Зэк, свинья и жирафа

13-я школа. Кременчуг. 1987 год

Мне десять лет.

Утро началось ещё до уроков. На школьном дворе я с кем-то поспорил, что успею до начала занятий подстричься наголо. Сейчас уже не помню, на что спорили. Да это и не важно. В десять лет иногда сам спор важнее результата.

И я подстригся.

Первым уроком была физкультура.

Пётр Петрович Козлов построил класс в спортзале. Все стояли по росту. В этот момент я, как назло, опаздывая, влетел в зал. На голове капюшон.

— Сними капюшон, — сказал Пётр Петрович.

Я снял.

Под капюшоном оказался абсолютно лысый череп.

На секунду повисла тишина.

А потом весь класс взорвался смехом.

Смеялись все. Даже сам Пётр Петрович отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

Но это было только начало.

Следующим был русский язык или литература. Сейчас уже не помню точно.

Вела урок Валентина Сергеевна. Женщина она была очень полная, и для нас, школьников, это было одной из постоянных тем для шёпота на переменах.

Я сидел на предпоследней парте.

Во время урока она сделала мне замечание.

Потом ещё одно.

А потом вдруг сказала:

— Ну что, зэк?

Наверное, моя лысая голова навела её на такую ассоциацию.

В десять лет гордость живёт отдельно от разума.

Я вскочил и выпалил:

— Сама свинья!

Класс замер.

Валентина Сергеевна тоже.

Потом последовала команда:

— Вон из класса!

Я вышел.

Закрыл за собой дверь.

От обиды набрал воздуха и плюнул на пол в коридоре.

Поднимаю голову.

Передо мной стоит завуч.

Нина Ивановна.

Та самая, которую вся школа за глаза называла Жирафой.

Она посмотрела сначала на меня, потом на пол.

— В кабинет.

Коротко. Спокойно. Без всякой надежды на спасение.

После беседы у завуча жизнь легче не стала.

Следующим ударом была география.

Неонила Фёдоровна, наш классный руководитель, уже была в курсе событий.

Когда до меня дошла очередь отвечать, география в тот день явно была не на моей стороне.

В журнале появилась жирная единица.

И вдобавок я получил ещё одну воспитательную лекцию о поведении, дисциплине и уважении к учителям.

К этому моменту мой дневник уже напоминал фронтовую сводку.

Замечания.

Записи.

Подписи.

Единица.

Красные чернила были буквально на каждой странице.

Но главное ожидало дома.

О школьных приключениях родители к тому времени уже знали.

Мама открыла дневник.

Полистала.

Потом ещё раз полистала.

Кажется, она сама не сразу поверила, что столько неприятностей можно собрать за один учебный день.

В тот вечер мне влетело по полной программе.

За лысую голову.

За учительницу.

За завуча.

За плевок.

За единицу по географии.

И вообще за всё сразу.

Наверное, если бы можно было получить наказание ещё и за плохую погоду, я бы получил и за неё.

Сейчас, спустя десятилетия, этот день вспоминается совсем иначе.

Не как трагедия.

Не как наказание.

А как один из тех школьных дней, когда ты умудряешься собрать все возможные неприятности за несколько часов и потом ещё много лет смеяться над этим.

А тогда мне казалось, что хуже дня в моей жизни уже не будет.

Как же мало я ещё знал о жизни.

— Ну что, зэк?

Наверное, для Валентины Сергеевны это было обычное слово.

Но для меня оно было красной чертой.

Она не могла знать одну историю.

Когда мне было лет шесть, у меня нашли вши. Тогда это было обычным делом. Меня постригли наголо.

А я был кудрявым мальчишкой и очень переживал.

Особенно потому, что мой старший брат начал дразнить меня зэком.

Он смеялся.

Для него это была шутка.

А я плакал.

По-настоящему.

Мне казалось, что все смотрят только на мою лысую голову.

Что все смеются именно надо мной.

С тех пор слово «зэк» где-то глубоко внутри осталось занозой.

И вот прошло несколько лет.

Я сижу в классе.

Опять лысый.

Весь день надо мной уже смеётся школа.

И вдруг учительница говорит:

— Ну что, зэк?

Наверное, именно в тот момент во мне заговорил тот шестилетний мальчишка.

Не десяти летний хулиган.

Не спорщик.

Не двоечник.

А тот самый ребёнок, который когда-то плакал из-за собственной лысины.

И я сорвался.

— Сама свинья!