Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 79

Квартира Норы была, как всегда в это время, залита солнцем, и странно было представить, что в этом жизнерадостном, аккуратном, стильном жилище может таиться что-то трагическое. И на миг во мне мелькнуло шальное: всё будет хорошо. Не может быть плохо.
Не ломая голову, я начал прямо с прихожей и с энтузиазмом распахнул встроенный шкаф.
- Как-то мне не очень удобно обыскивать шкафы, - сказала пани тихо и неуверенно. – Мне кажется, ей не понравилось бы, что кто-то роется в её вещах.
- Человек пропал, - сказал я, - тут не до тонкостей.
- Я понимаю. Но всё равно. Лучше ты.
- Пожалуйста!
Я перебрал на вешалках верхнюю одежду. Порядок был идеальный. Шубка, дублёнка, весеннее вышитое пальто, которому так завидовали москвички, оглядываясь вслед его обладательнице, несколько курток, плащ. Внизу сапоги, ботиночки. Что здесь может быть подозрительного?
- Все вещи целы? – спросила пани, скромно наблюдая за моим осмотром.
- Вроде, да, - я поерошил волосы в замешательстве.
- По отсутствию вещей что-то может быть понятно.
- И что может быть понятно? – я повернулся к ней.
- Можно понять, ушёл человек наскоро или на долгий срок. Или вообще уехал.
- Понял, - кивнул я. – То есть, мы смотрим, не что есть, а чего нет. И что точно можно сказать уже сейчас – это то, что Нора не уехала на Северный полюс.
Пани даже не улыбнулась.
- Если женщина куда-то едет на несколько дней, она многое с собой берёт, - сказала она. Бельё, полотенца, мыло, шампунь…
- Тогда я тут закончу, а ты посмотри в ванной? - предложил я. – Если, конечно, тебе удобно. А я в карманах пошарю.
- Хорошо.
Послушно так сказала и послушно ушла в ванную, а я проводил её взглядом, полным боли. Я не умел так жить. Так, словно мы чужие. Даже не друзья, уж другом-то я умел быть, но вот именно что не друзья. Просто чужие, холодные друг к другу.
Я тяжело вздохнул и вернулся к делу. Проверил все карманы во всей одежде, включая внутренние. Везде было пусто - ни перчаток, ни носового платка, ни мелких денег. Ни даже табачных крошек. Всё тщательно выбито и вытрясено. Коробку с перчатками и шарфами я нашёл на верхней полке шкафа и всю перерыл до дна. Что я искал? Я сам не знал. Может быть – что-то странное, над чем можно было подумать…

Пани появилась в прихожей, держа в руках прозрачный пакетик.
- Вот это она, видимо, брала с собой и достала из чемодана. Здесь туалетные принадлежности.
Я машинально взял пакет – мыло, паста, зубная щётка, баночка с кремом, красивые бумажные салфетки. Всё. Нет, не всё. Какие-то маленькие прозрачные сердечки с чем-то изумрудным. Я повертел их в руках.
- Одноразовый шампунь, - сказала пани.
- Значит, она не уехала, - сделал я вывод. - Иначе этого здесь не было бы.
- По всей видимости, да, - сказала пани. - Но это не исключает короткий отъезд, одним днём, например.
- А что берёт с собой женщина на один день? Если летом?
- Зонтик, - уверенно сказала пани. – И что-то из верхней одежды - накинуть, если будет прохладно. Ну, а остальные необходимые мелочи в сумочке.
- Зонтик… Я знаю зонтик, который она с собой берёт, - сказал я, вглядываясь во внутренность шкафа.
- Может, этот? – спросила за моей спиной пани.
Я оглянулся. Знакомый складной красный зонтик висел на вешалке.
- У неё может быть ещё зонтик? – спросила она.
- Вообще я видел у неё другие, совсем новые, но пользовалась она именно этим – уверенно сказал я.
- А может так быть, что она взяла другой?
- Зачем? Если этот висит на входе?
- Ну, может, не подошёл по цвету.
- По цвету? – я посмотрел удивлённо.
- Может, не сочетался с одеждой, и она взяла другой, - пояснила пани.
- А так может быть? - удивился я.
- Вообще-то женщины так и делают.
- Надо же… Сумочку знаю, туфли знаю, но зонтик…
- Так ты знаешь её другие зонтики?
«Знаю! – чуть ли не закричал я. – Знаю, потому что именно так мы выбирали зонтик тебе. Тот, васильковый, с парижской картинкой… Тогда, когда было у нас всё прекрасно. А мы, дураки, этого не ценили!»
Но я ничего не закричал, просто сдержанно сказал:
- Посмотрим другие, хорошо. Я не против. Но пошли сначала в кухню. Всё-таки, это самое обжитое место, значит, примет должно быть больше. Может, там что-то найдётся.
- Но… ты ведь уже был в кухне? Ты разве не здесь ночевал? – спросила пани недоверчиво.
Н-да, видимо она даже не знает, что я давно уже с пацанами в общаге, а не с Норой. Как же далеко мы друг от друга ушли…
- Здесь я ночевал, - сказал я, стараясь не смотреть на неё. - Но я только вчера прилетел, и не успел сесть за стол, как узнал о Норе. Было не поисков. Сидели на телефоне.

