Вешнеталица

Вешнеталица

     Весну я встречал заранее. На еще не ожившую после зимней спячки дачу выезжал, когда только начинали стихать морозы. По неверному уже снежному насту выходил на Днепр. Река еще не сбросила скорлупы и стояла, важно храня подводную тайну, но ближе к берегам лед уже темнел. Воздух становится тяжелей и гуще – весна не за горами! Снег в лесу оседал. Деревья росли из черных лунок. Скаты крыши дачи ощетинились сосульками, и чем они были короче, тем ближе весна. Жадной грудью хлебнул мартовский воздух, свеженарезанным арбузом пахнувший.
 
    На северной стороне участка у меня растет береза. Как-то, когда она еще стояла по колено в зиме, я заметил, что по-особому ведет себя пестрый дятел на ее стволе. Обычно, если уж возьмется, то молотит башкой, что тебе отбойный молоток. А тут стукнет раз-другой и замрет, сидит неподвижно, будто задумался. Неужели засыпает на работе? И вдруг мелькнула сумасшедшая догадка: неужели?.. Поверить трудно, но проверить просто. Взял топор, подошел к березе и слегка тюкнул острием по белой коре. Не сразу, через несколько секунд, в прорубе выступила ясная слеза, за ней другая, засочилось струйкой. Ожила береза, дятел соком похмелялся! Вот уж никогда не подумал бы, ведь кругом сплошной снег, а земля, выходит, внизу не мерзлая, корни пробудились. Скоро обнаженная березка хоть еще не оденется молодой листвой, но в ветвях уже не будет зимней сухости и ломкости, а будут свисать они живыми прядями с пушком изумрудных почек.

     И вот уже наступает изумрудное утро, когда после зимы уже все деревья одеваются в зеленый пушок, нежный, легкий и чистый. Лес шумит тихо и густо, по-весеннему. Лес и река готовятся встретить дальних, помнящих их птиц. Вот-вот скворцы прилетят, начнутся перебранки с воробьями по квартирному вопросу. Перелетная птица в наших местах торопится, суматошится, ей лететь еще дальше, надо спешить, где-то на Севере свить гнезда и вывести птенцов. Прилетная птица несуетлива, долго кружит, ища место для гнездовья. Первые крикливы, вторые полны достоинства хозяев. Всегда с волнением жду лебедей. И когда они прилетают, когда на рассвете поднимаются с днепровских разливов они со своим великим кличем «кланк-кланк», я провожаю их глазами, кровь начинает звенеть в сердце, и знаешь тогда – пришла весна!

     Бесстыдно оголенный с зимы лес начал прикрываться нежным листом березы и рябины, черная прошлогодняя листва под их корнями начинает застилаться первым разнотравьем. Кое-где сквозь сплошную лысину весенней почвы начали пробиваться первые клювики травы. Природа сбрасывает все притворство и с жадностью принимается — пить, расти, шириться, зеленеть, расцветать, проливаться дождями и наливаться жизнью.

     Наступили дни вешнеталицы. Стою над Днепром, кусты на левом, низком берегу скрылись в весенней воде с головой, на правом же, высоком, только подолы замочили. От широких вешних вод опахивает холодком, но  солнышко полуденное, будто, шубой, уже кутает спину теплом. Над лугами, залитыми апрельским половодьем, стынет оранжевый вечер. Уйдут тихие вешние воды с лугового понизовья, оставив на молодой травке рыжий скользкий ил, занесенный невесть откуда, с каких земель. От спокойной вечности, которая веет от разлива Днепра, от вековых сосен на берегу невольно чувствуешь свой малый срок на этой земле.

     И вот уже зацвела деревня. Словно возвратный снегопад, обрушился белый цвет на кроны яблонь и вишен. Деревья весной, как спокойный пожар, словно застывший фейерверк. Но как весна скоротечна! Еще недавно цветущая на обочине дороги яблоня, стояла, словно невеста в хороводе березок. Дождь безжалостно сбил с нее последние цветы и с веселой злостью вбивал их в землю, будто мстил за былую красоту. И вот уже, нескладная и кряжистая, старается она спрятаться за стройными белоствольными станами подружек.