Он стал богат, неуловим и совершенно асоциален.

Говорили, будто живёт он где-то среди индейцев в Латинской Америке.

Там ночью идёт дождь, а утром всегда солнце.

Однажды он присылал Роме своё фото на служебную почту.

На Олеге был роуч, генеральские погоны, джинсы и кроссовки «Адидас».

Хотя в армии он не служил ни дня.

Потом Рома неожиданно заплакал.

И подумал, как хорошо было бы сфотографироваться вместе.

В обнимку.

В генеральских погонах.

Ведь они всё-таки сделали это!