Мы помолчали. Я - неловко, а она... Она - не знаю, как. Может, она думала о том же? Как много мы не знаем друг о друге? А может быть и нет. Может быть, она думала, что я ночевал здесь с Вероникой. И это ещё один холодный камень между нами… 
- Чемодан, - сказала пани, встрепенувшись. - Где-то здесь должен быть её чемодан. Там могут быть какие-то зацепки… Ты его видел? По его содержимому можно что-то выяснить.
- Где-то видел… - я отлип от своих мыслей и сосредоточился на текущем. – Где-то он мне прямо под ноги… А! Так на балконе же! Пошли на балкон.
Друг за другом мы потопали через квартиру на лоджию. Чемодан стоял там в углу, расстёгнутый и пустой. Проветривался после дороги.
- Точно. Выходил вечером курить и чуть не споткнулся об него, - вспомнил я.
- Какой интересный, - сказала пани, касаясь его рукой. - На колёсиках. В руках не таскать… Я впервые такой вижу.
Я взялся за ручку и показал, как она выдвигается и складывается.
Пани покачала головой:
- Как это удобно…
В другое время я, конечно, воскликнул бы – «я такой тебе подарю!» – и выпросил бы, для неё такой чемодан через Нору или как-нибудь через Веронику… Но сейчас я только сдержанно согласился:
- Да, удобная штука для женщин.
- А для мужчин? - удивлённо спросила пани.
- А нам-то что? – пожал я плечами. - Побросал в сумку, взвалил на плечо – и вперёд.

Я присел на корточки, обшарил стянутые резинками чемоданные кармашки. Складной перочинный ножичек, пара шариковых ручек, ножницы, расчёска. То есть, то, что не выкладывается, потому что должно находиться здесь всё время. Тут же, на балконе висел на плечиках фирменный летний жакет с вышитой на кармане надписью «Интурист». Я полазил по карманам жакета – ничего. Чёрт бы побрал эту патологическую манеру убирать всё дочиста… Кстати, она и меня в своё время приучила держать вещи в шкафу в порядке. Чтобы не тратить время на поиски – объясняла она мне. Схватил, оделся и поскакал.
- Смотри, она разобрала чемодан, повесила пиджак, - заговорила пани. - Значит, у неё было время, чтобы привести всё в порядок после возвращения.
- Да просто её дурацкая привычка идиотского порядка, - с досадой возразил я.
- Хорошо. Давай тогда поднимем записи. Я боюсь мы запутаемся, забудем что-то. Пойдём, сядем за стол?

Мы вошли в кухню, пани открыла сумочку, начала выкладывать бумаги и ручки. Как странно она смотрелась здесь, в этой комнате, где её никтогда не было и быть по сути не должно, но вот она здесь, и мы одни в квартире...
- Может, кофе сварить? – спросил я неуверенно, глядя на её склонённую голову.
- Лучше чаю, - она подняла на меня глаза, и взгляд её вдруг потеплел – по-моему, впервые за всё время он стал человеческим. - Жарко. От кофе пить хочется...
- Хорошо. Тебе чаю, а мне, всё-таки, кофе.

