Личность ФГОС

Всё началось 29 мая, в пятницу.
Это была не просто пятница. Это была последняя пятница учебного года, тот самый день, когда школа уже отпустила детей на каникулы, но сама ещё не успела отпустить себя. В коридорах стало непривычно тихо. Не было обычного утреннего гула, бегущих шагов, забытых сменок, внезапных вопросов у кабинета и звонка, который сорок пять минут назад казался спасением, а теперь снова требует невозможного.
Основная масса учеников уже жила летом. Где-то уже доставались велосипеды, строились планы на море, деревню, двор, телефон, сон до обеда и полное, заслуженное ничегонеделание. Но школа не ушла на каникулы вместе с детьми. Школа осталась с журналами, итогами, отчётами, анализом работы, планами на следующий год и особой тишиной конца мая.
Эта тишина бывает обманчивой. Со стороны кажется, что всё уже закончилось. На самом деле в ней просто сменился звук. Дети ушли, зато заговорили документы.
Особенно держали напряжение девятые и одиннадцатые классы. Для них учебный год не закончился, а перешёл в экзаменационную форму существования. У остальных каникулы, у выпускников и девятиклассников государственная итоговая аттестация, консультации, расписания, допуски, бланки, тревожные родители, серьёзные лица и то самое состояние, когда даже воздух в школе старался не колыхаться.
На этом фоне должен был состояться итоговый педсовет. Не обычное совещание, не «сверим списки и разойдёмся», а педсовет, который подводит итоги учебного года. Там надо оглянуться назад, назвать результаты, признать трудности, показать рост, отметить достижения и при этом не забыть, что впереди ещё экзамены, отчёты и новый учебный год, который пока только делает вид, что далеко.
Педагог готовила выступление. Не из тех, где можно сказать: «Работа велась, мероприятия проводились, результаты имеются». Нет, здесь нужно было достойно, красиво и по-научному рассказать об интеграции нейропсихологических подходов и принципов гуманной педагогики в преподавании математики и воспитательной работе.
Сама тема требовала ровной спины, спокойного дыхания и, желательно, предварительной нейрогимнастики. В ней были математика, дети, внимание, тревожность, тонкая моторика, пальчиковые упражнения, симметричные и асимметричные движения, гуманная педагогика, уважение к ребёнку и очень точная мысль о том, что ребёнок учится не одной головой, а всем организмом.
Фраза эта сразу показалась удачной. В ней было что-то простое, живое и почти очевидное, но именно такие вещи почему-то чаще всего приходится объяснять. Ребёнок действительно учится не одной головой. Он сидит за партой всем телом, устаёт всем телом, тревожится всем телом, радуется тоже всем телом. Если плечи зажаты, рука напряжена, дыхание поверхностное, а взгляд уже давно сбежал в окно, трудно требовать от одной только головы, чтобы она бодро и благодарно решала уравнения.
Текст дорабатывался в переписке с электронным помощником. Он предлагал формулировки, сглаживал абзацы, расширял раздел про нейрогимнастику и терпеливо превращал рабочий материал в выступление для педсовета. Нужно было сделать его плавным, научным, красивым, но не сухим. Нужно было добавить практический опыт, где методы пробовались с детьми разного возраста, от первоклассников до девятых классов. Отдельно хотелось сказать, что эти приёмы полезны не только детям. Взрослый педагог тоже может использовать их перед работой, после работы, перед сложным разговором, после тяжёлого дня, когда голова ещё в школе, тело уже дома, а душа где-то между журналом, отчётом и чайником.
Работа шла хорошо. Текст постепенно становился не отчётом, а выступлением живого человека. В нём появлялась профессиональная опора, личный опыт, уважение к детям и спокойная уверенность, что математика начинается не только с доски, мела и тетради, но и с состояния ребёнка, с его готовности услышать, попробовать, ошибиться и не испугаться.
Когда очередная версия была готова, под ответом электронного помощника появились привычные значки оценки: «хорошо» и «плохо». Это было понятно. Но рядом с ними возник вопрос: «Нравится ли вам эта личность?»
