Интрига над синей гладью

Неделя выдалась нелёгкой. На работе каждый день по восемь часов безбожно мордовал начальник. А едва я переступал домашний порог, как начинала верещать жена:
— В магазин зашёл? Опять всё не то купил, что я просила! Иди скорее к сыну, он там в своей алгебре совсем запурхался.
«Уехать бы на рыбалку... Или смыться на дачу к другу», — навязчиво витала мысль в моём уставшем мозгу. И только поздним вечером, когда дом наконец затих, я нажал кнопку «плей» на пульте. Выбрал телеканал «Культура», на экране которого плавно поплыли кадры фильма «Служили два товарища»...
Утром я уже стоял в прихожей.
— Маша, я к Славке на дачу, порыбачим. Можно? — робко спросил я, обнимая супругу.
— Хорошо, езжай, отдохни, — вдруг легко согласилась она. — А я к маме с нашим оболтусом съезжу, давно не была. Да и со Светкой повстречаюсь.
Субботнее утро выдалось тёплым и тихим. Мы сидели на мостках, закинув удочки, и я рассказывал своему старому корешу-журналисту о сумасшедшей пятнице. Выслушав меня, Славка неожиданно встал и удалился в палатку. Через некоторое время оттуда донеслось бренчание гитары, а затем друг вышел на берег.
— Димон, бросай это дело. Один чёрт не клюёт. Слушай! Наваял!
Он прижал струны, и над синей гладью реки понёсся его низкий голос:
— Покидал офицер ту Россию мятежную... Там чужие края никого не зовут, там безумно верны чужеземцу Россини, и совсем, ни во грош, Пушкина не чтут. Солнце сползло с куполов на холодные шпили, с диким хохотом их провожают в штыки морячки. И какой-то матрос без особых усилий, пользуясь случаем, на пирсе тряс сундучки. А в порту у кормы — всё как в старом кино где  Высоцкий: не хватило на судне для верного друга мест. И рванулся Абрек в эту бездну жестокую, и поплыл за кормой, свой неся тяжкий крест... Погоны не сняли! Прощались с Россией и полковник седой, и младой есаул... А в глаза им хлестали лишь мили морские, опустел горизонт, не являлся Стамбул. Уезжал, уходил... Но чужбина не Рай ему…
Песня летела над водой, унося с собой осколки старой трагедии: бегущий пароход, оставленного на пирсе коня и роковой выстрел над тёмною синью.
«Точь-в-точь как в жизни, — думал я, глядя на расходящиеся от поплавка круги. — Воды рек и морей разделяют судьбу пополам...»