В тумане седом, где молчат древние скалы...

В тумане седом, где молчат древние скалы, 
Вздымается замок, зовя в мир забытый. 
Его башни пронзают беззвёздные залы 
И цепляются к небу, как к ткани прошитой...

В призрачном небе плывущие блики созвездий, 
Как рыбы из света, кружат над стенами. 
Сквозь трещины камня шепча о преддверье последнем, 
О входе, где день обернётся ночной тишиной... 

Здесь время застыло в зазоре меж вдохом и выдохом, 
Часы заржавели, цепляясь за ржавый же гвоздь. 
И каждый, ступивший под арку с распахнутым выцветшим вымпелом, 
Оставил на лестнице имя, надежду, веру, любовь... 

Внутри, где костры не горят, но искрится пыльца заклинаний, 
Гремят еле слышно угасшие речи магов. 
По залам забвения ходит отзвук несказанных знаний, 
Рисуя на стенах, благов, низвергнутых   тени...

Там трон, обернувшийся каменным заревом сумерек, 
Стоит без владельца, объеденный мхом тишины, 
И кажется: вот ещё шаг — и вернётся запоздалый Государь, 
По венам которого медленно тянутся сны..

Но только сквозняк, как придворный шут, кланяясь паутине, 
Срывает с балконов былые знамена домов. 
И шепчет:
 - Его не вернуть, он ушёл по иным тропам, 
Где нет ни замков, ни крови, ни снов... 

***
По мосту, что из звёздной окалины выткан над пропастью, 
Проходит одинокий рыцарь, роняя клинок...
В его шлеме гудят отдалённые шорохи прошлого, 
Как море - в раковине...

Он помнит, как клялся хранить этот замок от мрака, 
От крыльев чудовищ, от клятвенных чёрных дождей, 
Но клятвы рассыпались пылью у старого двора статуй, 
Где мрамор ослеп и осколками смотрит под лезвием дней. 

Он входит в залу, где люстры заросли льдом из безмолвия, 
Где зрители-тени в одеждах веков не встают. 
Здесь каждый упрямый секрет превратился в окаменевшее слово, 
А сказанные вслух — разлетаются серой листвой на ветру. 

 - Ты слышишь меня, мой забытый, предавший меня, Обет?  
Шепчет он к трону, где пустота вместо лица. 
Я принял всю тьму, что к тебе приходила за светом, 
Но ты выбирал исчезающих, а не щиты у крыльца...

Ответом лишь капли из трещин свисают медлительно, 
Как будто замок сам потихоньку с себя стекает. 
И каждое, эхом сорвавшееся дыхание,
Его же былую клятву назад возвращает... 

В тумане седом за окном поднимается лунное пламя, 
Как знамя, забытое на сторожевой стене. 
И где-то внизу, в корнях, под коронами каменных пальцев, 
Живёт ещё сердце фундамента — стянутое к земле...

Оно глухо стучит, врезаясь в промёрзшую почву, 
Взывая к утраченной крови чужих королей, 
Которых смела, как песок, переливчатая полночь, 
Оставив лишь цепи, да ржавые письма, да рой журавлей... 

И рыцарь кладёт своё сердце в трещину мрака фундамента, 
Как плату за то, что когда-то сумел уцелеть. 
И замок дрожит, натянув облака словно старые паруса, 
Готовясь не рухнуть — а попросту в небо всплыть и истлеть... 

И башни, пронзившие вечность, уйдут, как осколки сознанья, 
Растают во мраке, где некому помнить, зачем они росли. 
Лишь в мире, который наружу грохочет своими войнами, 
Останется миф: 
Что когда-то один человек променял свою жизнь 
На покой старой каменной крепости 
В тумане седом, где молчат древние скалы 
У дальней, забытой Земли...