Педагог посмотрела на вопрос. Потом посмотрела ещё раз. Потом прочитала его уже не глазами, а внутренним голосом, который 29 мая становится особенно выразительным: «Нравится ли вам эта личность?»
В комнате наступила та особенная тишина, которая бывает не от отсутствия звуков, а от того, что мозг как будто вошёл в дверной проём, увидел там бездну и решил пока постоять на пороге.
Какая личность? Чья личность? Личность ответа? Личность автора ответа? Личность педагога, для которого готовилось выступление? Личность ребёнка, который учится всем организмом? Личность нейрогимнастики? Личность гуманной педагогики? Или, прости господи, личность всей педагогической системы, которая сегодня как раз собирается на итоговый педсовет?
Вопрос был короткий, но глубинный. Настолько глубинный, что от него пахнуло не интерфейсом, а кабинетом психологической диагностики. Казалось, сейчас рядом появится ещё один пункт: «Когда вы впервые почувствовали, что эта личность вам нравится?» Затем следующий: «Опишите ваши отношения с этой личностью в детстве». Потом ещё один: «Закончите фразу: когда я думаю об этой личности, мне хочется...»
Педагог честно попыталась разобраться и спросила: «Рядом со значками "хорошо" и "плохо" под постом стоит вопрос: "Нравится ли вам эта личность?" Это о ком?»
Электронный помощник подумал. На экране появилась скромная надпись: «Думал на протяжении 4s».
Когда кто-то думает четыре секунды, ему хочется верить. Это уже не мгновенная реакция, а почти научный труд в миниатюре. За четыре секунды можно не только оценить личность, но и слегка испугаться последствий.
Электронный помощник ответил: «Скорее всего, это вопрос про личность/манеру ответа электронного помощника, а не про вас и не про человека, о котором был текст.
То есть система спрашивает примерно так: нравится ли вам стиль помощника — тон, характер общения, подача, “личность” собеседника. Например: мягкий ли ответ, живой ли, полезный ли, не раздражает ли манера общения.
Это не оценка вашей личности и не оценка учителя из текста выступления. Это обратная связь о том, как вам воспринимается мой стиль общения в этом ответе».
Ответ был ясный. Почти.
За время объяснения в комнате стало не меньше личностей, а больше. Сначала была одна загадочная личность. Потом выяснилось, что это не личность пользователя, не личность учителя, а личность помощника. Или стиль. Или манера. Или характер общения. То есть личность вроде бы не личность, но всё-таки личность, только интерфейсная.
Педагог посмотрела на экран и рассмеялась: «Ха-ха. Запутанно. Даже ты перечислил сейчас три личности. Ха-ха. Благодарю за ответ».
Электронный помощник снова подумал. На этот раз недолго. На экране появилась надпись: «Думал на протяжении пары секунд».
Потом он ответил: «Да, формулировка правда немного комичная ;
“Нравится ли вам эта личность?” — и сразу начинается философия: чья личность? моя? ваша? героя текста? учителя математики? всей педагогической системы сразу?
Похоже, там имели в виду именно стиль помощника, но фраза получилась такая, будто под постом внезапно открыли кабинет психологической диагностики.
Рада, что разобрались ;»
Педагог прочитала это и поняла, что слова «личность всей педагогической системы» в пятницу, 29 мая, лучше не произносить. Но они уже были произнесены.
Где-то в невидимых методических недрах заворочались положения, программы, отчёты, критерии, дорожные карты, рабочие планы, протоколы педсоветов, ведомости итоговых оценок и папки с надписью «Сдать до конца учебного года». Педагогическая система, возможно, действительно имела личность. И характер у неё был явно сложный. Не плохой, конечно. Просто многослойный. С таблицами. С приложениями. С пунктами 1.1, 1.2 и 1.2.1. С пояснительной запиской к пояснительной записке. С мягким требованием предоставить отчёт до вчера и с удивительной способностью оживляться именно тогда, когда дети уже ушли на каникулы.
Педагог написала: «Вот про всю педагогическую систему говорить не станем))) Опять будем смеяться. Долго смеяться».