Я поставил на газ чайник, проверил в чайнике заварку, и полез в нижний шкаф за кофе.
Банка не находилась. Вчера вечером с Вероникой мы пили чай с моими польскими конфетами, а потом ещё и с Надеждой пили чай… А кофе… где же эта банка… Нора же наверняка тут пила и куда-то засунула… Или она тут за время моего отсутствия всё выхлебала... А, вот же она! На самом виду...
Я вытащил банку, с усилием открыл крышку – и внезапно из неё, распрямившись, выпрыгнул мне прямо в руки сложенный листок бумаги.
И сердце моё тоже так и прыгнуло, охваченное предчувствием. Я понял, что это! И не удержался от радостного возгласа:
- Вот же оно! Я так и думал! - я повернулся к столу. – Она знала, что я сразу кинусь пить кофе и специально спрятала сюда.
 С радостным предвкушением я развернул листок и прочёл вслух: «С приездом, морда зарубежная. Есть новости (про к) – расспрашивай свою принцессу»
И всё.
- Норхен! – я даже засмеялся от счастья: так эта записка дохнула на меня мне родным, знакомым и добрым.
- Морда зарубежная... - пробормотал я с умилённой улыбкой.
 Я перевернул бумажку – там было пусто. Почему-то посмотрел записку ещё и на свет, словно в поисках каких-то водных знаком. Никаких водных знаков, конечно, не было. Вообще больше ничего не было. Две строчки – и всё.
- Принцессу – это тебя, - сказал я. - Она так тебя зовёт.
- Меня? - переспросила пани растерянно. – Странно… Но… я ничего не понимаю. Что это значит?
- Это значит только одно, – я бросил записку на стол. – Она узнала что-то ещё. Что-то помимо Велички. И хотела вам с Таткой рассказать всё сразу. И про Величку, и всё остальное.
- То есть, было что-то ещё остальное? – задумчиво проговорила пани.
- Получается, да. А как ещё можно это расшифровать? Про кольцо в шахте мы узнали с ней одновременно. Какой смысл ей рассказывать мне то, что я и так знаю. Явно какие-то новости были уже после того, как она вернулась в Москву.
- Но почему записка в банке? Почему не просто на столе?
- Ну, видимо, она хотела, чтобы записку прочитал только я.
- Но кофе мог открыть кто угодно.
Опять, опять всё сводилось неотвратимо к незримому присутствию Вероники. И мне надо всеми силами избегать этого имени.
- Нет, - очень твёрдо сказал я. - В этом доме кофе пьют только два человека - Нора и я.
И мы опять помолчали. И мне показалось, что пани вздохнула облегчённо. Или только показалось?
- А вот это что такое? – отточенным ноготком она показала на букву «К» в скобочках.
- Я думаю, что это «про кольцо», - сказал я.
- Про кольцо? Ты уверен?
- А что ещё это может быть?
- Ну… имя какое-то…
- Тогда бы было с большой буквы. Нора даже наскоро пишет очень грамотно.
- Всё равно непонятно. Допустим, она что-то узнала. Ну, так она могла эти новости тебе самому и рассказать.
- Но меня же не было, - возразил я. – И не было бы ещё несколько дней. Поэтому она решила передать через тебя.
- Значит, она планировала отъезд, - сделала вывод пани. - Передавать что-то через третьих лиц можно только в одном случае: когда ты знаешь, что скоро с человеком не увидишься. Она понимала, что уедет и не дождётся тебя.
Я промолчал. Я прекрасно понимал, почему Нора переадресовала меня к пани. Она просто хотела нас помирить. Знала, что ради кольца я помчусь к чёрту на рога…
- Получается, она планировала какой-то отъезд, - повторила пани упрямо.
- Видимо, она не надеялась встретиться со мной быстро, - промямлил я.
- Как не надеялась? Она же знала день твоего возвращения? Вы же виделись, ты рассказывал. 
- Ну... да, - ещё более невразумительно пробормотал я.
- Так она она знала день твоего приезда?
Делать было нечего, надо было сознаваться про свои догадки. Иначе быстрые мысли пани могли увести её не туда. Я вздохнул.
- Я думаю, - я отвернулся выключить чайник, а на самом деле, чтобы спрятать лицо. - Я думаю, таким образом она хотела нас с тобой заставить встретиться, - договорил я с трудом и внутренне зажмурился. Сейчас могло произойти что-то неотвратимое, и я решил пока вообще не дышать.

Но ничего ужасного не произошла, просто было тихо. И я медленно, осторожно вздохнул. И опять ничего не произошло. За спиной моей так и висела тишина, и я, воспользовавшись этой тишиной, преувеличенно активно и деловито принялся готовить напитки. Звеня и громыхая при этом как можно громче.
Громыхания сработали – пани позвала меня:
- Или сюда. Давай обобщать то, что мы теперь знаем.

И я обрадовался, как мальчик, которого собираются простить.