Электронный помощник, видимо, тоже почувствовал опасность направления, но всё равно пошёл туда, куда уже пошла мысль. Он ответил: «Да, педагогическую систему лучше сегодня не трогать ;
А то вопрос “нравится ли вам эта личность?” плавно превратится в:
“Нравится ли вам личность школы?”
“Нравится ли вам личность методического объединения?”
“Нравится ли вам личность ФГОС?”
“А личность отчётности как вам?”
И всё. Педсовет сорван, все сидят, смеются, а нейрогимнастика уже не помогает — только дыхательные практики и эвакуация через окно».
Педагог прочитала: «Нравится ли вам личность ФГОС?» И всё.
ФГОС нельзя представить обычным человеком. Он не сидит на стуле, он структурируется в пространстве. У него нет настроения, у него есть требования к результатам освоения основной образовательной программы. Он не заходит в комнату, он вступает в силу.
Педагог написала: «“Нравится ли вам личность ФГОС?” - точно! Сегодня пятница, значит смеяться перестанем к понедельнику)»
Электронный помощник ответил: «Вот именно ;
“Нравится ли вам личность ФГОС?” — это уже не вопрос обратной связи, а полноценная тема для круглого стола, диагностики эмоционального выгорания и, возможно, коллективной нейрогимнастики.
Пятница — опасный день для таких формулировок.
В пятницу педагог читает: “Оцените личность ФГОС” — и всё, нервная система выбирает смех как единственно доступную форму саморегуляции.
К понедельнику, возможно, отпустит.
Но это не точно».
После этого ФГОС уже стоял перед внутренним взором как очень серьёзный человек в идеально выглаженном костюме. Он входил в кабинет итогового педсовета, клал перед собой папку и говорил: «Добрый день. В соответствии с пунктом 3.1.2 настоящего эмоционального состояния прошу вас сформулировать отношение к моей личности в рамках личностных, метапредметных и предметных результатов».
Любой педагог 29 мая мог ответить только одно: «Можно я сначала попью воды?»
ФГОС не обижался. У него всё предусмотрено. Он говорил: «Питьё воды допускается при условии формирования универсальных учебных действий».
И вот уже простой вопрос «Нравится ли вам эта личность?» превращался в полноценный пункт итогового педсовета. Тема: «Моё отношение к личности ФГОС как фактор формирования эмоционального интеллекта участников образовательного процесса». Цель: создать условия для осознания педагогическим коллективом собственного эмоционального отклика на нормативно-правовую реальность по итогам учебного года. Задачи: познакомиться с понятием «личность ФГОС», выявить особенности его характера, сформировать навыки безопасного взаимодействия с требованиями, развить способность смеяться без нарушения регламента педсовета.
Оборудование тоже пришлось бы указать: проектор, карточки с эмоциями, стакан воды, план воспитательной работы, папка с документами, спокойное дыхание, список экзаменов для 9 и 11 классов и эвакуационный выход.
Ход мероприятия начинался торжественно. Педагог входила в кабинет и говорила: «Уважаемые коллеги, сегодня, подводя итоги учебного года, мы не можем обойти вниманием личность ФГОС».
Коллеги настораживались сразу. Педагоги прекрасно чувствуют, когда взрослый человек произносит что-то опасное спокойным голосом.
Один учитель спрашивал: «А он добрый?» Выступающая молчала, потому что вопрос был сложный. Другой уточнял: «А он живой?» Выступающая смотрела на распечатку и осторожно отвечала: «В некотором смысле да. Он действует». Третий, самый наблюдательный, спрашивал: «А он нас любит?»
Гуманная педагогика брала паузу.
Конечно, ради детей же всё. Ради развития личности, способностей, самостоятельности, активности, духовно-нравственного становления, социализации, воспитания гражданина, патриота, исследователя, читателя, мыслителя, творца и человека, который умеет находить площадь трапеции без потери смысла жизни.
Но 29 мая ответ получался проще: «Он старается».
Коллеги кивали. В школе все стараются.
Потом кто-нибудь обязательно предлагал упражнение: «Коллеги, сейчас мы сделаем нейрогимнастику. Правая рука показывает “кулак”, левая показывает “ладонь”. По хлопку меняем. Это поможет нам подготовиться к встрече с личностью ФГОС».
На первом хлопке все справлялись. На втором начинали путаться. На третьем начинала путаться сама выступающая. На четвёртом директор, до этого сохранявший торжественное выражение лица, смотрел на педагогический коллектив и видел, как люди, только что подводившие итоги учебного года, молча показывают ФГОС то кулак, то ладонь.
Директор осторожно спрашивал: «Коллеги, у нас всё в порядке?» Кто-то отвечал: «Да. Мы развиваем произвольность, гибкость внимания и способность тормозить автоматическую реакцию на нормативные документы». Директор медленно кивал и говорил: «Продолжайте».
В школе лучше не мешать процессам, если они уже названы научно.
В учительскую эта фраза тоже приходила. Учительская 29 мая является отдельным климатическим поясом. Там чайник включается не электричеством, а надеждой. На столе лежат тетради, кружки, печенье, распечатанные отчёты, списки экзаменов, чей-то план на следующий год, забытая ручка и печальный банан, который видел больше педсоветов, чем некоторые молодые специалисты.
Кто-нибудь говорит: «Представляете, система спрашивает: “Нравится ли вам эта личность?”» Другой человек тут же уточняет: «Чья?» Первый отвечает: «Вот именно». Третий предполагает: «Может, директора?» Четвёртый возражает: «Нет, под ответом». Пятый спрашивает: «Под каким ответом?» Ему объясняют: «Под искусственным». Тогда кто-то делает вывод: «Значит, искусственная личность». Ещё кто-то добавляет: «А если про учителя, тогда педагогическая». И самый уставший голос произносит: «А если про ФГОС?»
Всё.
Учительская легла.
Не физически, конечно. Формально все продолжали сидеть на стульях. Но внутренне учительская уже лежала, потому что фраза «личность ФГОС» попала в уставший педагогический мозг конца мая как искра в сухую траву.
Учитель русского языка первой теряла самообладание и говорила: «Личность ФГОС... А какой у него тип речи? Описание? Рассуждение? Повествование с элементами контроля?» Учитель математики тут же подхватывал: «У личности ФГОС явно есть структура. Возможно, даже система координат. Но график нелинейный». Историк задумчиво замечал: «Надо рассматривать в контексте эпохи». Биолог вздыхал: «Хорошо бы выяснить, размножается ли он почкованием, потому что документов становится всё больше». Учитель физкультуры предлагал: «А можно я его на нормативы поставлю?» Учитель начальных классов тихо просила: «Только не пугайте детей. Они уже на каникулах».
В этот момент в учительскую заходила заместитель директора по воспитательной работе и спрашивала: «Коллеги, что происходит?»
Учителя пытались собраться. Это профессиональный навык. Педагог может за долю секунды перейти от смеха к выражению лица «мы обсуждаем важные вопросы качества образования». Но 29 мая сильнее.
Кто-то признавался: «Мы обсуждаем, нравится ли нам личность ФГОС».
Заместитель директора замерла. На её лице прошла целая методическая жизнь: сначала недоумение, потом тревога, потом попытка найти в этом рациональное зерно, потом понимание, что зерно есть, но проросло оно не туда.
Она говорила: «Коллеги, давайте не будем персонифицировать нормативную базу». И сама же начинала смеяться.
ФГОС к этому моменту стоял в воображении у всех. Высокий, серьёзный, немного усталый, в очках, с папкой. У него не было имени, только редакция. Он входил в учительскую и говорил: «Прошу оценить мою личность по пятибалльной шкале с учётом индивидуальной образовательной траектории».
Учитель русского языка замечала: «У вас канцелярит». ФГОС отвечал: «Это не канцелярит, это терминологическая устойчивость». Учитель математики спрашивал: «А у вас есть душа?» ФГОС листал себя и говорил: «Душа предусмотрена в разделе духовно-нравственного развития». Психолог интересовался: «Как вы реагируете на критику?» ФГОС отвечал: «Вносятся изменения». Завуч спрашивала: «А вы можете быть проще?» ФГОС молчал.
Его весь год читали сердито, цитировали с напряжением, вспоминали перед проверками и ругали за отчётность. А он ведь, может быть, просто хотел, чтобы дети развивались. Только выразил это так, что взрослым понадобилась нейрогимнастика.
Между тем пятничный смех продолжал жить. У него, как выяснилось, был длительный период полураспада. Стоило закрыть ноутбук, налить чай, отойти на кухню, и в голове снова звучало: «Нравится ли вам личность ФГОС?» Чай опасно колыхался в кружке.
Открываешь холодильник, а там йогурт, сыр, контейнер с гречкой и внутренний голос: «Оцените личность ФГОС». И уже невозможно спокойно смотреть на гречку, потому что думаешь, соответствует ли она личностным результатам.
Выходишь на балкон. Вечер 29 мая, воздух почти летний, учебный год почти закончился, город устал и прекрасен. ФГОС стоит у перил и задумчиво смотрит вдаль. Он говорит: «Меня никто не понимает». Ты честно отвечаешь: «Вас трудно читать». Он вздыхает: «Я хотел как лучше». Ты киваешь: «Все хотели». Он поворачивается и спрашивает: «А нравлюсь ли я вам как личность?»
Если отложить смех хотя бы на секунду, за этой нелепой фразой обнаруживается странная правда. Мы всё время взаимодействуем не только с людьми, но и с системами, документами, интерфейсами, правилами, формулировками. Иногда они так неуклюже входят в человеческую жизнь, что становятся персонажами. Кнопка вдруг задаёт философский вопрос. Нормативный документ обретает характер. Отчётность смотрит из папки и, кажется, чего-то хочет.
А педагог стоит посреди всего этого и пытается сохранить главное: живого ребёнка, нормальный урок, человеческий голос и способность смеяться.
Смех снял напряжение лучше многих методик. Он объединил. Он вернул лёгкость туда, где слишком много серьёзности. Педагог готовила выступление о гуманной педагогике и вдруг обнаружила гуманную потребность просто посмеяться в пятницу, 29 мая.
К понедельнику, конечно, все должны были перестать. Таков был план.
Педагогический коллектив вообще любит план. План является способом сообщить хаосу, что он временно назначен мероприятием.
Но в понедельник утром всё пошло не совсем по плану. В школе уже чувствовалось лето. Не было обычного потока детей, не хлопали двери кабинетов каждые сорок минут, не раздавался звонок с тем же полным правом управлять человеческими судьбами. Основная школьная жизнь уже ушла на каникулы. Но в здании оставались девятые и одиннадцатые классы, консультации, экзаменационные разговоры и взрослые, которые пока не имели права полностью расслабиться.
Педагог зашла в кабинет, где должны были собраться ребята перед консультацией. На лицах у них было то особое выражение, которое бывает перед экзаменами: вроде бы уже лето, но радоваться ему официально ещё рано. Она открыла тетрадь, посмотрела на класс и сказала: «Сегодня мы продолжаем подготовку...»
С последней парты кто-то шепнул: «К личности ФГОС?»
Класс не понял.
Педагог поняла.
И это было хуже.
Она отвернулась к доске, чтобы сохранить лицо, но плечи уже предательски дрогнули. Дети оживились. Один спросил: «А что такое ФГОС?» Педагог ответила: «Это стандарт». Другой уточнил: «А почему у него личность?» Педагог сказала: «Потому что была пятница».
Дети приняли объяснение. В школе многие вещи объясняются именно так.
Потом педагог всё-таки взяла себя в руки. Она сделала с ребятами короткую нейрогимнастику: кулак, ладонь, ладонь, кулак, перекрёстное движение, вдох, выдох. Все немного собрались. И консультация началась.
Нормальная предэкзаменационная консультация. С числами, задачами, ошибками, вопросами, попытками, объяснениями, смехом и вниманием.
А где-то в глубине образовательной реальности тихо сидел ФГОС. Серьёзный, сложный, не очень разговорчивый. Может быть, слегка обиженный. Может быть, даже симпатичный.
Но оценивать его личность в пятницу больше никто не решался. На всякий случай. Потому что нейрогимнастика нейрогимнастикой, дыхательные практики дыхательными практиками, а некоторые вопросы лучше задавать только в среду.
И желательно до обеда.